СВОБОДНАЯ ТОРГОВЛЯ С ЕС: ПРАВО СИЛЬНОГО?

Приднестровье сегодня на пороге того , чтобы столкнуться с новыми внешнеэкономическими ограничениями со стороны Европейского Союза. С 1 января 2016 года закончат свое действие автономные торговые преференции ( АТП), которыми приднестровские предприятия пользовались на европейском рынке.

Эти преференции в последние 7−8 лет были важным элементом политики Евросоюза на приднестровском направлении. Сначала ЕС поучаствовал в том , чтобы подорвать экспорт из ПМР на Восток. Для этого не без участия Брюсселя в 2006 году Молдовой и Украиной был установлен «новый таможенный режим» ( а по сути — блокада). Затем с 2008 года , когда появился режим АТП , ЕС стал поощрять приднестровский экспорт на Запад , чтобы сделать экономику республики более зависимой от этого. В результате , сегодня на европейский рынок идет до трети поставок из ПМР.

Теперь ЕС переходит к следующему этапу расширения своего влияния — чтобы приднестровские предприятия не лишились беспошлинного доступа на западные рынки , он предлагает ПМР присоединиться к углубленной и всеобъемлющей зоне свободной торговли ( УВЗСТ) «Молдова — ЕС». УВЗСТ является основной частью Соглашения об ассоциации «Молдова-ЕС». Это уже форма интеграции с европейским экономическим пространством , основанная на многочисленных и вполне конкретных обязательствах.

Но здесь возникает резонное замечание — Приднестровью фактически предлагают присоединиться к соглашению , в разработке и подписании которого оно не участвовало , к соглашению , подписанному де-факто другим государством — Молдовой. Потому ПМР все это время настаивала на разработке отдельной , особой формулы торговых отношений с Евросоюзом на определенный переходный период. Это бы соответствовало здравому смыслу. Однако ЕС на сегодняшний день отказывается от предметных переговоров на эту тему.

Между тем , условия , на которых подписано Соглашение об ассоциации «Молдова-ЕС», могут привести к неизбежным трудностям для экономики Приднестровья , в том числе , даже и в том случае , если бы ПМР присоединилась к УВЗСТ. Здесь видится три блока проблем — негативное внешнее воздействие на экономику Приднестровья , ограничение экономического суверенитета республики , а также возникновение сложностей на евразийских рынках. Сегодня мы поговорим о первом блоке , два других — это тема наших следующих статей.

Несколько слов о самом Соглашении об ассоциации «Молдова-ЕС». Это очень большой , фундаментальный документ , который на самом деле мало кто читал. Состоит он из описательной части , детальных и значительных по объему 35-ти приложений , а также 4-х протоколов. 60% содержания Соглашения ( 269 статей из 465) — это именно вопросы торговли.

Казалось бы , свободная торговля , свободное движение товаров и капиталов — это благородная цель. И , на первый взгляд , все основано на паритете: мы снимаем свои таможенные пошлины , открываем свои границы , а вы — свои.

Однако на деле здесь есть много нюансов. Первое и , наверное , главное соображение — возможности существуют только для тех , кто может реально ими воспользоваться.

Существующий опыт зон свободной торговли ( а также других , более тесных форм экономической интеграции в рамках западного мира) показывает , что в них всегда выигрывает сильный , а экономика слабого подавляется , деформируется и становится только более зависимой. Так было еще со времен Латинского монетного союза.

В этом плане также часто приводят пример Североамериканской зоны свободной торговли — NAFTA , куда входят США ( явный лидер), Канада и Мексика. Мексика здесь аутсайдер с очень типичной картиной — да , с 1994 года в мексиканскую экономику шли инвестиции , но плодами этого воспользовалась лишь узкая прослойка , связанная с транснациональным капиталом , в то время как местные мелкие и средние производители , особенно в аграрном секторе , разорялись. При этом американские корпорации , выводя в Мексику не слишком экологичные перерабатывающие , а также сборочные производства ( т.н. «макиладоры»), во многом навязали мексиканской экономике такое разделение труда , которое определило ее хроническую зависимость от северного соседа.

Различные эксперты приводят такие цифры: за первые 4 года нахождения Мексики в NAFTA ( 1994−1998) в стране закрылось около 28 тысяч мелких и средних предприятий. Мексику заставили отменить программы поддержки фермеров , в то время как в США масштабные субсидии для сельского хозяйства сохранились. В результате продукция мексиканских фермеров оказалась неконкурентоспособной , и их доходы упали более чем наполовину.

Ту же самую в целом модель мы видим в странах «новой» Европы. Вступление в ЕС для Чехии , Польши и Венгрии , прибалтийских стран , Румынии и Болгарии означало структурные реформы в экономике. На деле это обернулось свертыванием промышленности , которая являлась основой экономического развития , и целых отраслей сельского хозяйства. В Венгрии , например , аграрный сектор сократился в 9,5 раза , в Латвии , Эстонии и Литве исчезли сахарная и молочная промышленность , животноводство и машиностроение. Деградация индустрии и сельхозпроизводства с одновременным засильем импорта наблюдается в Болгарии. При этом во всех странах также массово разорялись мелкие производители , особенно фермеры.

Как отмечало русскоязычное информагентство «Болгария сегодня», к 2013 году , через 6 лет после вступления Болгарии в ЕС , производство овощей и фруктов в стране было уничтожено на 70%. По словам болгарского эксперта , тогдашнего председателя госкомиссии товарных бирж и оптовых рынков Болгарии Эдуарда Стойчева , большинство овощей и фруктов поступает либо из Испании и Италии , либо из Бельгии , Голландии и Франции. Оттуда , например , завозится большая часть картофеля. Собственным картофелем Болгария обеспечивает себя лишь на 20%, производя 100 тысяч тонн от необходимых 500.

По такому же пути деформации шла и Греция. Недавно Организация экономического сотрудничества и развития ( ОЭСР) обнародовала свежие данные о том , сколько в среднем часов европейцы проводят на работе за год. У греков это 2042 часа — больше , чем у кого-либо в ЕС. Но живет при этом Греция плохо. Причина — в том , что греческая экономика вытеснена главным образом в сектор услуг и , в отличие от Германии , обладающей эффективным производственным сектором , не дает продукта с высокой добавленной стоимостью. То есть для Греции , не без изощренных директив из Брюсселя , опять же закрепили какое-то ущербное разделение труда. Ей пришлось закрыть многие производства , и сейчас она вынуждена покупать ту продукцию в странах ЕС , которую сама могла бы экспортировать.

Почему так происходит , если формы экономической интеграции строятся вроде бы на паритетных началах? Лозунги и декларации действительно таковы , однако , если посмотреть на юридическую сторону дела , то мы увидим , что правила игры носят не взаимообусловленный и справедливый характер , а определяются одной стороной — более сильной. И те , кто послабее , не могут «потянуть» эти правила , а значит , не могут попасть на рынки своего сильного «партнера», в то время как свой рынок они для него уже открыли.

Например , несмотря на декларируемую зону свободной торговли , статья 183 Соглашения об ассоциации «Молдова-ЕС» говорит об обязательной процедуре признания импортирующей стороной эквивалентности свойств поставляемых из РМ товаров и услуг , а также о процедуре заключения соглашения по оценке соответствия стандартам Евросоюза. При этом такие процедуры могут быть достаточно длительными , растягиваться не на один месяц.

Не напрасно украинские издания , анализировавшие в 2013 году тогда еще проект создания зоны свободной торговли «Украина — ЕС», замечали , что «это будет зона свободной торговли Европы на Украине». Еще с 2010 по 2013 годы доля отечественных товаров на украинском рынке сократилась на 8,7%, а с 2016 года , когда вступит в силу экономическая часть Соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС , вытеснение их импортом может только ускориться.

Многое уже хорошо видно и на примере зоны свободной торговли между Молдовой и ЕС. Молдова должна адаптировать свое законодательство и технические стандарты к многочисленным директивам и регламентам Евросоюза. На это уйдут годы. Пока же молдавские сельхозпроизводители не могут использовать даже те небольшие квоты , которые установил для них ЕС. Как сообщает портал «Basarabia.md», в 2014 году квота была «выбрана» только по винограду , молдавские же яблоки оказались Евросоюзу не нужны , не прошли процедуру соответствия. А восточный , российский рынок , традиционный для аграриев , после подписания Соглашения об ассоциации «Молдова-ЕС» закрылся. В результате молдавские мелкие и средние фермеры , как ранее их болгарские и центральноевропейские коллеги , оказались перед угрозой банкротства.

При этом , если проанализировать структуру экспорта и импорта Молдовы в ЕС , то мы получим соотношение 1:3. То есть импорт — в три раза больше , чем экспорт. По словам молдавского экономиста Михаила Пойсика , «если учесть это , то становится понятно , кто больше выигрывает от обнуления пошлин».

Исходя из сказанного , можно предположить , с какими воздействиями столкнется приднестровская экономика в случае присоединения к зоне свободной торговли с Евросоюзом. Если все будет на тех же условиях , которые определены Соглашением об ассоциации «Молдова-ЕС», то роль в европейском разделении труда нам предстоит не очень завидная. Среди первых пострадавших однозначно будет аграрный сектор и пищевая промышленность , которые мы уже , скорее всего , не сможем защищать протекционистскими мерами , в том числе ввозными пошлинами. Могут оказаться напрасными те усилия , которые Приднестровье с середины 2000-х годов направляло на возрождение и развитие своего сельского хозяйства.

Вряд ли что-то хорошее ждет в ЕС нашу машиностроительную отрасль ( как и сельское хозяйство , она там просто не нужна). Вообще , производству будет сложно. Не напрасно многие эксперты обращают внимание на то , что и в Соглашении об ассоциации «Молдова-ЕС», и в таком же документе между ЕС и Украиной мало что говорится о развитии промышленности , наукоемких отраслей , приборостроения , машиностроения , микроэлектроники. Всего этого , скорее всего , в нашем регионе просто не предполагается.

Если будет деградировать производство , то Приднестровье не только потеряет рабочие места и доходы госбюджета , но и окончательно лишится перспектив выпускать на рынок продукцию с высокой добавленной стоимостью. Ситуация усугубится увеличивающимся европейским и турецким импортом ( ЗСТ с Евросоюзом означает автоматически и ЗСТ с Турцией , поскольку между ЕС и Турцией существует таможенный союз). В плане производства мы можем застрять на уровне толлинговых схем , работы на давальческом сырье — без серьезных возможностей продвигать на европейском рынке собственные товарные марки.

Когда формировалось Соглашение об ассоциации «Молдова — ЕС» ( к которому Приднестровье сейчас хотят вынудить присоединиться), интересы и специфику приднестровской экономики вообще никто не учитывал. Это тоже определяет необходимость проведения детальных отдельных переговоров между Евросоюзом и ПМР — с тем , чтобы создать все-таки недискриминационную формулу торговых отношений.