Создатель пирамиды «МММ» Сергей МАВРОДИ: «Будучи уверенным, что никогда из тюрьмы не выйду, я написал два заявления: о разводе и на имя начальника тюрьмы о том, что прошу больше не пускать жену на свидания»

- Нет, никогда - бред полный! С другой стороны, у меня 12 голодовок там было, по-моему (уже не помню), из них одна сухая.

- Это совсем без воды?

- Без - восемь дней, да еще и в жару. Считается, что без воды человек четверо суток живет, причем психологически это опять-таки тяжело. При мокрой голодовке, когда только воду пьешь, происходит постепенный упадок сил и до известной степени ситуацию контролировать можно - иными словами, если ты человек здоровый, завтра, например, не умрешь. При сухой голодовке все неожиданно происходит, то есть ложишься спать и не знаешь, проснешься на следующий день или нет. Какой-то мгновенный сбой в организме - и все!

- Во время сухой голодовки вы вели себя адекватно?

- Да, абсолютно нормально, хотя психологически, повторю, это непросто.

- Вы же и в карцере часто сидели.

- Неоднократно. Там и стихи написал. (Читает).

Ангел черный, ангел бездны!В мрак кромешный, в мрак беззвездныйУнеси меня скорей!Пожалей.И в аду, мой ангел мрачный,В свет холодный, в свет прозрачный,Словно в омут, в глубинуЯ нырну.И - ни боли, ни страданий,Ни волнений, ни рыданий:Лишь бесстрастья чистота,Пустота.На душе - лишь лед да иней.Отблеск красный, отблеск синий. Не взглянуть! Слепит глаза!Но слеза. Ни рыданий, ни волнений,Ни томлений, ни молений - Сухо все. Лишь тишь да гладь.Благодать.Да не та, увы, не Божья.Что ж поделать, у подножьяАлтаря мне места нет.Только свет!Свет холодный, свет прозрачный!Ангел темный, ангел мрачный.Вера вер и мера мер - Люцифер!

- Как убийцы, киллеры и другие матерые преступники к вам в тюрьме относились? Не предъявляли претензий: «Ах ты, мерзавец, всю страну обманул - мы тебя тут сейчас. »?

- Ни малейших претензий, при том, что сидел я с пятью ворами в законе, ко мне не было. Словосочетание «вор в законе», кстати, порядком затасканное, поэтому никто толком не понимает, что это значит. В тюрьме человек, которого так называют, - просто Бог, в буквальном смысле этого слова, их, таких, на весь бывший СССР.

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

- . немногим больше ста.

- 100 только российских, а всего, кажется, 500. Можно, замечу, всю жизнь просидеть в тюрьме и так вора и не увидеть - 99 процентов зеков их никогда и не видели.

- Вам довелось аж с пятью общаться.

- Наверное, это рекорд, потому что находился в спецблоке - их туда и сажают. Один из воров, я замечу, объявил меня другом, а это, по сути, охранная грамота. Если заходишь в камеру и говоришь: «Я друг вора», никто тебя пальцем не тронет, даже косо в твою сторону не посмотрит.

- Этого вора мы назовем?

- Нет, ну, конечно же, нет. Второй вор, у которого за плечами 35 лет отсидки (тоже из очень известных), сказал: «Сережа, когда ты в любую войдешь камеру, сразу спроси: «Вы знаете такого-то человека (то бишь его. - С. М.)? Он просил передать, что любые проблемы, доставленные мне, будет рассматривать, как свои собственные». Еще один. (Пауза). Ну что рассказывать? Отношение ко мне в тюрьме было нормальное, уважительное, причем не потому, что я Мавроди, что у меня «МММ», - на самом деле мой статус тюремный в сущности низкий.

- К какой, как говорят заключенные, «масти» вы относились?

- «Коммерс» - человек, которого «доят» и прочее. (На зонах России и Украины коммерсы по своему социальному положению не уступают блатным, потому что тоже не работают, но держат при содействии администрации зоны малые выгодные производства. Во многих вопросах у них даже больше власти, чем у блатных, потому что на воле они имеют связи с бизнес-структурами и на зоне кормят взятками руководство. Коммерсы не платят в общак и не участвуют в блатных разборках, а воры в законе на свободе давно уже стали комерсами, хотя на зонах игра в блатных продолжается. - Д. Г.). Иными словами, начинал я с низкого статуса.

- С низкого старта.

- Точно. Конечно, все знали, что я не просто коммерс, а Мавроди, тем не менее в тюрьме заключенного сразу видят, и отношение к нему соответственное. Вот представьте, что нас с вами в этой поселят комнате. Камера по размеру такая же: тут (показывает) шконки стоят, вон там дальняк, то бишь, пардон, туалет, и мы здесь безвылазно живем месяцами. Можно тут что-то скрыть, сыграть? Тем более что воры - люди опытные, и то же можно сказать об охране.

Из книги Сергея Мавроди «Карцер - репортаж из ада. Из спецСизо 99/1».

«Про воров (или «жуликов», что одно и то же) не знает практически никто практически ничего. Во-первых, их очень мало. Сейчас всего около 500. На весь бывший Союз. Русских - не больше 100. Впрочем, национальности для воров не существует. Национальность? Вор! Все равны.

Я сидел с пятью (!) ворами, причем подолгу, к тому же трое из них - русские, а это уже совсем немыслимо, но и просто сидеть с вором еще мало (хотя и само по себе крайне-крайне-крайне маловероятно). Надо же еще, чтобы он с тобой достаточно близко общался, что-то тебе рассказывал о воровском мире - только тогда хоть что-то понять можно, а так что? Ну, вместе едим-пьем, в домино играем - что толку? Что нового ты для себя почерпнешь? - а рассказывают воры крайне неохотно и далеко не всем: да, по сути, вообще никому. Ну, весьма и весьма немногим, так скажем. Мне в том числе.

Все зеки делятся на три группы. Мужики, блатные и воры. Именно в таком порядке. Мужики не вправе обсуждать блатных, блатные не вправе обсуждать воров.

Вор в тюрьме - это царь и Бог. Его слово - закон. Он может разрешить обшмонать ваш баул, прочитать ваши бумаги и т. д., и т. п.

Поднять руку на вора немыслимо: за это смерть, причем, скорее всего, мучительная, и если это произошло в камере - за это ответит вся камера. Почему допустили? Будут сделаны прогоны по всем зонам и тюрьмам, и этих людей будут бить везде, на всех тюрьмах и пересылках. Если, скажем, вора убили в тюрьме (а такое бывало - к примеру, охранники вешали) - вне закона будет объявлена вся тюрьма. Знал кто, не знал - не важно, поэтому при малейших подозрениях, что с вором что-то не так, в тюрьме начинаются волнения, вплоть до бунта, поскольку все понимают прекрасно, чем лично им это грозит. Не дай Бог вор умрет.

Приказ вора должен исполняться беспрекословно. Если он прикажет выламывать тормоза - вы должны выламывать, прикажет убить сокамерника - должны выполнять: неподчинение еще хуже. Конечно, воры здравые, разумные люди и просто так таких приказов никогда не отдают и вообще властью своей не злоупотребляют, и тем не менее.

Поэтому сидеть с вором, честно говоря, психологически непросто - сознавать, что ты находишься, по сути, в его полной власти. Скажет вот он тебе: «Собирай-ка матрасик и уходи завтра на проверке из камеры» - и привет: жизнь кончена, но, с другой стороны, и преимущества свои есть. Достаточно упомянуть, что ты сидел с вором, - и все, тронуть тебя никто не осмелится: ну, если, конечно, ты действительно чего-то не совершишь неприемлемого, не накосячишь. Помню диалог такой в шмональне шутливый. С охранником - я только приехал с суда. «Запрещенное что-нибудь есть?». - «Нет». - «Что у вас никогда ничего нет? Хоть телефон привезли бы!». - «А вам зачем?». - «А нам премию за это дают - если находим. Хочется же подвига!». - «Тогда меня отпустите». Задумывается на секунду. «Нет, - говорит, наконец, решительно, - это не подвиг будет, это будет уже косяк!».

Никто, короче, не знает, в каких ты с вором отношениях - а может, ты его друг? Из четырех воров, с которыми я сидел, один объявил во всеуслышанье в автозеке, когда на суд ездил: «Мавроди - это человек!»; второй, отсидевший более 35 лет, при расставании сказал мне, чтобы я передал всем, что любые неприятности, мне доставленные, он будет считать своими; третий, самый молодой, к слову сказать, русский, сделал мне надпись на книге: «Моему другу!», четвертый же, грузин, молодой совсем парень - с ним я сидел с самым первым, давно уже - говорил потом во всех камерах, что ему очень понравилось со мной сидеть, и он бы с удовольствием посидел еще, и вообще чрезвычайно хорошо обо мне везде отзывался.

Все это дорогого здесь стоит - о-ч-чень дорогого, и дорого за это платить приходится. Всей предыдущей жизнью. Мало кому по карману».

- . На спецблоке отношение ко всем очень выборочное, и это не зависит от денег - только от того, как человек себя показал. Вот почему у меня столько голодовок было? Я категорически отказывался соблюдать тюремный режим, считал, что он унизителен, что сижу несправедливо. Когда рассказываю об этом сейчас, кажется, это чепуха: из-за того, что тюремщики потребовали держать за спиной руки, объявлять голодовки - детский сад просто какой-то, но на самом-то деле все это не мелочи. Такими требованиями ломается психика - сегодня ты заложил руки за спину, а завтра или послезавтра будешь маршировать и выполнять любые приказы. Не зря же в фашистской Германии приветствие было «Хайль, Гитлер!» - психологически это беспроигрышно. Ты можешь ненавидеть Гитлера и нацизм, но если каждый день произносишь: «Хайль!».

- . фюрера полюбишь, как миленький.

- . у тебя что-то с психикой происходит. Вот почему охранников, которые обысками занимаются, все так в обычной жизни не любят? Да потому, что их служба неизбежно накладывает отпечаток на психику. Нельзя быть на работе охранником, подсматривать и подслушивать, а прийти домой и сразу нормальным стать - ты не можешь это снять, как одежду.

Такие вещи ломают, поэтому я и отказывался соблюдать режим. Да, это было неимоверно сложно, вообще немыслимо, поскольку подобное поведение там, мягко говоря, не приветствуется, но когда они поняли после 10-й или еще какой-то по счету голодовки, что я просто не доживу до суда, умру и у начальства неприятности будут (никому не хотелось, чтобы я ускользнул от правосудия!), пошли со мной на компромисс и в покое оставили.

- Командир штурмового батальона в Афганистане, лично расстреливавший заложников - женщин и детей, с которым вы сидели в одной камере, говорил, что в жизни более жесткого человека, чем вы, не видел - что он имел в виду?

- Не знаю, я не переспрашивал. Это действительно его слова, но, что самое интересное, никаких поводов я не давал. Любопытно, что примерно то же самое еще двое моих бывших сокамерников говорили, а один из них, небезызвестный Леша-Солдат, буквально следующее сказал: «Есть единственный по-настоящему опасный человек в изоляторе - все остальные только прикидываются».

Из книги Сергея Мавроди «Карцер - репортаж из ада. Из спецСизо 99/1».

«Бывший бригадир медведковских киллеров, ждавший на тот момент два ПЖ, как обещали ему следаки, человек довольно тяжелый, мрачный и вообще суровый, оказавший яростное сопротивление «Альфе» при задержании и раненый навылет в грудь. Поразительное ранение! Стреляли сбоку из пистолета, почти в упор - пуля вошла над левым соском и вышла над правым, ничего не задев! Не поверил бы, если бы сам шрамов не видел - следов входного и выходного отверстий.

Человек, по материалам дела, заставивший, в частности, двух непокорных киллеров (лучших друзей, к слову, сказать!) сначала драться между собой насмерть, а затем лично забивший победителя (мастера спорта по кикбоксингу). Кувалдой. По голове. Да-с.

Чуть ли не единственный из их компании, так и не давший вообще никаких показаний. Передвигавшийся по тюрьме, между прочим, исключительно в наручниках, а все допросы в следственном кабинете - только в специальной клетке. («Склонный ко всему», по-моему, - ко всем возможным нападениям и побегам, чемпион там чего-то по рукопашному бою).

У меня инцидентик с ним - сейчас только вспомнил. Интересный.

Ситуация. Делаю я что-то с ножницами. (Ножницы здесь выдают. На несколько часов. Самые настоящие, железные. Немыслимо, ведь ножницы - это, по сути, нож. Холодное оружие, но, как бы там ни было, выдают. В других тюрьмах - нет). Так вот, сижу за столом, у меня в руках ножницы, он тянет руку, пытаясь что-то у меня со стола схватить, я шутливо замахиваюсь ножницами: дескать, убери руку, а то сейчас в руку, во внешнюю сторону ладони, ножницами ткну! Ну, знаете, как это бывает, и вдруг он мне говорит: «А чего ты замахиваешься? Ты же все равно не ударишь». Я даже не понял сначала: «Чего?». - «Ты все равно в человека живого ударить не сможешь - духу не хватит».

Я смотрю на него и понять не могу: шутит, что ли? Пока я мялся, он засучивает рукав и протягивает мне руку: «Ну на, ударь!». - «Ты шутишь, что ли?». - «Ну, ударь, ударь! Все равно ведь не сможешь. Думаешь, это так просто?». - «Жень, - говорю, - хочешь - ударю, только смотри потом: перережу сейчас какое-нибудь сухожилие, а так-то мне по х. ». - «Да не ударишь ты! Только говоришь».

Ладно. Беру я его кисть и спокойно и не торопясь провожу ножницами на внешней стороне ладони довольно глубокую - до крови - царапину.

Что тут было! «Да ты маньяк! В натуре! Живому человеку руки резать!». Это я-то маньяк.

«Ты рехнулся?! - шепчу я ему в ответ, опасливо косясь на штудирующего, как обычно, свой неизменный «Учебник шахматной игры» сумасшедшего банкира. - На фиг тебе это надо?».

. Со сколькими я уже пересидел здесь за эти годы. Коммерсанты, банкиры, террористы, бандиты и киллеры, киллеры, киллеры. Киллеров больше всего. Почти все ореховско-медведковские, курганские, юкосовские. По делу Козлова. По убийствам всяких там мэров, депутатов. Все они перебывали здесь. Все пути ведут сюда. Если громкое дело - все, жди, значит, скоро заедут.

И знаете, что? Нет в России никаких суперпрофессиональных киллеров, нет никакой мафии - все это чушь! Дилетантизм и бардак - как и везде, так что можете смело посылать любого олигарха куда угодно и ничего не бояться. Ничего вам за это не будет, никакой спрут сразу не схватит, не слопает и на дно не утащит. Нет его, этого спрута. Нет, нет и нет!

Вот, например, дело ЮКОСа. Убийство мэра Нефтеюганска. Я лично сидел с непосредственными исполнителями. С киллерами. Да вообще чуть ли не со всеми персоналиями, проходящими по этому делу, - и что? Да ничего! Как все это происходило реально, судите сами и делайте выводы.

Итак, Невзлин (совладелец ЮКОСа! фигура уровня Ходора!) решает «наказать» мэра Нефтеюганска. В принципе, только избить или легко ранить, но там уж, как получится, как фишка ляжет. Он вызывает к себе Пичугина (начальника службы безопасности ЮКОСа, получившего 24 года и тоже сидящего здесь) и популярно объясняет ему ситуацию. Наивно полагая, вероятно, что у того, бывшего крутого фээсбэшника (дивизия Дзержинского и т. д.), масса таких же крутых знакомых элитных профи, готовых за деньги вообще на все. Да хоть 10 мэров наказать - ранить и застрелить. И съесть. Вопрос цены.

Дальше. Этот Пичугин не находит ничего умнее, как обратиться к своему то ли знакомому, то ли дальнему родственнику (крестному, кажется, или свояку) - никакому уже не фээсбэшнику, а обычному мелкому волгоградскому жулику - с просьбой приискать исполнителей. Тот, естественно, клятвенно его заверяет, что все o'key! - люди есть. Ну, еще бы - ЮКОС (Невзлин) же на это аж целых 200 штук зелени отвалил! Не поскупился. Конечно, есть люди! Как не быть?! За такое бабло!

Ладно, продолжим. Итак, Невзлин обратился к Пичугину, Пичугин. В общем, бабка за дедку, внучка за бабку, а дальше пошли уже всякие там безвестные жучки, кошки и мышки и без имен и отчеств. Люди кончились, Пичугин обратился фактически уж совсем неизвестно к кому - к какому-то там. Ну, называть фамилий не станем, тем более что они все равно ровным счетом ничего вам не скажут. К жучке, короче, он обратился, жучка радостно тявкнула: «Есть!» и пригласила, соответственно, кошку - рядового, по сути, уголовника (с которым я потом и сидел). Кошка нашла себе в помощницы мышку, которую даже и жучка не знала: уголовник (мой будущий сокамерник) просто предложил подработать одному своему приятелю, а тот на мели как раз был.

Итак, резюмируем. Концерн ЮКОС! Крупнейшая в России компания, нефть, банки, многомиллиардные обороты! Один из руководителей собирается организовать покушение на мэра Нефтеюганска! Так и представляется: холодные и вышколенные безжалостные коммандос, суперпрофи, зомби (камуфляжные костюмы, суровые разрисованные лица, бинокли, сверхсовременные снайперские винтовки), а на практике? Два совершенно обычных заурядных уголовника (даже не киллеры никакие), до которых из отпущенных на дело 200 тысяч долларов дошло лишь по три на брата. По три. - остальное посредники разворовали.

В результате им не на что было даже оружие приличное купить, и они вынуждены были стрелять из какого-то сломанного автомата, из которого было в принципе невозможно вести мало-мальски прицельный огонь. «Купите нам хоть винтовку, хоть автомат нормальный!». - «Нет денег. ». Это же просто театр абсурда какой-то - а? Мало того, им даже не сообщили поначалу, когда они первый раз прибыли, что это мэр, - сказали, коммерсант просто. «Я смотрю, он с охраной, в мэрию зашли. Спрашиваю: «Это кто?». - «Да мэр наш», - отвечают! Я звоню: «Вы чего?! Это же мэр!», а мне: «А тебе-то какое дело? Зачем ты вообще выяснял, кто это? Заплатили тебе - вот и делай!».

Самое поразительное, однако, вот что. В оконцовке ведь все сели, и посредники в том числе, и ведь это ясно было с самого начала, что, если исполнители сгорят, всех за собой потянут. Мультфильм, помнится, был такой: «Ограбление по-итальянски». Банка, а это вот его продолжение - «Убийство по-русски». Мэра! На Каннском кинофестивале можно смело выставлять. В жанре «комедия». Черная. Как нефть.

Думаете, это исключение? Ничуть не бывало! Убийство Козлова (зампредседателя Центробанка): в точности та же история - один в один. Исполнители - никакие не профессионалы, совершенно случайные, по сути, люди - вообще не киллеры! Тот, с которым сидел, к примеру (один, кстати, из двух, непосредственно стрелявших), - бывший лохотронщик. Из Луганска.

. Он умный был и культурный, с высшим образованием, сообразительный, с отличной памятью. В шашки великолепно играл - практически профессионально, физически здорово развит - на одной руке по 100 раз отжимался. Жена, дети. Она его ждет до сих пор. Любит, надеется. Он тоже все время только, помнится, и твердил: «Дети. Жена. Честность. Справедливость. ». Чуть ли не со слезами на глазах, а потом выяснилось - позже, когда он уже уехал из хаты, - что был главарем одной из тамбовских группировок, и, в частности, с двумя своими ближайшими подручными девушек молоденьких в лес вывозил, насиловал и убивал. Эти подручные его до сих пор места все новые и новые по тамбовским лесам указывают, где все новые и новые трупы выкапывают, но это, повторяю, потом только выяснилось, а тогда - ну, главарь и главарь. Несколько 105-х (статья УК: «убийство»): подумаешь! - обычное для этой тюрьмы дело. Если б уже тогда про девушек было известно. Н-да - другой бы с ним был разговор.

Показания его привезли, между прочим, по ЮКОСу давать, по Пичугину и Невзлину - что-то он там им якобы помогал делать. Помогал или нет, не знаю, но что показания даст любые, у меня еще тогда сомнений не было ни малейших. Подтвердит под присягой, что лично слышал, как Невзлин с Ходорковским Пичугину Маргарет Тэтчер заказывали. Или Джорджа Буша. Да кого угодно! Если только ему пожизненное отменить пообещают. Просто хотя бы намекнут, что это возможно, - в принципе. А вы бы не подтвердили? То-то.

«Слушай, Вить, - говорю ему как-то, - если тебе ПЖ на 20 лет заменят, ты, наверное, счастлив будешь?». - «Сереж, если мне ПЖ на 25 лет заменят - я счастлив буду: хоть какие-то появятся берега».

Такой вот у нас диалог состоялся, когда вместе сидели. Мы ведь с ним даже тогда почти подружились. Н-да. Ну, ладно, чего уж там.

Иногда я расспрашивал его про сокамерников - что, мол, за публика? «Да разные, - отвечал он. - Террористы. Вот тут со мной людоед сидел, но он на самом деле не людоед был - просто работал кладбищенским сторожем, водил к себе баб и, по мере того, как они ему надоедали, их убивал, а мясо в банки трехлитровые закатывал и продавал. Сам, правда, не ел, так что не людоед он. Пробовал, говорит, но не понравилось, а я спросил: «А какое оно на вкус?». - «Да так, - он сказал, - сладковатое, но не объяснишь - пробовать надо!».

Два мусора сидят, причем в чинах. Один майор бывший, начальник аналитического отдела то ли района, то ли области, второй тоже. Майор этот с братом инкассаторскую машину грабанули, а инкассаторов застрелили: вот над ними охрана издевается - над мусорами бывшими. Вероятно, сержанту какому-нибудь приятно, что перед ним целый майор отжимается по команде, а так вообще-то охранники не злобствуют - достаточно мирно себя ведут.

Несколько лет назад у нас смертность была очень высокая («Падеж», - как ехидно прокомментировал в свое время мой следователь, которому я на ознакомке историю эту рассказывал). Потом тренажерный зал установили, где хоть покачаться можно - вроде бы все стабилизировалось, но вообще у половины зоны крыша уже потекла. Гнать начинают.

Кукушка слетает - не каждый ПЖ сидеть может. Все-таки это трудно. ».

- От тюрьмы перейдем теперь, с вашего позволения, к личной жизни, которая покрыта у вас ореолом тайны. Правда ли, что когда вы возглавляли АО «МММ», лично проводили конкурсы красоты, а победительниц просто-напросто покупали?

- Давайте всего этого касаться не будем - не люблю я про женщин трепаться.

- Я вас тогда процитирую. «Зачем все усложнять? - пишете вы. - Подходишь, говоришь: «Я такой-то, не извращенец, ничего необычного. Давайте встречаться время от времени - плачу столько-то, а если хотите, чтобы об этом никто никогда не узнал, об этом никто никогда не узнает». Отказов не было ни единого - все же разумные люди, а женщины в особенности. Правильно, продаваться надо легко и дорого».

- Слова мои, но комментировать их не буду.

- Вы были женаты на «Мисс Запорожье» Елене Павлюченко.

- При каких обстоятельствах в нее вы влюбились?

- Я не хочу, не люблю говорить на личные темы - в публичном их обсуждении есть что-то противоестественное, и мне это претит.

- Из тюрьмы вас Елена ждала?

- Ситуация такая: когда угодил на нары, был уверен, что никогда отсюда не выйду, и все были в этом убеждены - следователи, адвокаты (мне просто немыслимым образом повезло). Возникает конкретный вопрос: если вы (не вас лично имею в виду) получите вдруг десятки лет, будет вас ждать жена? Реально это от человека требовать? Есть ведь, в конце концов, обычная физиология, все мы живые люди, к тому же еще неизвестно, как ты поступишь, когда на свободу выйдешь. Может, пошлешь ее.

Эта проблема возникла не у меня одного - она встает перед всеми. У тебя тяжелейшая психологическая ситуация, тебе грозит срок - по сути, твоя жизнь на кону, и это единственный близкий тебе человек, но в то же время ты должен сделать выбор: позаботиться о жене или о себе, губить ее жизнь или нет. Как себя ведут в этой ситуации большинство заключенных? Встречаются на свидании и говорят: «Дорогая, мне такой-то грозит срок. Ты свободна, делай что хочешь», но на самом-то деле для женщины это психологическая ловушка, потому что не может она ответить: «Конечно же, дорогой - на фиг ты мне вообще сдался? Всего хорошего!». Естественно, жена в слезы: «Нет, буду ждать!», то да се. Для этого все и говорится.

Такая вот ситуация, поэтому, если действительно хочешь дать ей свободу, на первый шаг должен решиться сам , что я и сделал. Просто без всякого предупреждения, будучи уверенным, что никогда оттуда не выйду, написал два заявления: о разводе и на имя начальника тюрьмы о том, что прошу больше не пускать жену на свидания. Поставил ее, иными словами, перед фактом без всяких там разговоров.

- Вы волевой человек!

- Считаю, что поступил правильно, и между прочим, один из воров, богатейший в этом смысле опыт имевший, рассказывал мне, как ведет себя в такой ситуации женщина. Она существо легкомысленное и, как правило, не понимает серьезности происходящего, поэтому первая реакция чуть ли не как у жены декабриста, но время идет, денег нет, проблемы накапливаются, ничего не улучшается. Инкубационный период у нее три-три с половиной года - за это время приходит понимание, что впереди ничего, одна беспросветность. Мало того, она начинает тебя ненавидеть, ее любовь превращается в ненависть: «Ладно, я была дура, но ты-то все понимал и меня просто использовал, чтобы я тебе передачи носила. ». Для женщины ведь три-три с половиной года - срок огромный, эпоха.

- . она стареет.

- . и получается, что через несколько лет до нее доходит: она потеряла их из-за тебя.

- Жизнь - штука жесткая, даже жестокая, просто обычный человек с такими вещами не сталкивается: есть просто бездны, в которые лучше не заглядывать, потому что там ничего, кроме грязи, предательства и лжи нет. Вот мы в обычном температурном режиме живем, но если чуть повысится градус, все будет уже по-другому. Все моральные ценности, понятия, которые кажутся незыблемыми, вдруг зашатаются, и выяснится, что они.

- . очень даже зыбки.

- Да. Я вообще считаю, что все имеет свою температуру плавления: любовь, верность, честь, дружба - впрочем, это очевидно, и на интуитивном уровне даже сомнений никаких не вызывает (ясно же, что, скажем, теми же пытками можно добиться от кого угодно чего угодно). Удивительно другое: насколько низка оказывается эта самая температура! Хочется все-таки верить, что нужны тысячи и миллионы градусов, что требуется нечто совершенно исключительное и немыслимое, чтобы человека сломать, чтобы самый верный твой друг тебя предал, что для этого нужны пытки и концлагеря, а не надо, оказывается, никаких пыток: один-два градуса - и все, что казалось прочным и незыблемым, вдруг потекло.

Если вдруг завтра вас, не дай Бог, «примут», послезавтра от вас отвернутся все лучшие друзья (хотя их никто не пытает). Это психологический феномен очень интересный - я видел такое неоднократно, но объяснения не знаю. Принимаю просто как факт, что все друзья детства, на которых рассчитываете, как на себя, разбегутся в первый же день, а помогать будет человек, которого вообще сейчас не замечаете. Почему так происходит? Неясно. Вот у Галича песня есть: «Знать бы загодя, кого сторониться, а кому была улыбка причастьем. », но, к сожалению, загодя это знать невозможно.

Одному моему сокамернику, руководителю школы единоборств, стал помогать ученик, на которого он и внимания не обращал, причем тот много времени тратил: носил передачи, детей его в школу водил, а все друзья. Другой сокамерник, военный, рассказывал: «Был у меня друг детства, с которым Афганистан прошли, я не раз ему жизнь спасал. Все, что от него надо было, - позвонить, поднять трубку, но когда моя жена побеспокоила его просьбой, он просто сказал: «Больше мне не звоните». Все, и это не единичный случай, не какая-то сволочь так поступила - такова, к сожалению, обычная реакция большинства.

Из книги Сергея Мавроди «Карцер - репортаж из ада. Из спецСизо 99/1».

«С женщинами тут у всех больная проблема. Не с сестрами в основном, конечно, - с женами, хотя почему только с женщинами? А с мужчинами? С друзьями? То же самое ведь: бросают сразу! Почти всегда. Исключения редки. Крайне.

Помните это, хотя бесполезно - всегда кажется, что у тебя-то иначе, вообще все иначе. И жена особая, и друзья - мало ли что «у всех», а вот у тебя.

Как это: она - самый близкий, самый родной на свете человек - будет еще с кем-то?! Будет меня обманывать?! Предаст.

Будет! И с кем-то будет, и обманывать будет! И предаст! И не через пять, 10 лет, даже не через год и не через месяц, а уже завтра. Или сегодня, а скорее всего, еще вчера все произошло. А если не произошло, то потому лишь, что кандидата подходящего пока не нашлось. Аминь!

Ну а как вы сами все это себе представляете? Что она, молодая, здоровая женщина, станет 10-20 лет без мужчины обходиться? Как?! Верность верностью, мораль моралью, но есть же еще и физиология, в конце-то концов, если на то уж пошло, и во что она тогда превратится, если действительно вдруг «станет»? Это уже вообще не женщина будет! Жизнь - штука жестокая, и на проигравших ей наплевать. Горе слабым! Не проигрывай! Естественный отбор. Дарвинизм-с. Вообще же инкубационный период у женщины длится в среднем три-четыре года. Если тебе повезло, конечно, и жена у тебя. ну, верная-преверная оказалась. Преданная-распрепреданная. Как дворняжка.

Это мне вор один старый рассказывал, имевший за плечами 35 лет отсидки, четырех жен и вообще мно-о-го чего повидавший. Про инкубационный период и прочие особенности женской психологии (не вообще «женской», а именно. В этой, словом, сугубо специфической ситуации).

Сначала-то она себя сгоряча, по свойственным всем женщинам легкомыслию, этакой Жанной д'Арк воображает, чуть ли не супругой декабриста, и собирается всю жизнь оставшуюся на алтарь служения своей Великой Любви положить, но время идет - серое и тоскливое. Скучно и уныло, одиночество, беспросветность, да и материальные проблемы очень скоро начинаются неизбежно.

Годика через три она окончательно прозревает и осознает наконец, что никакие не шутки тут, не игра, что все это всерьез, и, что самое страшное, надолго, и тут вся Великая Любовь ее кончается. Разом, но, что всего ужаснее, не умирает, а перерождается - в ненависть! Она начинает тебя ненавидеть, ведь ей нужен виновный. За загубленную свою молодость, за все эти нелепо потраченные впустую годы. Ты! Она-то глупая, дура была, ничего не понимала, но ты-то все понимал - почему же!? Обманывал, манипулировал, лишь бы не ушла, не бросила - так!? А сам выйдешь - еще и молодую потом найдешь?! А меня - бросишь?! Я нужна тебе сейчас просто передачи носить да на свидания ездить?! Так!? Так!?».

. С любовницами тоже шутки плохи. Был у меня сокамерник один, ЮКОСовец (11 лет получил), так у него любовница случайно якобы с женой здесь пересеклась. Передачи они-де вместе, одновременно случайно обе принесли. Ну, вышло вот так - бывает.

«А того, дура набитая, не понимает, что все деньги-то - у жены: на нее оформлены. Перекроет крантик - и все, кранты». - «Ну, и чего собираешься делать?». - «Чего-чего? Письмо щас жене буду писать слезное: «Прости. Жить без тебя не могу. Люблю. Плюнь ты на эту шалаву (любовницу, в смысле. - С. М.) - врет она все!». - «А поверит?». - «Пес ее знает. ».

Поверила. Или сделала вид, что поверила. Наверное, есть причина. Женщины ничего просто так ведь не делают и ничему просто так не «верят» (с другой стороны, ей же, кажется, уже под 40. Где нового ей искать? Любимого. ).

- После того как написали заявление о разводе с женой, придя в себя, хоть немножко всплакнули?

- Ну, я же живой человек. (Пауза). Не плакал, конечно, но психологически очень тяжело было. (Читает).