Путь перед последней смертью. Часть 1. Глава 1

Стон. Пронзительный стон во мраке вечной пустоты. Нечеловеческий, вездесущий, режет он на лоскуты мою душу. Скорбный напев летящий до крайних звёзд в холодной пустоте. Здесь никогда не утихнет боль и не спадет груз печали.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОМЫШЛЕННЫЙ РАЙОН.

Тяжело размыкаются слипшиеся веки. Мутный свет и размытые очертания объектов, ничего не разглядеть. Больно. Почему? Почему свет, разве я должен быть жив?

Опять это чёртово нытьё, этот стон. Он звучит и по эту сторону. Только тут он не печальный, но гневный, отчаянный.

Не могу пошевелиться, тело не повинуется. Больно, кости ломит, и никакого другого ощущения от собственной истерзанной туши.

Где-то рядом слышу людей. Звучат тяжелые сапоги по старым половицам. Может попытаться позвать их? Наверно, они могли бы помочь мне, дать лекарств или доставить к врачу. Черт, как же мне больно!

Глаза привыкают к новой реальности. Тут гадко. Вышарканные стены со следами потемневшей плесени. Мухи, ползающие по моему лицу или хаотично мечущиеся в воздухе. Я лежу на полу, укутанный в грязную, плотную ткань. Тяжело. Я придавлен несколькими похожими скрутками ткани. Боже! Неужели это всё тела таких же как и я.

Снова резкий импульс, будто приступом пронзает тело! Вытягиваю голову и опускаю взгляд к ногам. Огромная серая крыса, нашла брешь в исхоженном дырявом башмаке и теперь приноравливается зубами к мягкой плоти.

Пытаюсь отпугнуть её, дернув ступней, но гадина только дразнится. Опять этот раскатистый стон. Он наполняет комнату влетая через выбитое окно.

Отвлекшись на неприятный звук и возню с гадким грызуном, не замечаю, как в комнату тяжело заходят сапоги.

Замираю. Это ни воля и ни разум. Животный инстинкт заставляет меня застыть и задержать дыхание. Страшно. Сапоги остановились у дверного проёма и теперь осматривают комнату.

Из-под прикрытых в страхе век удаётся разглядеть вошедшего. Солдат! На грудной кобуре у него пистолет, а на поясе видавший виды клинок. Бравый сорокалетний вояка. Супит переносицу, поводит усами, принюхивается. Неужели, он что-то учуял, что-то заметил? Я что выдал себя?

Проклятая крыса прокусила кожу, и теперь упиваясь кровью еще активнее впивается в стопу. Больно! Хочется вскрикнуть, взбрыкнуть ногой, что угодно лишь бы больше не чувствовать как плоти касаются голодные зубы.

Вояка достает пистолет. Закрываю глаза, но точно знаю, точно чувствую, он целится прямо в меня. Неужто мне снова отправляться в небытие? Зачем тогда мне было видеть свет? Что за паршивая издевка судь.

Гремит выстрел! Через мгновение слышу только звон, он забирает остальные звуки.

Спустя несколько секунд приходит растерянное осознание. Я жив! Я, кажется, еще жив!

Сильно обожгло стопу. А крысу лакомившуюся моей плотью, порвало на куски. Стрелок ухмыляется и выходит прочь. Необъяснимым чудом я не дернулся, не вскрикнул после залпа. Потому-то солдат и не заметив во мне жизни, ушёл. Мысли о том, что кто-то поделится со мной лекарствами или доставит к врачу развеивает как детские мечты.

Покинув комнату и спустившись по лестнице, стрелок с кем-то заговорил:

- Брось здесь один баллон и пошли дальше, осточертело уже! - Рычит он, на подчиненного.

Стон снова наполняет мою голову. Вместе с ним приходит осознание печальной реальности. Дануолл. Я оживший чумной мертвец. На китобойне, что в нескольких кварталах отсюда, мучают очередного выловленного левиафана, выжимая из того жир и протягивая мучения громадного зверя. А он поет истошно, балладу своего страдания и несправедливости виденного им мира.

Я точно умирал, меня даже в парусину закатали, не понимаю только почему я очнулся.

С первого этажа доносится лёгкое свистящее шипение, а меж прогнивших половиц поднимается едва различимое зеленоватое облако. Это что – яд?

Боже, да я ведь в эпицентре пораженного района! Разумеется, тут проводят зачистки. Если не выберусь, эта дрянь, прикончит меня…

Пытаюсь кантоваться из стороны в сторону, чтобы тем самым скинуть с себя перетянутые тканью тела. Пока извиваюсь, чувствую что вдохнул её. Вдохнул этой дряни. Кислый привкус остаётся на языке, и моментально пронзает острым приступом, будто кишки связали в узел.

Ткань понемногу подаётся. Получатся выбраться. Разматываю парусину и ужасаюсь сам себе. Фурункулы, разрывы, где-то покров кожи едва держится на мясе. Ужасное зрелище!

Животное довлеет над мыслями, приказывая телу: «спасайся, уходи прочь из этого проклятого дома»!

Сначала на четвереньках, затем с трудом поднявшись ковыляю к окну, за глотком воздуха. Ноги не выдерживают, подкашиваются, падаю как срубленный. Меня рвет и выворачивает на изнанку. На вышарканных досках содержимое моего желудка перемешано с кровью. Я корчусь и содрогаюсь собравшись в дрожащий комок плоти.

Нужен воздух, иначе всё кончится. Воздух! Ползу к окну и хватаюсь за проем в котором ещё торчат остатки битого стекла. Боли нет, только тонкие теплые струйки побежали меж пальцам. Не могу подтянуться, руки ослабели. Сжимаю зубы, в решительном рывке собираю все силы. Ноги проскальзывают, пальцы дрожат. Я по пояс высовываюсь и жадно хватаю чистый, сладкий воздух. Всё плывет. Мир качает из стороны в сторону. Теряю опору. Я падаю! Падаю! Второй этаж. Первый. Земля.