14 (27) июня 1899 года - родилась Великая Княжна Мария Николаевна Романова

«Внутренний мир Великой княжны Марии Николаевны был всегда окрашен ярким и тёплым религиозным чувством. Во всём этом не было ничего ханжеского, чувство религиозности было естественным, «выросшим» из младенчества: из ясного, мирного света лампадки над колыбелью. Это чувство осталось на всю короткую и яркую жизнь Великой Княжны глубоко и искренне переживаемым, носимым трепетно в душе, и почти не выставляемом напоказ. »(Из книги Светланы Макаренко "Мария Николаевна Романова")

14/27 июня 1899 году родилась третья дочь в семье Царя-Мученика Николая II Александровича Великая Княжна Мария Николаевна. Царевна-Мученица Мария Николаевна замечательно точно вписывалась в архетип русской девушки, представляя собой, может быть, самый любимый на Руси женский образ. С.Я.Офросимова заметила эту яркую, подчеркнутую самой природой русскость Великой Княжны Марии: "Ее смело можно назвать русской красавицей. Высокая, полная, с соболиными бровями, с ярким румянцем на открытом русском лице, она особенно мила русскому сердцу. Смотришь на нее и невольно представляешь ее одетой в русский боярский сарафан; вокруг ее рук чудятся белоснежные кисейные рукава, на высоко вздымающейся груди - самоцветные камни, а над высоким белым челом - кокошник с самокатным жемчугом. Ее глаза освещают все лицо особенным, лучистым блеском; они… по временам кажутся черными, длинные ресницы бросают тень на яркий румянец ее нежных щек. Она весела и жива, но еще не проснулась для жизни; в ней, верно, таятся необъятные силы настоящей русской женщины".

Мария в возрасте около четырёх лет

Розы. Рисунок великой княжны Марии

Маковский К. Е. Портрет великой княжны Марии Николаевны. 1905 год

Фрейлина Императрицы Юлия Ден вспоминала о ней: "Когда я впервые познакомилась с Великой Княжной Марией Николаевной, она была еще совсем ребенком. Во время революции мы очень привязались друг к другу и почти все дни проводили вместе. Она была просто золото и обладала недюжинной внутренней силой. Однако до наступления тех кошмарных дней я даже не подозревала, насколько она самоотверженна. Ее Высочество была поразительно красива… глаза, опушенные длинными ресницами, густые темно-каштановые волосы. Некоторая полнота Марии Николаевны была поводом для шуток со стороны Ее Величества. Она не была такой живой, как ее сестры, зато имела выработанное мировоззрение и всегда знала, чего хочет и зачем".

«Мария Николаевна цветом волос и чертами лица была похожа на Ольгу Николаевну, но её внешность была более яркая. У неё была такая же очаровательная улыбка, такая же форма лица, и её темно-синего цвета глаза, «блюдца Марии», как их называли её сёстры, были изумительны. Её волосы имели золотистый оттенок, а после того как их подстригли после её болезни в 1917 году, стали виться. Мария Николаевна единственная из сестёр обладала бесспорным талантом к рисованию и делала довольно хорошие рисунки, всегда левой рукой. «Машкой», как её звали сёстры, полностью руководила её младшая сестра, Анастасия Николаевна, которую мать называла «постреленком».» (Личная фрейлина Императрицы баронесса Софья Буксгевден)

"Великая княжна Мария Николаевна была самая красивая, типично русская, добродушная, весёлая, с ровным характером, приветливая девушка. Она умела и любила поговорить с каждым, в особенности с простым человеком. Во время прогулок в парке вечно она, бывало, заводила разговоры с солдатами охраны, расспрашивала их и прекрасно помнила, у кого как звать жену, сколько ребятишек, сколько земли и т. п. У неё находилось всегда много общих тем для бесед с ними. За свою простоту она получила в семье кличку «Машка»; так звали её сёстры и цесаревич Алексей Николаевич". (Белый генерал М.К. Дитерихс)

Все отмечали необычную для ее ранних лет привязанность Великой княжны Марии к отцу: «Когда она только научилась ходить, – пишет Мисс Игер, – она всегда пыталась сбежать из детской комнаты к своему папе. Где бы она не видела его в саду или в парке, она всегда звала его. А он всегда, как только видел или слышал ее, ждал ее и немного нес на руках. Когда он болел в Крыму, ее горе не видеть своего отца не знало границ. Мне приходилось запирать дверь детской, иначе она пробиралась в коридор и беспокоила его своими попытками добраться до него. Если ей удавалось случайно услышать его голос, она протягивала свои маленькие ручки и звала: "Папа, папа!" Зато и восторг, когда ей позволяли повидать отца, был огромный. Когда Императрица пришла навестить детей в первый вечер после того, когда у царя нашли брюшной тиф, на ней была надета брошка с миниатюрным портретом Императора. Всхлипывая и плача, маленькая Мария заметила брошку; она забралась на колени к матери и покрыла нарисованное лицо поцелуями. И не один вечер во время его болезни она не желала идти спать, если не поцелует эту миниатюру».

Возможно, сильные чувства княжны Марии не были равносильно взаимными со стороны родителей. Во всяком случае, ей так казалось. Она считала себя слишком глупенькой, неуклюжей, простоватой девочкой, с которой даже сестрам неинтересно играть. «Моя дорогая Машенька! – пишет мать своей третьей дочери, – Твое письмо меня очень опечалило. Милое дитя, ты должна пообещать мне никогда впредь не думать, что тебя никто не любит. Как в твою головку пришла такая необычная мысль? Быстро прогони ее оттуда! Мы все очень нежно тебя любим тебя, и, только когда ты чересчур расшалишься, раскапризничаешься и не слушаешься, тебя бранят, но бранить не значит – не любить. Ты обычно держишься в стороне от других, думаешь, что ты им мешаешь, и остаешься одна. вместо того, чтобы быть с ними. Они воображают, что ты и не хочешь с ними быть. Ну, не думай больше об этом и помни, что ты точно так же нам дорога, как и остальные четверо, и что мы любим тебя всем сердцем. Очень тебя любящая старая мама».

Письмо Марии Николаевны. 23 октября 1915г.

Мой золотой Папа!

Мне так жалко, что я Тебе не успела сегодня написать. Вчера днем я с Анастасией и Настенькой были в Школе Нянь1, и дети пили чай, и я кормила их с нянями кашей и вспоминала Тебя, когда у них текла каша по подбородку и мы чистили их подбородки ложками. Были сегодня у нас в лазарете, там много тяжело раненных в голову и один в живот. Они сегодня все писали письма на родину, и несколько сибиряков не могли, так что другие раненые им помогали.

24 октября. Только что завтракали. Утром были в 9 часов 50 минут у Обедни.

Сейчас пойду с Анастасией к нам в лазарет, а потом в склад. Мама поехала с сестрами в Петроград. У Татьяны там будет комитет, а Мама пойдет в свой склад. Очень без Тебя скучно. Кланяйся Саше и Николаю Павловичу. Крепко Тебя лобызаю во все тело. Деменькова не видала.

Письмо Марии Николаевны. 15 июня1 1915г.

Мой самый большой душка Папа!

Я прямо ужас как Тебя благодарю за Твое милое и длинное письмо. Еще раз благодарю Тебя за чудные подарки. Вчера утром были у Обедни, потом завтракали на балконе. Днем Мама с Аней катались в коляске, а мы 4 в маленьких экипажах, где можно самим управлять, Я ехала с Татьяной, а Ольга с Анастасией. Мы ездили по той же дороге, где и с Тобой вечером на моторе в Павловске. Георгий на своем маленьком моторе влетел в Мама экипаж, но ничего не попортил. Мы ехали сзади и отчаянно хохотали. Потом мы пили чай с Мама и конечно дядей Павлом, потому что был праздник. Дядя как всегда пел ти-та-то- и потом сказал, что хотел бы поговорить с Мама одной, что всегда бывает после того, что он поет за чаем. Мы тогда встали и поехали к Ане и у нее были. Сидели у нее на балконе, а потом играли в комнате. День был в общем хороший, но скверный, потому что Тебя не было. Я Тебя мой душка еще раз ужасно благодарю, люблю и крепко целую. Христос с Тобою.

Кланяюсь Саше и Коле. В теннис играла только раз с Анастасией. Анастасия Тебя лобызает. Она валяется на балконе у Мама на кушетке и пьет кофе.

Письмо Марии Николаевны 6 января1 1916г.

Дорогой мой собственный Папа!

Ужас как я Тебе благодарна за Твое дорогое письмецо. Я его так не ожидала. Сейчас Анастасия лежит и завтракает, Ольга и Татьяна были со мною в нижней церкви у Обедни в 9 часов, потом сестры и Алексей поехали в лазарет, а я пошла погулять. Сегодня 4 градуса, так что очень хорошо гулять. Жалко, что я не могла приехать к Тебе, мы могли бы вместе копать снег. - Вот жалко, что я не мальчик. У нас что то все несчастья случаются, когда мы катаемся в моторе. Так много снега, что мы съезжаем в сторону и застреваем в снегу и нас откапывают атаманцы2 лопатами. Это уже случалось три раза, весьма скучно и такое чувство как будто мотор падает совсем на бок. Сегодня мы должно быть поедем в большой дворец. Анастасии ужасно надоело уже лежать, именно в праздник так скучно. На днях мы видели у Трины маленькую Ольгу из Крыма. Помнишь та, что приседала массу раз когда мы ходили на теннис. Она теперь живет в Петрограде да учиться в Смольном институте и страшно довольна, т. ч. ждет с нетерпением того дня когда кончатся каникулы. Ну пока до свидания мой Папа душка. Крепко, Крепко Тебя мысленно жму в своих объятиях как люблю. Твой собственный. Казанец. Кланяйся всем.

Письмо Марии Николаевны. 3 марта 1917

Дорогой и милый наш Папа!

Все время мысленно и молитвенно с Тобой. Сестры еще лежат в темной комнате, а Алексею надоело и поэтому он лежит в игральной и не закрывает всех окон. Сегодня я с ним и Жиликом лили из олова пули и ему это очень понравилось. Мама бодра, хотя сердце не совсем в порядке. Теперь я почти целый день с Мамой т.к. я осталась одна, которая ещё здорова и может ходить. Сплю я тоже с ней, чтобы быть ближе, если в случаи что-нибудь надо сказать или кто-нибудь её хочет видеть. Лили спит у нас в красной комнате около столовой на диване, где Ольга лежала. Она ужасно милая и очень помогает во всём. Из окон мы видим наших казаков и солдат. Вчера ходила с Мамой по подвалу, и смотрели как они там все устроились. Темнота в подвале полная т.к. у нас электричества днем не горит. Солдаты были очень милы и когда мы проходили мимо них, они вскакивали с соломы на которой они отдыхали и здоровались с Мамой. Нас вел швейцар со свечей в руках и командовал солдатам "смирно". Вечером видела Викт. Эрастовича, он сказал, что ночью пришел пешком из Петрограда Вершиков, который был арестован домашним арестом как и весь Конвой в Петрограде. Все мы крепко и горячо Тебя дорогой наш душка Папа целуем. Храни Тебя Бог +

Вчера днем у нас был молебен, приносили к сестрам икону Знамения Божией Матери из церкви. Было после этого как-то всем легче весь день. - Папа душка мы все слыхали и верим, что Господь никогда не оставит Того, который сделал все что мог для нас всех.

Мы Тебя горячо и много раз целуем. Бог всегда с Тобой и наш друг в небе о Тебе так же горячо молится и все, все - наши мысли о Тебе и ни на минуту не покидают.

Мария была тихим, несколько долговязым и простодушным созданием. Ее называли «наш добрый толстый Туту» или «Бау-Во», действительно она была полноватой, что служило предметом шуток со стороны матери и отца. Николай II даже на конвертах писем к своей третьей дочке проставлял непременное «Толстой Марú» – именно так, с ударением на последней гласной, на французский манер. Сестры и брат частенько обращались к ней чисто по-русски: «Машенька» или того проще «Машка».

Никто и не ожидал, что их «Толстая Машка» превратится в одну из главных красавиц Дома Романовых. Великие княжны Татьяна и Мария, были хороши по-особенному. Татьяна была истинно греческой богиней, высокой и недоступной, Мария же походила на сказочную царевну-красавицу. «Великая Княжна была поразительно красива, будучи наделена типично романовской внешностью: темно-синие глаза, опушенные длинными ресницами, копна темно-каштановых волос. » – пишет Лили Ден. Продолжает сей чарующий образ С. Я. Офросимова: «Ее глаза освещают все лицо особенным, лучистым блеском; они. по временам кажутся черными, длинные ресницы бросают тень на яркий румянец ее нежных щек. Она весела и жива, но еще не проснулась для жизни; в ней, верно, таятся необъятные силы настоящей русской женщины». «В семье она была самая простоя, самая ласковая, приветливая, – пишет следователь Н. А. Соколов. – По натуре это была типичная мать. Ее сферой были маленькие дети. Больше всего она любила возиться и нянчится с ними. Она любила быть с простым народом, умела поговорить с солдатами, расспросить их про их домашнюю жизнь и в совершенстве знала, какое у кого хозяйство, сколько детей, сколько земли и т.п.».

«Настоящая русская женщина», «типичная мать». И никогда не иметь Великой княжне своих детей, хотя она желала их иметь не меньше двадцати!

Царевны Мария, Татьяна и котята

Мария Николаевна в форме Казанского драгунского полка

В госпитале, вместе с Анастасией

Но были увлечения, готовые перерасти и в династический брак. Первый раз, тогда княжне было всего лишь десять лет, в нее влюбился ее кузен – граф Людовик Маунтбеттен. Случилось это во время официального визита царской семьи в Великобританию. Но то ли Марии не понравился маленький Луи, то ли он состоял в слишком близком родстве – о браке серьезно не говорили. Зато на самого принца эта встреча с русской красавицей произвела очень сильное впечатление. Будучи уже взрослым и женатым человеком, отцом большого семейства, он будет с благоговением вспоминать Великую княжну и свой невинно-розовый детский роман. Людовик переживет ее на целую бесконечность. Но и его жизнь оборвется страшно. В 1979 году лорда убьет ирландский террорист.

Второй раз, во время другого семейного визита, это было уже в 1914 году, в Великую княжну влюбился Румынский Престолонаследник Кароль, через год он уже просил ее руки у Николая II. Тот ответил решительным отказом: Машенька была еще совсем девочкой, да и Кароля пророчили в мужья ее старшей сестре Ольге… Если бы знал тогда заботливый отец, что обрек ее тем самым на гибель.

О Великой княжне Марии, можно сказать: жила сердцем. Из всех дочерей Николая II она была самой настоящей царевной, Великой княжной с большой буквы. Во время тобольской ссылки, она будет вызывать симпатию даже у социалистов-комиссаров. «Она любила и умела поговорить с каждым, в особенности – с простым народом, солдатами. У нее было много общих тем с ними: дети, природа, отношение к родным. Ее очень любил, прямо обожал комиссар В.С. Панкратов. К ней, вероятно, хорошо относился и Яковлев. Девочки потом смеялись, получив письмо из Екатеринбурга, в котором она, вероятно, писала им что-нибудь про Яковлева: "Маше везет на комиссаров". Она была душой семьи», – писала ее тобольская преподавательница К.М. Битнер.

Машенька умерла сразу – выстрел в сердце. Ее тело сожгут и зароют отдельно от обожаемых сестер и родителей. Ее могилу будут долго искать и найдут через девяносто лет после гибели. Обгоревшее останки, фотографии, дневники, письма, отрывочные воспоминаний – вот, казалось бы, что осталось от сказочной принцессы. И еще. ее Любовь. Любовь, которая пережила Смерть. И стала Легендой. Людовик Маунтбеттен будет до конца своих дней держать на столе портрет убиенной Великой княжны. Когда он будет искать невесту своему внучатому племяннику принцу Уэльскому Чарльзу, то его выбор падет на девушку с широко распахнутыми синими глазами – Диану Спенсер. Взгляните на их фотографии, и увидите много общего: Леди Ди и Мария Романова похожи своей красотой, обаянием и. трагедией.

Степанов, один из тех, кто лежал в годы войны в госпитале в Царском селе, писал, что раненые офицеры живо интересовались судьбой Великих Княжон и часто обсуждали между собой их будущее. «В отсутствии Княжон мы постоянно говорили между собой о них. Мы предполагали, что Княжны выйдут замуж за четырех Балканских наследников: сербского, греческого, болгарского и румынского. К тому же этот проект казался нам наилучшим способом разрешения всех балканских конфликтов. Нам хотелось видеть княжон счастливыми. Мы им готовили венцы».

Господь приготовил св. мц. Великой Княжне Марии венец лучше и краше.

Ее последняя записная книжка, как у старших сестер, в синем кожаном переплете с золотой монограммой осталось незаполненной. Машенька только начала переписывать в нее свое любимое стихотворение «Колыбельную» Лермонтова: «Спи, младенец мой прекрасный, батюшки бою. » Дальше – пустота. Кто знает, быть может, княжна переписывала его в свою последнюю июльскую ночь, а поэтические строчки оборванны внезапным стуком коменданта дома Ипатьева с требованием немедленно спуститься в подвал.