«Конечно, факт удачи важен, но если вы не будете ходить в те места, где удачу раздают, то домой ее к вам никто не принесет»

Роль американского полковника Пола Брэдфилда в популярном телесериале «Спящие» сыграл человек удивительной судьбы Александр Рапопорт. В нем гармонично сочетаются две профессии — актер и психотерапевт. Он живет, в основном, на две страны, проводя много времени в самолетах между континентами. Он считает Америку и Россию двумя «совершенно своими» странами. Рапопорта часто приглашают сниматься отечественные режиссеры. Он с большим уважением относится к Юрию Быкову, считая, что он и только он знает истинный мотив своего поступка, и этот мотив не может и не должен быть неуважаем другими. Актер признался, что его возмутила политически окрашенная «буча», поднявшаяся после выхода фильма на экраны». Свою точку зрения он высказал в беседе с Татьяной Скороходовой.

«С»: В комментариях на вашей странице в «Фейсбуке» журналист Олег Сулькин написал, что в последнее время в фильмах вы «занимаете нишу злодея».

— Сулькин — человек, которого я считал и до сих пор считаю приятелем (в конце-концов может же приятель высказывать альернативное мнение). Когда я только начал сниматься, он первый написал про меня очень неплохую статью в нью-йоркской русскоязычной газете «Новое русское слово». В то время меня многие клевали. Потому что я врач-психотерапевт, который вдруг (с их точки зрения «вдруг») начал заниматься новым для него делом. Казалось бы, можно было порадоваться за товарища, но людям свойственно, думаю, из соображений зависти, видеть плохое в хорошем. Если кто-то начинает заниматься чем-то неожиданно для меня новым, то это всегда впечатляет, и эти чувства преобладают, а у кого-то, видимо, не так. Тут впору вспомнить стихотворение Игоря Северянина «Не завидуй другу…». Если люди испытывают по поводу любого проявления любого человека какой-то негатив, то это всегда их проблема… Человек интеллигентный по определению приемлет любое проявление другого человека, кроме осознанного, агрессивного, преднамеренного хамства. Я редко бываю в «Фейсбуке», но когда мой товарищ режиссер Гера Гаврилов позвонил и сказал, что Сулькин написал про меня хвалебную статью, то я решил взглянуть. То, что я прочитал, меня «скребануло».

«С»: Что именно?

— Во‑первых, он написал: «Александр Рапопорт, который раньше подвизался на третьих или даже десятых ролях», но мои даже самые крохотные эпизоды, как правило, были ролями в сценах с актерами, персонажи которых были главными героями — Хабенским, Безруковым, Ильиным и другими. Это не массовка, понимаешь? А так как Станиславский говорил, что не бывает маленьких ролей, а бывают маленькие актеры, то, меня это задело. Второе. «Чтобы усилить зрительскую неприязнь к цэрэушному Рапопорту, его показывают почти всегда жующим, а плотоядно жрущий враг втройне омерзителен», — пишет Сулькин.

Я так не считаю. Эта «фишка» была предложена Юрой Быковым, и я с удовольствием ее принял. С таким же успехом мог жевать каждую секунду и главный герой, играющий фээсбэшника. Потом: «А сам Саша — милый человек, бывший психотерапевт…» Почему — бывший? «… бросивший успешную практику в Нью Йорке и вернувшийся в Россию ради лицедейства». Я увидел в этой фразе негатив и даже издевательство. Потому что лицедейством он назвал актерскую профессию. Да, ради профессии, о которой мечтал с детства, я пошел на очень большие перемены. Но я не бывший психотерапевт. Я действующий, практикующий поныне врач с 50‑летним стажем. Он пишет, что я «бросил и уехал», но я ничего не бросал и никуда не уезжал. Я живу в самолете… Олег Сулькин все это прекрасно знает. Именно поэтому я испытал букет противоречивых чувств.

«С»: Что вы предприняли?

— Решил с ним объясниться. «Олег, — написал я — давай поставим точки над i. Я очень люблю, чтобы все было ясно». Увидел комментарии как друзей, так и недругов. Высказывания последних сподвигли меня к тому, что я стал разбираться. Юрий Свердлов, человек мне неизвестный написал: «Как только Раппопорт приехал в Россию, он пел в Кремле перед самим Путиным». Во‑первых, я ничего особенного не вижу в том, чтобы выступать в Кремле. И в зале при этом может сидеть хоть Путин, хоть Дональд Трамп, хоть королева Елизавета. Это же не политическая акция, это концерт. Наверное, он имел в виду, что я пел в Кремлевском дворце съездов, став лауреатом первого конкурса «Шансон года» в 2002 году. Но там не было Путина. А если бы даже был, то не вижу в этом ничего предосудительного… Увидел момент раздражения своей персоной определенных людей и вступил с ними в дискуссию. И она получилась достаточно жесткой. Предложил Юрию Свердлову ответить за свои слова, конкретно когда, какого числа и какого года было то, о чем он вещал. Написал прямо: «можешь доказать — докажи, а если нет, то будешь называться так, как в ругу достойных людей называют таких, как ты».

«С»: Как складывались отношения с режиссером фильма «Спящие» Юрием Быковым?

— Он уважаемый мною человек. Ранимый, сомневающийся, рефлексирующий, пытающийся разобраться в себе. Считаю, что это как раз качество крайне положительное для человека творческого, а не наоборот. Другой вопрос, что самобичевание не кажется мне конструктивным и эффективным с точки зрения комфортного существования. И поэтому я, будучи психотерапевтом, обычно говорю: «Занимайтесь делом, своим творчеством. А хорошо это или плохо, решат зрители, критики, я не знаю, кто угодно». Юра, на мой взгляд, был режиссером хорошего кино. Мне в этой картине что-то нравится, а что-то, будь я режиссером, сделал бы по-другому, но это кино Юры Быкова. А меня пригласили на роль американского функционера. ОК! Я вообще могу сказать, что меня часто приглашают играть как иностранцев, так и людей, мягко говоря, не очень положительных. И когда Сулькин писал «злодей», он, наверное, имел в виду «антигерой». Ну что ж, у меня лицо такое (с точки зрения российского кинопроизводства)! Это раз! Я говорю на разных языках. Это два! Наверное, с общепринятой точки зрения, я больше в демонической стороне, чем в ангельской. Хотя, справедливости ради, не могу не заметить, что есть режиссеры, предложившие мне положительные роли (Рудольф Фрунтов, Надежда Витальская). Пока не много, но все, наверное, впереди.

«С»: Правда, что в Вашем случае обошлось без проб?

— Да. Утвердили и приняли. И мне это приятно. С самого начала Юра Быков сказал: «Александр, вы взрослый человек, актер, долго живете в Америке. Делайте так, как вам чувствуется. Если меня что-то будет не устраивать, я начну корректировать и режиссировать». Он не надавил на меня в сторону изображения «мультипликационного» злодея, как это часто делают режиссеры. Мой герой Пол Брэдфилд когда-то был маленьким ребенком. Он плакал, и животик у него болел… Как и у других людей. Не бывает однозначных злодеев. Поэтому я вложил в Брэдфилда часть своего «рапопортовского» отношения к миру вообще и к той или иной ситуации в частности, естественно существуя в каких-то определенных кинематографических рамках предложенного мне персонажа. Вот и все. Мы с Юрой много разговаривали. По-моему, ему было со мной интересно. Он задавал вопросы, я отвечал. Я тоже спрашивал с точки зрения профессиональных аспектов, потому что актер я сравнительно молодой по сравнению с моим паспортным возрастом. И все было хорошо. Мы работали слаженной и дружной командой. В «Фейсбуке» я советовал: «Ребята, посмотрите «Спящих» медленно — от начала до конца. Обратите внимание на диалог моего персонажа и героя Юрия Беляева (главного фээсбэшника генерала Нефедова)». Потому что там много человеческого. Когда он говорит: «Останови своих ребят», я отвечаю: « Мои ребята, Алекс, лежат в земле: один на Арлингтонском кладбище, другой — в песках Ирака. У каждого человека своя история и своя жизнь… Мы все ждали этого фильма — и я, и другие актеры. В итоге дождались.

«С»: Трудно жить на две страны?

— В фильме «Спящие» я, будучи американцем по сюжету, исходил из интересов своей страны — США. В фильме «The Americans» играя отставного сотрудника КГБ, или в «Roads to Olympia» — российского жесткого сенатора исходил из интересов своей страны — России. Одинаково хорошо отношусь и к США, и к России. Почему я должен обязательно стоять перед альтернативой? Почему у меня не может быть две родные страны? Америка не сделала мне ничего плохого. Она приняла меня, не спросив, ни чей я сын, ни чей я внук, ни кто я по национальности. Она дала возможность существовать так, как я хочу. Все, что со мной произошло в России в негативном смысле (я сейчас о заключении), не имеет никакого отношения к России, как к стране. Речь идет о конкретных структурах и конкретных людях, для которых я был бельмом в глазу. ОК. Это случилось в прошлом, но это было. Именно поэтому в свое время я ушел из СССР. Но сейчас все по-другому. По крайней мере, по отношению ко мне. Считаю, что спокойно имею возможность существовать и заниматься любимым делом и в России тоже.

«С»: Представьте себя на месте Юрия Быкова… Как бы вы видели свою работу над «Спящими»?

— Может, были бы какие-то нюансы, но то, что сделал Быков, мне нравится. В кино можно придраться к излишней патетики персонажей, представляющих российскую сторону — я имею в виду сотрудников ФСБ. Будь я режиссером, то, может быть, предложил бы им посуществовать немножко побытовее и повеселее. Добавил бы приколов, как люди разговаривают в обыденной жизни Что, я никогда не видел кэгэбэшников? В той своей истории с заключением я на них насмотрелся. Они разные. Есть строгие, есть веселые. Я предлагал на площадке свои идеи. И никогда не было такого, чтобы кто-то из режиссеров разозлился. Что-то принимали, что-то отвергали. Так было с Меньшовым, Грамматиковым, Козаковым и другими, я не побоюсь этого слова, выдающимися режиссерами.

«С»: Ваше отношение к скандальной ситуации с Юрием Быковым после премьеры «Спящих»?

— Когда Юра опубликовал покаянное письмо, одни начали его шпынять, другие — хвалить… Тогда я сказал: «Ребята, я знаю Быкова, а вы его не знаете. По одному поступку судить о человеке нельзя. Если он это сделал, значит, была причина. Понимаешь, какая история? И я к его поступку, как и к поступку любого человека отношусь с уважением. Не могу отказать человеку в праве делать то, что он хочет. Если бы он меня спросил, что я по этому поводу думаю, я бы ответил. Но меня пока никто не спрашивал. Когда вышел фильм, был неприятно удивлен, что вокруг него началась политически окрашенная буча. Ребята, это же кино! Юру Быкова стали обвинять в ангажированности. Какая ангажированность? Меня даже пригласили на программу «Время покажет», известную своей специфической ориентированностью, (если можно так говорить). Я бы пошел и сказал абсолютно то же самое, что говорю тебе сейчас. Даже, если бы мне пытались не дать этого сделать. Но я не попал на программу, так как в это время находился в Нью-Йорке.

«С»: Как вам удается совмещать психотерапию и актерство?

— Я успешно это делаю. Даю своим пациентам некие психотерапевтические техники, очень тесно переплетаются с актерскими. И считаю, что это очень удобно. На мой взгляд, будучи гражданином США, я могу приносить России гораздо больше пользы, чем, если бы был. Я имею возможность больше путешествовать, общаться и видеть, как на самом деле все происходит, и рассказывать об этом россиянам. Стараюсь делиться способами достижения комфортного существования. В Америке я ни разу не сказал ни одного плохого слова о России и в России никогда не говорил и не скажу ни одного плохого слова об Америке.

«С»: В свое время вам удалось без проблем поступить в медицинский вуз…

— Я учился в Перми. Дело в том, что ни в Ленинграде, ни в Москве с фамилией Рапопорт на момент моего поступления в вуз лично мне ничего не светило. Ни связей, ни денег не было. Мне посоветовали поступать в медицинский институт, где на тот момент ректором была Татьяна Владимировна Ивановская, русская по национальности женщина, которая допускала к экзаменам людей всех национальностей, включая евреев. Я получил три «пятерки». С одной «четверкой» на лечебный факультет уже не брали, только на санитарно-гигиенический. Сдал экзамены без всякого блата, меня подготовили репетиторы. К концу школы я учился не так ровно, как в начале. И я поступил. А мой папа, который вообще-то прошел войну в танковых войсках, при этом был актером, а потом водолазом, слесарем, токарем и буровым мастером, уввлекся гипнозом. Начал проводить сеансы, как потом много лет спустя Кашпировский. Папу вызвали в Горздрав и сказали: «Уважаемый, гипнозом имеет право заниматься только врач». Он ответил: «Нет проблем, я поступлю». Как участника войны его допустили к экзаменам, и он поступил. И, царствие ему небесное, мой любимый папа «испортил» мне начало моей жизни в общежитии. Потому что мы жили в одной комнате. Отец вытаскивал меня со всех гулянок, потому что хотел, чтобы я учился. А я этого не хотел. Я хотел быть артистом. Поступил в мединститут, чтобы отвязаться…

«С»: Но сейчас вы об этом не жалеете!

— Теперь я понимаю, что родители были правы. Потому что сегодняшняя моя актерская жизнь очень богата в силу того, что я окончил медицинский вуз… Сегодня мне гораздо легче существовать, потому что не надо представлять, как это может быть, когда я играю какую-то ситуацию. Достаточно просто вспомнить. Потому что в моей жизни было практически все. Как я любил шутливо повторять, кроме двух вещей — гомосексуализма и наркомании. От последнего я не очень гарантирован, потому что, когда человек заболевает, то может встретиться с наркотическими веществами. А по поводу гомосексуализма — видимо уже нет. Как выразился мой коллега-актер: «Я очень смешливый».

«С»: Что на самом деле стало причиной вашего ареста много лет назад?

— В «Википедии» написана некая интерпретация этого события. Да, в советское время существовала карательная психиатрия… Когда психиатрические диагнозы ставили людям, высказывающим свое мнение, изобретающим что-то, тем, кто приходил с жалобами и какими-то новшествами, тем, кто надоедал власти. По большому счету, существовал целый пласт людей, частично имеющих отношение к диссидентскому движению, которые раздражали и мешали. Кого-то из них можно было посадить, но тогда надо было бы объяснять, за что. Ведь нельзя арестовать человека, который по-другому думает, а в сумасшедший дом посадить можно. С одной стороны, я вроде как не конфликтный человек. А с другой — мой отец — фронтовик. Он прошел всю войну, начав ее в августе 1941 гоув Харькове и закончив в бронетанковых войсках Праге в 1945-м. Отец всегда рубил правду-матку громким голосом. Не стеснялся ни регалий, и не заботился о том, с кем он говорит и как он говорит. Я был воспитан своими родителями. Очень люблю докапываться до правды. Не люблю несправедливость, но встречался с этим часто. Мы жили и в эпоху антисемитизма. Я был советским ребенком, болел за Советский Союз. Но тогда были «мы» и были «вы». И отношение ко мне как к «вы» естественно воспринимал с негативом. Когда мне говорили: «Ой, ты такой хороший, никогда не подумаешь, что еврей», отвечал: «Ребятки, вы меня извините, но я еврей. И ваше высказывание, которое вы, наверное, считаете комплиментом, я считаю антисемитским». Я всегда это говорил. Мне перепадали и шишки, и драки, и все, что угодно, но к тому времени, когда я был дежурным психиатром по Москве, я был сложившимся человеком со своими устоями, морально-нравственными ценностями и мировоззрением. Когда я пришел в больницу, то увидел, что огромное количество диагнозов абсолютно не имеют под собой никакой медицинской и научной подоплеки. С моей точки зрения. И когда начал это высказывать, стал не очень удобным. Это ведь было исход глубокого советского времени.

«С»: И вы не стали мириться…

— Нет. Вызов врача мог быть в квартиру, на производство, на Лубянку и в приемные Верховного Совета. Нас вызывали в случае, когда там оказывался человек, которого по его поведению или по какой-то другой причине считали не совсем психически здоровым. Или говорили, что считают, а это уже другой вопрос. Когда я приезжал на место, уже решал, есть ли у этого человека показания к принудительной экстренной госпитализации. Для меня, как для врача-психиатра, были установлены диагностические критерии. И единственным показанием к неотложной принудительной госпитализации было наличие психоза, то есть бреда, галлюцинаций и социальной опасности. Если я приезжал и этого не видел, то ни о каком стационаре не могло идти и речи.

В связи с этим на каком-то определенном этапе начались конфликты. Мне никто не говорил: «Вот он здоров, его надо положить в больницу». Звучало по-другому: «Вот он сумасшедший, его надо положить», на что я отвечал: «Вы психиатр? Нет. Тогда разрешите мне решить, сумасшедший он или нет». И я начал выступать на конференциях и в кулуарах говорить своим коллегам: «Ребята, давайте держаться коллегиально, и не будем позволять людям, не имеющим отношения к нашей профессии, влиять на наши решения».

«С»: С этого все и началось!

— На каком-то этапе возникло обвинение в антисоветской агитации и пропаганде, с чем я, естественно, не соглашался. Потому что антисоветской агитацией и пропагандой считалось, когда я говорю, что в нашей стране здоровых людей кладут в психиатрическую больницу.Но вторая тема, это когда я сталкивался с теми, кто симулировал психическое заболевание, чтобы не пойти в армию. Если человек настолько не хочет служить, что готов лежать в психиатрической больнице и неизвестно, когда оттуда выйти, а может, и не выйти, то, может, нет смысла посылать его в вооруженные силы? Может, занять чем-то другим? Я говорил об альтернативной службе, к чему, слава Богу, теперь пришли. Второй вариант: надо мотивировать своих граждан, чтобы они хотели служить. Как это делают в разных странах. Например, в Израиле. Одно из предъявленных мне обвинений звучало так: «Подстрекательство к уклонению от службы в Советской армии». Вот с этим я вошел и с этим я вышел.

«С»: А потом решили навсегда уехать в Америку.

— После тюрьмы я через суд восстановился на работе… В связи с приговором меня выписали из Москвы, и я жил в городе Шуя Ивановской области. Прописаться в столице мне помог мой участковый. Не могу сейчас называть его фамилию, ведь это не только моя, но еще и его история. И он же помог оказаться за границей. Выйдя из тюрьмы, я стал писать прошение о реабилитации. Тогда участковый меня вызвал и сказал, что не будет объяснять подробностей, но мне лучше уехать. На тот момент я уезжать не собирался, хотя многие друзья-евреи, учившиеся со мной в институте, давно жили в Израиле, в Америке, в Европе где угодно. Я хотел бы там побывать, а может, и жить, но не собирался уезжать так экстренно. США представлялись мне единственной страной в мире, где нет понятия национальности. Где в графе «nationality» стоит Америка. Американец — это не национальность, а принадлежность человека к стране. В свое время кто-то, по-моему Ельцин, предложил понятие «россиянин», имея в виду, что это будет и русский, и украинец, и белорус, и еврей, и татарин. Но это не привилось. Есть русские. И есть все остальные. Главная нация в России все-таки русские, в Германии — немцы, во Франции — французы, а в Испании — испанцы. А в США такого нет. Там кто-то может не любить кого-то, но главная нация — это американцы. Это мне было очень симпатично и очень комфортно, потому что там никто никому не говорит: «Уезжай в свою Россию, Испанию, Италию…». Я хотел быть не «вы», как когда-то в Советском Союзе, а «мы». Но я сейчас «мы» и в России тоже. В России уже нет антисемитизма. Я имею в виду государственного, как в прежние времена.

«С»: Та ли это Россия, где вы мечтали жить?

— Если ты меня спросишь, где мне сегодня комфортнее с точки зрения отношения людей друг к другу, то я отвечу, что в Америке. Другой вопрос, что мне комфортно в творческой среде, а она везде одинакова. Недавно участвовал в кино российского производства, которое снимали в Киеве, и там на 70 процентов была украинская группа. Режиссер из Минска, а актеры — из России. И ни разу не возникало конфликтов. И я совершенно спокойно ходил по улице. Все знали, что я актер из России. Несмотря на то, что я въезжал в Украину по американскому паспорту. Вообще не было ничего ко мне лично. Я всегда, Таня, проверяю отношение к себе. И ко мне лично даже в Советском Союзе резкого антисемитизма было меньше, чем к другим. Очень может быть, что это было, потому что я всегда декларировал свою принадлежность к еврейской национальности… Ко мне лично в России относятся хорошо. Кто-то меня может не любить. Но такое возможно и среди моих друзей из эмигрантской среды в Америке. Привык к тому, что мой способ существования в быту, профессии, социуме может вызывать раздражение. Меня многовато. Я человек активный, разговаривающий, дискутирующий. Лично к себе неприязни не чувствую, но комфорт определяется не только отношением ко мне, но и отношением людей друг к другу. А оно в России сегодня мне представляется еще далеким от совершенства. Я с удовольствием делаю и буду делать все, что от меня зависит, чтобы показать людям в России, как нужно существовать комфортнее и общаться друг с другом. Делаю это на фестивалях, гастролях, встречах со зрителями и тренингах. Президент фестиваля «Золотой витязь» известный режиссер и актер Николай Бурляев постоянно приглашает меня на это мероприятие. Когда он в первый раз позвал, я удивился, потому что слышал, что он антисемит. Но мы подружились. И высказывая разные мнения, абсолютно комфортно друг с другом общаемся. И на первом «Золотом витязе» в Хабаровске я сказал, что со мной здесь возятся, как с писаной торбой. Мне даже немного неудобно, хотя приятно. И если бы такое было перед тем, как я уехал в Соединенные Штаты, то я никогда бы этого не сделал. В Америке со мной начали возиться как с писаной торбой с самого начала…

«С»: Именно там вы стали признанным исполнителем шансона.

— В русском ресторан подходил к музыкантам с просьбой разрешить спеть. Это раздражало и вызывало всяческие подколы. Однажды Виктор Рябков (в миру «Рябина»), когда-то работавший в ансамбле «Синяя птица», предложил записать альбом. Он познакомил меня с композитором Игорем Газархом, который начал писать песни по моим историям. Так вышел первый диск. За мои деньги. Газарх сказал тогда важную вещь: «Я тебя сильно обчищу, но добавлю тебе «двадцатку» жизни». И это абсолютно так произошло. Потом вышел второй альбом, третий… А между первым и вторым вышел клип, который начали крутить по телеку. И меня пригласили в русскоязычную антрепризу Славы Степнова. Это был спектакль «Прошлым летом в Чулимске», где я играл роль Помигалова. Потом ему пришло в голову делать англоязычную версию спектакля. И я единственный из русской труппы туда попал, потому что говорил по-английски. Я познакомился с режиссером Дэвидом Гидеоном, который пригласил посетить его занятия в знаменитой актерской школе. А потом пришел со мной в приемную комиссию: «Девушки, вот тут русский артист, у него нет документов. Давайте примем его на дневное отделение». Когда спросили, сколько мне лет, он ответил: «Этот вопрос дискриминаторный, его нельзя задавать». Они посмеялись, а я стал учиться. Посещал мастер-классы Аль Пачино, Мэрил Стрип, Роберта де Ниро, Майкла Кейна. Представляешь, какой восторг и счастье я испытывал!

Я многому научился, работая с великими режиссерами и актерами. А еще — в театре «Современник», где я играю почти 7 лет. Хотя мне еще расти и расти… И я пришел к выводу: ««Конечно, факт удачи важен, но если вы не будете ходить в те места, где удачу раздают, то домой ее к вам никто не принесет».

«С»: Вы часто говорите, что живете в самолете…

— Это так. Тебе известно, что такое платиновая карта «аэрофлот-бонус»? Для того чтобы получить серебряную, надо налетать 25 тысяч миль в год, золотую — 50 тысяч… платиновую — 125 тысяч миль! У меня уже третий год такая карта. И в этом году 125 тысяч миль были пройдены уже в конце марта. На сегодняшний день налетал 200 тысяч миль. И это только «Аэрофлот», где меня знают как «человек из «ящика»! Но есть еще и другие авиакомпании…

«С»: Почему вы согласились принять участие в телепередаче «Кто хочет стать миллионером»? Из-за своего азарта?

— Да. Мне было интересно. Давно знаком с Димой Дибровым. Он один из людей, кто ко мне, неизвестному, относился доброжелательно. Он был на заре моего становления в России. Я смотрел эту передачу, и знал ответы на вопросы, на которые не могли ответить другие люди. У меня был кураж, хотелось туда пойти, но не складывалось. А тут тебе, пожалуйста, «Спящие»! Было обидно, что мы с Димой Ульяновым остановились, с моей точки зрения, рановато, даже не воспользовались правом на ошибку. Потому что мы люди азартные и были на эмоциях. Просто заигрались.

«С»: Вы, наверняка, часто сравниваете наш и американский кинематографы?

— В Америке сильно ощутимы качество технологического процесса, организационные моменты и профессионализм как высшая ценность. По крайней мере, мною. Я сначала снимался в клипе, а потом в кино и телевизионных передачах. Все было на высоком уровне. Когда участвовал в клипе, у меня был отдельный трейлер, и еще один рядом, где находились сауна и спальня… Уровень профессионализма в некоторых российских съемочных группах был очень высоким. Были ли низкие? Да. Были неприемлемые? Да. Абсолютно потрясающие тоже были! В российском кинематографе — большой разброс по качеству. Российским актерам молодого и среднего возраста, по нечаянности засветившимся в каком-нибудь более или менее смотрибельном сериале, которые ловят звезду, надо поучиться у великих российских и американских актеров тому, как вести себя с коллегами, гримерами, костюмерами и рабочими. Известный актер Майкл Кейн говорил: «Когда я прихожу на площадку, здороваюсь за руку и знакомлюсь со всеми до одного. И когда спрашивают, как меня зовут, говорю: «Зови меня Майк». Потому что давно знаю, если буду требовать, чтобы меня называли мистер Кейн, то на меня нечаянно может упасть осветительный прибор».

«С»: А с Дональдом Трампом судьба вас не сводила?

— Сводила. И с ним, и с Хиллари Клинтон. Когда приехал в Штаты, захотел принять участие в политическом движении вместе со своими друзьями — представителями русской общины. Я был на инаугурации губернатора Нью-Йорка Джорджа Патаки, встречался с мэром Руди Джулиани. И на одной такой встрече была Хиллари Клинтон. Тогда она была 45‑летней харизматичной и привлекательной женщиной, говорящей на таком понятном английском языке. Меня ей представили, сказали, что я врач-психотерапевт, который занимается терапией семейных пар. Она улыбнулась и сказала: «О! Это очень нужно. И не исключено, что каждому из нас это может понадобиться». Мы с Хиллари достаточно долго проговорили. И она показалась на тот момент подходящим человеком для того, чтобы заниматься политикой. Она сейчас и она тогда — это два разных человека с моей точки зрения. И дело тут не только в возрасте. Человек прошел жизнь, которая его не только гладила. Поэтому я совершенно уверен, что сегодняшний выбор Америки правильный, эффективный и обнадеживающий… В свое время попал на одно мероприятие, где был Трамп не как политический деятель, а как человек, который устраивал всевозможные праздники. В том числе конкурсы красоты. Когда меня с ним познакомили, он дал визитку, где было написано «Дональд Трамп». И больше ничего. Я спросил, где его можно найти. Он ответил: «У кого такая визитка есть, найдет меня без труда. Придешь в любое из моих заведений, покажешь визитку, назовешь тему встречи, и мы увидимся». Но как-то не возникло необходимости. Первая жена моего старшего сына сделала мне потом визитку, на которой написано лишь «Александр Рапопорт». И когда меня спрашивают: «Ну и что теперь?» Отвечаю, что пишу тот телефон, который актуален в этот момент. Потому что бываю в большом количестве мест.

«С»: Ваше отношение к Трампу?

— Считаю, что он человек-праздник, а это уже здорово. Он предприимчивый, амбициозный, энергичный. И что очень важно — пришедший во власть в последнюю очередь из-за денег. Он человек поступка и эффекта. Для него важно, чтобы после него осталось что-то его имени. А это хороший мотив. Другое дело, если за ним ничего, кроме воспевания собственного имени не стоит. Но у него было все в порядке, его знают и так. Он жил себе спокойно. Но он хочет сделать Америку снова великой. И это великая цель! Его выбрало 70 процентов белого работающего населения среднего класса. И все эти выступления против Трампа мне несимпатичны, потому что мешают ему работать. Это стали делать еще до его вступления в должность президента. Как же можно выяснить, хороший человек или плохой, не дав ему проявиться? Я желаю Трампу здоровья, терпения и успехов! Пока, с моей точки зрения, он все делает правильно. У него семья, у него ценности. Если бы я мог принимать участие в нормализации российско-американских отношений, я бы только этим и занимался. Это абсолютно не противоречит актерской и психотерапевтической работе. Думаю, что для России Трамп лучше, чем кто бы то ни было. И для Америки тоже.

«С»: Вы часто проводите в России психологические тренинги…

— Да. В огромном количестве. Езжу по городам и весям. У меня есть партнерша по вебинарам Юлия Лански, которая живет в Вене. Если вы позовете меня в Саранск, приеду. Ни разу у вас не был. Мой тренинг отличается тем, что я единственный из известных мне в мире тренеров, который одновременно является врачом-психотерапевтом, занимающимся терапией пары вот уже почти полвека и узнаваемым актером. Отличаюсь от большинства тренеров тем, что не просто рассказываю, ЧТО надо делать, я показываю, КАК этого можно достичь.