Библейские сказания. Часть 45. Последний день Иису

Библейские сказания. Часть 45. Последний день Иисуса Христа. По - часам.

По книге Джима Бишопа – «Голгофа»

Первая часть. (С 6 часов - до 9 часов вечера)

Тридцатый год шёл, нашей эры… Апрель. Шестое. Шесть часов. Месяц – Нисан. (Другая мера) 3790 год. Отсчёт таков.

В белых одеждах, по ущелью, Шли путники – в город спеша… Их, всех – одиннадцать, на деле, Усталым был уже, их, шаг.

Между горами: «Елионской», Горой «Обида» - они шли. В одежде были все, в неброской, К краю ущелья подошли.

Один из них остановился, Самым высоким был из них. И Он, вздохнув – перекрестился, Прихода подождал, других.

Его ж они, все, обступили, Он же на город, вдаль, смотрел. Глаза Его – печальны были, Он, «что – то» тайное узрел.

Как драгоценный белый камень, Светился город вдалеке. С любовью, и с тоской местами, Смотрел. А, мысли – нелегки.

К Нему отнёсся со страданьем, А город – осмеял Его, Было к нему непониманье, Желали смерти для Него.

Его лицо – не миловидно, И неприятно было, тем: Не верил в Него - кто, как видно, Приятно – верующим, всем.

«Похож на мать!» так говорили, Кто обсуждал Его тогда. Его обругивали, чтили, Плевали в след, тут, иногда.

В долину вниз пошли, Кедрова, Уже тут шли через народ. Шатры, костры – к Пасхе готовы, Каждый великий праздник ждёт.

Кто отворачивался сразу, Другие, рот закрыв рукой, И перешёптывались «грязно», Тыкая пальцем на Него.

Знали о нём, не все ж видали, Знали про все его дела. Ведь все Мессии тогда ждали, И весь народ того желал.

Навстречу люди шли из храма, После трёх приношений, уж. К шатрам они спешили прямо, С достоинством шёл каждый «муж».

Ягнят, все, жертвенно убитых, На шеях, как - воротники, несли. Как в краске, от крови излитой, Кровь жертвенную, ясно, слив.

По лестнице Христос поднялся, По белой Римской, Он, взошёл. О чём - то думать всё старался, На всех, то, настроенье шло.

«Гулять» апостолы желали, В сей праздник Пасхи той, уже, Христа, серьёзность их сдержала, Уже с Вифании, так шёл.

Перед приходом в этот город, Со всеми попрощался Он. Что, мол, вернётся он не скоро, Печальным был прощальный тон.

Сказал там матери и сёстрам, Марине, Марфе и другим… Что с ним «двенадцать» пойдут просто, Другие ж не пойдут за ним.

Мать понимала важность дела: «Он будет, с теми, в этот день, Кто понесёт ученья смело, После него, уж в мир людей».

Благословить Его ж успела, Не знала правда в этот миг: Что уходил Он – на мученья, И предан будет же - людьми.

У матери, с того прощанья, Лишь грусть была. Всё от того, Четыре кубка ритуальных, Не выпьет с ним. Всё без Него.

С утра в Иерусалим послали, Петра и Иоанна. Чтоб: К приходу всех, они б успели, К Пасхе сготовить, там, всё то.

И чтоб они, там, в дом попали, Отца Марка. Там - проживал. Вечерю тайную б собрали, Так, Иисус тут пожелал.

Чтобы сходили б в город, оба, Купив ягнёнка, в храм снесли б. Того в жертву принесли, чтобы, И угостить, чтоб всех смогли б.

Жаровню там установили б, Ягнёнка жертвенного, чтоб, Для всех зажарить там успели, На всех - «тринадцать». Хватит, тот.

Христос сказал «по - арамейски», Что-то апостолам своим… Хотя «иврит» же знал еврейский, По - гречески, сказать мог, им.

Народ готовился серьёзно, Благодарить Бога – «Ягве». От - избавления от рабства, Исхода из Египта всех.

Сумерки уж. Холма – вершина. Дворец Ирода - во всей красе. И Каиафа, - первосвященник, Службу пасхальную несёт.

Этот священник - Каиафа, Читал главу «Исхода», тут. Главы – двенадцатой, все строфы, Все люди с нетерпеньем ждут.

Когда ж последний лучик солнца, Зашёл за гору - и погас, Фразу сказать ему придётся, Настал момент. И - главный час.

«Все верующие же Израиля - Сказал – должны его убить!» Взмахом ножей ягнят убили, Чтоб в жертву кровь их всех пролить.

И кровь ягнят в чашу собрали, На камни выливали, ту. И ручейком она сбегала. Под храм ручьи её бегут.

И вот, когда с высокой башни, Уже священник закричал: Что три звезды уже тут «вышли», Те, на Востоке – увидал.

И вмиг, серебряные трубы, Три раза заиграли, тут. То - новый день! А старый убыл. И Пасху праздновать начнут.

Тут, двести сорок всех левитов, Выходят, стражу, чтоб нести. В почёте служба, та, как видно, С гордостью выступали, те.

Двадцать четыре было входа, По десять человек - на вход. И через них в город заходит, На праздник этот весь народ.

Была зависимость от Рима, Евреев. Иудеи, той. К своим обычаям – ранимы, И Пасха – праздник, их, святой.

Они свободно поклонялись, Своему богу, все – Ягве. Порядка римлян – не касались, Свои порядки – во главе.

Жили по собственным законам, Коль, не противоречат, те, Римским порядкам, всяким оным, Но, подчинялись, в сути – тем.

И вот народ стекался в город, Людей уж в городе полно… И в гости прибыли все, к сроку, Всё приготовлено давно.

Закон, есть иудеев, строгий: «Люди должны - не дальше жить, Чем - девяносто дней дороги, От храма. Кто-то и спешил.

Понтий Пилат, сам - прокуратор, Мог выбирать любой «постой» В Иерусалим – прибыл, в день этот, В Кесари, хоть, мог быть, тот.

И в этот день, он, перед Пасхой, В Иерусалим - вводит войска. Коли, мятеж возникнет. Сразу, ж, Смог подавить, тут же легко.

Понтий Пилат, как губернатор, Формально к делу подходил. Волнений же, ему не надо, И – компромисс, он, находил.

Но, был не глуп. Жесток был, в меру, Поиздеваться же - любил. Не запрещал евреям веру, За, это – никого не «бил».

Он во дворце остановился, Антипы Ирода, в тот день. С той ситуацией смирился, Мало в делах общались, те.

Царь недоволен был Пилатом, Казнил, он, раз – галилеян. Не смог вмешаться в дело, это, Ирод. Озлобленным был он. --------- Пётр и Иоанн, вернулись, Уже под вечер, чтоб успеть: Всё приготовить постарались, Другим, с «Учителем» поесть.

Они поджарили ягнёнка, И пресный хлеб стали ломать. На мелкие кусочки только, Мацу – в честь Моисея, звать.

То, называли - «хлебом скорби» Ибо, когда с Египта, те, Срочно бежали все, там, скопом, Заквасить тесто - не успев.

Салат затем сделать успели: Из пяти самых горьких трав. А в чашу уксуса налили, Есть. Листья горькие, мокав.

Вино разбавили водою, Блюдо, сготовив с миндаля, И им, едой всегда, такою, Встречать Пасху – нормы, «велят».

С фиг, фиников, вина, корицы, (Цвет блюд – сожжённых кирпичей) Всё, то – на стол уже ложится, Всё – в ожидании гостей.

И вот, к ним в комнату - поднялся, Сам Иисус Христос, уже. За ним апостолы держались, Те, все – поднялись не спеша.

Христос весь, в думы, погружённый, Все ж ожидали от Него: Отчаянья, иль - оживленья, Направить чувствам своим, ход.

Спокойны все - «двенадцать» были, Но, напряжение - росло. Настолько все Христа любили, Его настрой - в души несло.

«Когда молнии с громом блещут, Овцы на небо там не зрят. Глазами пастуха все ищут, С надеждой на него глядят…»

Им всем - под тридцать. С бородами. Простолюдины, были все. Были - Его, учениками, Хоть, не было, той веры, всей.

Порою - все осознавали: «Учитель - Божий сын, средь них!» И уже, в общем - понимали Зачем, вёл за собой, всех их.

Но, страх охватывал - порою, И вера колебалась, их. Что, соответствует настрою, Сомнения, в чём – то, у них.

Они, слушав слова Христоса, О смерти. Тот с печалью – им. Никто ж не задал тут вопроса: «А почему, Он, так – раним?

Что, неужели – Он, не сможет, Призвать всех ангелов, Отца? Разрушить мир. Врагов всех тоже, И учинить над всеми суд»

Слуги же стол установили, В виде подковы сделав, тут. Учитель сел - посередине, А Пётр слева, сзади чуть.

Учителя - все, ревновали, Места ближе занять, стремясь. Но, меж собой – не враждовали, Подшучивали, лишь – смеясь.

Справа, должен сесть, был - Иуда, Но, тут - уселся Иоанн. Уже всем разнесли посуду, Началу трапезы ход дан.

Пока ж не подали ягнёнка, Христос думу свою держал. Он об Иуде думал, только, Который, хитростями жил.

Прежде чем, трапезу кончали, Христос, объявит тут при всех. (Задумал, то, ещё в начале) Новость. На удивленье всем.

В предательстве, из них, «кого- то» (Он знал – кого, и почему) Он обвинит. Ведь – этот, «кто-то», Его – предаст. То – знать ему.

Чужим, Иуда, тут - являлся, Галилеянины – все, тут. Он - с Иудеи оказался, Был казначеем. Изберут.

С деньгами он возился много, Он - добывал и раздавал. В ученья - не вникал он толком, И «свысока» себя он вёл.

Раз - обвинили казначея, В каком – то, явном воровстве. Раз за казну он отвечает, Держи тогда за всё – ответ.

Христос же, не вникая, в это, Велел простить, того, тогда. И даже не был зол за это, Снова тому, тогда шанс дал.

Иуда ж ждал уж наказанья, Коль - Иисус был божий Сын. К нему его все притязанья, Прощения же – не просил.

Его неверие в Христоса, Росло. Решил его предать. И без раздумий и вопросов, На путь предательства уж встал.