Thread: Татьяна Никитична Толстáя, писательница, публицист, телеведущая
Татьяна Никитична Толстáя, писательница, публицист, телеведущая
" Для тех, кто считает, что надо говорить/писать не "пожарник", а "пожарный".
На бумаге, в документе, может, и надо. А в живом языке - нет. Живой язык, кстати, официально называется просторечием. Слава богу, люди все-таки на нем разговаривают.
Слава богу, люди говорят не "картофель" и "морковь", а "картошка" и "морковка". Если в накладной писать - на отгрузку овощей, например, - то картофель. А в суп - картошка.
Почему это простое - даже не правило, а языковое употребление, узус, - почему это непонятно комментирующим - даже вот и не знаю, что подумать, не то, что сказать.
Американцам, скажем, не сразу дается наша система личных имён. Но вам-то, носителям языка, ведь не составит трудности определить, как назвать человека по имени и при каких обстоятельствах?
Скажем, в Мавзолее лежит Ленин. Не Ульянов, нет, Ульянов там не лежит. Там даже не лежит Ленин (Ульянов), но на обложке собрания сочинений будет указан именно он.
Также там не лежит Вован.
Володя там не лежит, набальзамированный, желтый.
Влад. Можете себе представить, чтобы в Мавзолее лежал Влад и на него ходили смотреть?! Чтобы смена караула производилась у мумии Влада?!
Но там вполне себе лежит Ильич. Для определенной группы населения, но там да, Ильич.
А для другой группы населения, сейчас она сходит со сцены, как я понимаю, - это Лукич! Он же - старик Крупский! Ну, или Вовка-морковка, на худой конец.
Вот как это объяснишь американским студентам? Разве что аспирантам.
Но носителям великого-могучего, казалось бы, должно быть понятно, что можно сказать пожарный, а можно пожарник, - второй вариант построен по той же модели, что и "работник", "участник", "садовник". Норма гуляет то в ту, то в другую сторону.
А вот для любителей экскурсов в историю, в частности, в историю словоупотребления. В мемуарах моей прабабки читаю: "На ужине был Маклаков, не министр, а его брат, Василий; товарищ Волькенштейна по профессии, один из модных в то время адвокатов, уголовник". Сразу-то не сообразишь, что "уголовник" тут не преступник, а "специалист в области уголовного права" (я думаю, это профессиональное? сейчас употребляется в речи юристов? - юристы, подскажите).
Я бы так это слово не употребила, но я и живу в 2014 году, и за моей спиной - целый русский век уголовщины, увы, увы, увы. А прабабка писала эти строки в 1912 году, и для нее "уголовник" - милый, элегантный и хорошо пахнущий господин в накрахмаленной, белой манишке, угощающий заезжего английского журналиста в трактире "Московский" за столом, блистающим посудой и цветами, пьющий шампанское и вытирающий рот крахмальной салфеткой."
(с)пёрто с мордокниги. 13 сентября 2014 г.
- Share this post on
- Digg
- Del.icio.us
- Technorati
- Share this post on
- Digg
- Del.icio.us
- Technorati
- Share this post on
- Digg
- Del.icio.us
- Technorati
- Share this post on
- Digg
- Del.icio.us
- Technorati
- Share this post on
- Digg
- Del.icio.us
- Technorati
". Важно, чтобы форум оставался местом, объединяющим людей, для которых интересны русский язык и культура. . " - MasterАdmin (из переписки)
Давно было, я только на телевидении начала работать. Телевидение еще программы показывало, параноидально подсчитывало рейтинги, волновалось о рекламе, а Отдел Говна и Пропаганды был временно закрыт.
Вот стою на станции метро "Новослободская", в вестибюле, жду Евдокию Захаровну, она мне денег должна. Смотрю на наплывающую ленту пассажиров.
Неверными ногами подходит ко мне пьянен ький - запах дрожжей ему предшествует - майор вневедомственной охраны, - так он представился, а я полки-та не различаю, как Грибоедов нам и заповедал.
Поклонник мой, стало быть. Узнал меня. Работал, говорит, раньше на ТВ. Пожарником. Стоит, покачивается, алкогольно улыбается; просветлен. - Вы, - говорит, - фабула, костяк и звено. Да. И ник-к-какие силы не заставят меня переключить кнопку! А вот я вам стихи свои почитаю.
- "Твое каштановое тело Мне как-то довелось познать. "
И дальше, высоким штилем, с оглушительными подробностями, которые я, к сожалению, дословно не запомнила.
- Реальный случай? - осторожно так спрашиваю. - Ну что вы! - задребезжал майор, самому смешно стало. Потом затуманился. - Что вы. Я б тогда разве смог написать так. Я вам еще почитаю, у меня много.
И стал как-то шарить по карманам, будто у него там стихи.
- Может быть, в следующий раз? - предложила я. А там в восходящем потоке уже и макушка Евдокии Захаровны показалась.
- Я родился-то килограмм четыреста грамм! Семимесячным! - вдогонку крикнул пожарник-поэт. - Счастлив жить. Девки так и липнут. А жена не любит, уйдет. Ну и что. У меня и первая-то умерла.
Евдокия Захаровна увеличилась в росте, сошла с эскалатора и мы с ней обнялись. Она отдала мне долг, а еще сунула пакет с котлетами и банку с солеными огурцами, потому что я на тот момент была бездомной и жить мне было негде, а она, бывшая моя квартирная хозяйка, только что, в свои семьдесят пять лет, вышла замуж за человека восьмидесяти лет от роду. У обоих уже были правнуки.
- Я и не знала, что такое счастье в жизни-то бывает, - сказала мне Евдокия Захаровна. - Каждый прожитый день - счастье. Сколько нам дней-то осталось. Господи, благодарю тебя за каждый день!"
13 сентября 2014 г.
" Как я погляжу, то в одном, то в другом журнале вспыхивают мелкие, быстро подавляемые локальные войны на предмет того, как надо варить грибной суп.
Я не претендую на правильную идеологию, но не скрою, что я принадлежу к партии Перловки. Я голосую за нее, я ставлю нужную галочку в бюллетене, я строго и с неприязнью смотрю на тех, кто легкомысленно отрицает ее; людям из партий Гречки и Лапши я прощ аю их заблуждения, а вот люди из партии Овсянки вызывают мои справедливые тяжелые подозрения. Когда мы придем к власти, мы, конечно, этих людей запретим. Мы сошлем их в Сибирь или на глухие солончаки.
Грибной суп - ИМХО - надо варить так. Грибы если свежие, то нарезать и немножко варить. Если сухие - замочить на час и потом варить минут 20. Если это сухие белые из Флоренции (на рынке на втором этаже продаются), то можно варить 20 минут без предварительного замачивания. После чего вынуть их шумовкой и чуть остудить, а воду сохранить.
Параллельно с этим, и даже загодя, небольшую горсть перловки залить кипятком и дать ей постоять минут 40. То есть запарить. После этого варить на малом огне, подливая воду по мере необходимости. Она должна стать мягкой и слизистой (отвратительное слово, но ясно дающее понять, что нам тут надо получить).
Лук и морковку нарезать и пассеровать на оливковом масле. Сбросить в грибную воду. Туда же нарезанную палочками картошку, перец горошком и соль. Еще хорошо бы ноги укропа и любую часть петрушки, но не увлекаться, чтобы не перешибить вкус гриба; если лавровый лист, то либо на три минуты, если свежий, либо на десять, если выдохшийся. Он должен быть почти незаметен в супе.
Извлеченные вареные грибы остыли? Нарезать их мелко и пожарить на сливочном или топленом, или на худой конец, черт с ним, на оливковом масле. Сбросить назад в суп. Медленно-медленно томить суп на крошечном огне. Потом в него сметану - обязательно.
Водку, ясен пень, достать из морозилки, это не обсуждается. Черный хлеб, ржаной.
А всего лучше этот суп на следующий день, когда настоится. Это правило верно для щей и для борщей тоже. Хотя кто может удержаться от свежего огненного борща?! Приведите этого человека, я посмотрю на него.
В грибном супе пропорции безразличны."
Исполнитель: Светлана Репина Время звучания: 11:02:59
Вот есть такой культурный миф про то, как та или иная вещь была изобретена по ошибке. Типа споткнулся, уронил миску с яйцами на тёплый пол - вот и омлетик.
Сестры Татен будто бы изобрели торт Татен, хотя перевернутые торты были и до них известны. Чарльз Макинтош, говорят, испачкал рукав пиджака в каучуке, а потом обнаружил, что рукав не промокает. Так был изобре тен прорезиненный плащ макинтош, который Жоре предлагают подержать.
Но я в свое время тоже случайно изобрела прекрасный десерт из погубленных продуктов.
Испекла я безе. Зазевалась - и безе перестояло и стало неприятно твердым и сильно розовым. Расстроилась и скинула безе в миску. И в ту же миску бросила очистки - апельсиновую кожуру. Накрыла мусор крышкой, чтобы глаза мои его не видели, позорище такое, и перешла к другим занятиям, а про миску забыла. На следующий день вспомнила, сняла крышку - там лежали мягкие прекрасные меренги с сильным апельсиновым ароматом.
Но больше ни разу мне не удалось это удивительное блюдо воспроизвести."
" А вот есть такой международный южный жанр: сладкий молочный рис. Он готовится более или менее одинаково: рис отваривается вначале в чуть подсоленной воде до полуготовности, а потом в него вливается молоко и он варится уже до полной готовности. Потом туда сыплют сахар, по вкусу. Потом охлаждают.
И сверху, например, корицу. Пусть он заветрится с образованием корочки.
В греческой кухне это называе тся "ризогало" (ударение на первое "о"), моя свекровь-гречанка готовила это блюдо и меня научила. Если вы будете его готовить и искать в интернете рецептуру, помните: никому не верить! Не надо класть в ризогало ни масла, тьфу, тьфу, ни крахмала! Надо подобрать сорт риса (это уж сами!), который не слишком клейкий (не как для ризотто), но и не басмати какой. Средний. Яиц туда тоже не класть, не советую. И от лимона воздержитесь, он все забьет. Константинопольские греки сотнями лет это варили, им лучше знать.
А я сейчас расскажу рецепт, специально созданный, чтобы усложнить вам жизнь. Я прочитала его во французском журнале году аж в 1975-ом. Бранилась страшно: почти ничего из указанных ингредиентов не было в советской продаже! Баночка густых сливок - ха, ха, ха! Где ее возьмешь? Своей коровы у меня не было! Или: три листочка желатина! Это просто издевательство! Какой в СССР желатин?!
Я расскажу какой. В 1975 году в продаже был только желатин второго сорта, темно-желтый, похожий на нынешний сахар «Демерара», но, в отличие от благородного сахара, он вонял рогами и копытами, из которых был добыт, так, что только головой покрутишь, а потом форточку откроешь.
Когда его распускаешь, настоявшийся, в подогреваемой воде, из соседней комнаты приходит ошеломленный муж: что это тут у тебя. Но, будем справедливы, в готовом изделии запах хлева все же почти улетучивался. Ну, немножко пахло сеном над лугами, тургеневскими пейзажами, крестьянами. Вечереет, пастух гонит стадо домой, играя на свирели и матерясь. Буколики и георгики. Вот такой был желатин.
Я одной своей родственнице, безуспешно пытавшейся купить желатин в Ленинграде, достала его в Москве. Развесной, тургеневский, всё как мы любим. Стоил килограмм четыре рубля с копейками, то есть очень дорого. Цену я помню потому, что написала и приложила к посылке стишки:
Хоть желатин второго сорта, Зато – гляди – его до черта! Желудку нега и отрада; И сам бы ел, да деньги надо. С тебя – совсем быть точной чтоб – Четыре руб., четыре коп.
Короче, чтобы приготовить «Королевский Рис», как хотел от меня французский журнал, надо было искать заменители и вообще изворачиваться и приспосабливаться. Но десерт получался убойный.
150 грамм риса 3-4 яйца 1 литр молока Ванильный сахар
¾ стакана сахару или, зачем-то, сахарной пудры; француз любит пудру. 1 баночка густых сливок (сколько это? Але, француз!) 3 листочка желатина, а проще говоря, сколько-то желатина из расчета на 2 чашки жидкости: это примерно 2 чайные ложки. Могу ошибаться.
Вскипятить 1 литр подсоленной воды. Опустить рис в кипящую воду и через две минуты вынуть его. Согреть ¾ литра молока, положить в него ванильный сахар и рис и довести до кипения. Прикрыть крышкой наполовину и варить на очень маленьком огне 20 минут.
Пока он там варится, взбить вместе 4 желтка, 150 грамм сахарной пудры (ладно, сахару) и остаток молока, понемногу добавляя его в смесь. Затем согреть эту смесь на очень слабом огне, непрерывно помешивая деревянной ложкой. Можно на водяной бане. Когда крем готов (а когда он готов?), окунуть листочки желатина в чуть теплую воду и немедленно добавить их в крем. Или смешать с теплым растворенным, разогретым и остуженным тургеневским желатином. Или, наконец, воспользоваться нормальным желатином, который сейчас всюду продается.
Все хорошо перемешать, соединить крем с рисом, который должен быть готов так, чтобы от молока ничего не осталось. Остудить.
Взбить отдельно сливки и отдельно охлажденные белки яиц в пену. О, француз умеет занять женщину! Теперь добавить и то, и другое, в произвольном порядке, в рис, который уже должен застыть, с желатином-то этим. Все вывалить в смоченную водой форму и поставить в холодильник на 2 часа минимум. Потом вы перевернете форму, предварительно чуток подержав ее в горячей воде, чтобы рис отсоединился от нее и лег горкой, а не кучей; тут тонкость.
Дальше начинается типично французская вакханалия, которую я никогда не соблюдала, возмущенная обилием сахара, помноженного на сахар. Француз предлагает взять шесть груш, разрезать их пополам, поварить их в очень сладкой воде и украсить рисовую гору. Но мало того, он хочет, чтобы вы утыкали это сооружение еще засахаренными фруктами и красиво измазали кремом Шантильи.
Не делайте этого. Это совершенно ненужное барокко. Надо взять пачку замороженной малины, дать ей оттаять в миске и потом облить рисовую гору, прямо вот сверху, чтобы вниз потекло. Еще можно сделать желе из красной смородины (вы же умеете) и украсить ваш десерт сиротливо дрожащими медальончиками.