Как рижанин стал русским голосом мирового снукера

Если бы снукер обладал голосом, он вещал бы голосом Владимира Синицына — неповторимым, запоминающимся с первого раза, каким-то волшебным баритоном. Я в этом убежден на все сто процентов. С утра и до вечера на телеканале Евроспорт одетые с иголочки ребята, молодые и не очень, европейцы и азиаты, сутками напролет гоняют шары по бильярдному столу, зарабатывая немалые призовые. И обо всем этом из московской студии рассказывает наш земляк, известный спортивный журналист, которого Открытый город перехватил в зиепниеккалнской квартире перед очередной командировкой в Россию.

«Ты знаешь, сколько снукера закупил Евроспорт на этот год? 850 часов! Это 28 турниров в году. В среднем около трех часов в день получается. Из-за этого две трети года я провожу в Москве», — огорошил меня на первых секундах разговора Владимир Синицын.

Помнится, еще в 1993 году в Шеффилде мы были с ним в составе латвийской делегации журналистов, работавших на отборочном олимпийском турнире. 23 года назад я и представить себе не мог, что Шеффилд станет для Синицына чуть ли не родным, так как именно здесь, начиная с 1977 года, проходят все без исключения чемпионаты мира по снукеру и работают самые известные в Великобритании, да и во всей Европе, академии. Но тогда, в 1993-м, на уме у нас был только хоккей.

При всей «снукерной» известности Синицына, для меня он прежде всего мастер слова хоккейного. Как не вспомнить знаменитые финальные матчи чемпионата СССР 1988 года с участием рижского «Динамо» и ЦСКА. Команда Владимира Юрзинова тогда взяла «серебро», и это наивысшее достижение латвийской команды в союзном чемпионате. Как раз о тех исторических матчах на Латвийском ТВ и рассказывал Синицын, комментаторский стаж которого насчитывает 35 лет.

Спустя годы в его жизни появился снукер. И сегодня он мотается в Москву и обратно по нескольку раз в месяц не на финал Кубка Гагарина, а чтобы просвещать публику во время матчей серии «Мастерс» или чемпионатов мира. Игра с шайбой как-то сама собой отошла в его жизни на второй план, даже на матчах рижского «Динамо» его не встретить. Сегодня его жизнь полностью подчинена самой популярной в мире разновидности бильярдной игры.

Первый вопрос самому большому знатоку снукера на всем постсоветском пространстве был очевиден: как в его жизни появилась эта игра, и какими ветрами его занесло на канал Евроспорт. Хотя начинать можно было и с другого. Ведь Владимир Синицын является не просто спортивным комментатором, но еще и судьей международной категории. Причем не теоретиком, а практиком — в бытность игроком он неоднократно выступал на чемпионатах мира и Европы, он — первый президент Латвийской федерации бильярда и первый чемпион Латвии по снукеру, в России его знают не только как комментатора на Евроспорте, но и как руководителя российского подразделения международного турнира World Series of Snooker. Он ведет блоги, дает прогнозы. Со снукером он не расстается ни на день. Эх, была не была. Все-таки начну с хоккея!

Звездный час рижского «Динамо»

Владимир, вспомните события 1988 года. Вы ведь вошли в историю — провели первый парный комментарий в Союзе. Все правильно, если говорить именно о комментарии на русском языке. На советском телевидении мой звездный час наступил в 1988 году, когда рижское «Динамо» дошло до финала. Было четыре финальных матча: два комментировал я, один — Владимир Перетурин, один — Евгений Майоров. В том же году в начале сезона я предложил: «В Латвии мы работаем в паре, почему бы не попробовать так же сделать на русском языке на весь Союз?» Предложение было одобрено.

А можете вспомнить ваш первый опыт комментирования? 1972 год, мне было 20 лет, я учился на четвертом курсе Политехнического института в Риге, но чувствовал, что не мое. На латвийском телевидении был конкурс комментаторов и ведущих передач. Все репортажи велись на двух языках одновременно: на латышском и на русском, было два комментатора. И на конкурсе на русском языке я прошел все этапы. Но что со мной делать — мне 20 лет? Кто я такой, чтобы пускать в эфир? Я не спортсмен, не журналист — никто. Тогда в таком возрасте невозможно было начать. И все — на этом все кончилось.

Кончилось на время. Насколько я понимаю, потом о вас все же вспомнили? Но не сразу. Комментаторская карьера началась с завода ВЭФ, где я возглавлял подразделение, занимавшееся обслуживанием всей техники на предприятии. Была Спартакиада завода, мне 29 лет. Я в числе тех, кто все организовывал. И то ли мегафон сломался, то ли еще что-то — мне говорят: «Объяви, у тебя голос громкий». И я: «Пятый цех — на прыжки». Кто-то услышал и говорит: «У нас сейчас будет летний хоккейный турнир на призы Советского спорта, а диктор во дворце спорта в отпуске». Я согласился, вошел в эту роль, мне нравилось. Я притерся в тусовке, общался с хоккеистами, с Виктором Тихоновым, который тогда тренировал «Динамо». И стал работать на матчах чемпионата СССР диктором. Прошло полгода — ко мне подходят с телевидения: «У нас проблемы с комментатором, попробуешь?» Говорю: «Так я готов. Я еще 8 лет назад у вас был». И когда я сказал это, меня вспомнили: «Так это ты был? Володя, давай выручай. Завтра». Я: «Какое завтра? Хоккей же только в субботу». — «Нет, завтра. И не хоккей, а баскетбол».

Баскетбол. Сначала баскетбол, а потом дали и хоккей. Очень быстро стал комментатором Центрального телевидения по Латвии. Если была какая-то трансляция из Риги по любому виду спорта, давали мне. У меня бывало 12 репортажей в неделю — казалось, это что-то невероятное. По часам — не больше 2-4 часов. Теперь-то бывает и по 12 часов в день. Тогда я комментировал только с места событий. Студий еще не было.

Не то, что сейчас. Мне очень нравилась работа, в основном это был хоккей. За два часа приходил, встречал автобус с командой, со всеми был накоротке — когда Юрзинов был восемь лет в Риге, я вообще фактически был членом команды. Я с ними ездил на сборы, отлично знал ребят.

Не так давно в Риге открыли памятную доску Виктору Тихонову. Увы, не смог я выбраться. Зато был в Москве на похоронах Виктора Васильевича. Кажется, единственным из рижан. Разве что на прощании с Тихоновым в ЛДС ЦСКА встретил Олега Знарка.

Когда бываете в Риге, на матчи рижского «Динамо» удается выбраться? Я как Хелмут Балдерис. Его ведь тоже не приглашают. Он и не ходит. Наверное, меня уже тут никто и не помнит.

У нас и Тихонова-то забыли, и кто такой Балдерис — не знают уже. Чего уж удивляться? Коль скоро мы коснулись прошлого, нельзя не вспомнить еще один этап вашей карьеры — работа в газете Советская молодежь. Вспоминаете о нем? Максимальное население Латвии было 2,6 млн. жителей, а тираж газеты — 850 тысяч, на треть населения. В штате работали вдвоем: коллега Роман Бакалов брал футбол, а я — все остальное. Баскетбол, хоккей, восточные единоборства, автогонки — везде ходил и про все писал. Зарубежные командировки тоже стали регулярными, удавалось посещать и капиталистические страны. Тогда это сложно было. Ездил и от газеты, и от телевидения — я же комментировал и чемпионаты мира, и Игры Содружества, и Игры доброй воли.

От НЛО к бильярдному столу

Ну а теперь о снукере. Как вас сюда занесло? Сначала все-таки был в моей жизни бильярд, который в 1989 году признали видом спорта. В том же году меня выбрали президентом Федерации бильярда Латвии. И все благодаря популярности на волне НЛО.

Это та самая знаменитая история с М-ским треугольником? Ну да. До этого я играл в бильярд на любительском уровне. Став президентом, искал пути развития пула и снукера. Но Союз распался, закрыли газету Советская молодежь, и на телевидении репортажей на русском языке тоже, увы, не стало. Поэтому в 1992 году я уехал в США.

А насчет своей популярности. В 1989 году наступила гласность, и мы стали писать в газете много о чем. В том числе и об аномальных явлениях: там НЛО видели, там — пришельцев. Меня это задело, и я поехал со знакомыми ребятами в ту аномальную зону. Мы действительно ежедневно видели НЛО, но я ни с кем не летал, не здоровался с инопланетянами. Я считал, что да, явления какие-то есть, и, оставаясь на земных позициях, все это описал. Это была информационная бомба, после политики было темой номер один. Мы издали книгу «М-ский треугольник, или Чужие здесь не ходят». Я по всему Союзу выступал с лекциями, даже во дворцах спорта, я ездил на разные симпозиумы, конференции по этой теме.

То есть, НЛО, по-вашему, все же существует? Безусловно, НЛО есть. Какова природа, я не знаю. Но я видел это множество раз, в Латвии даже видел.

Однако на Евроспорте вы появились не в образе инопланетянина. Вы ведь знали, куда шли, зачем? Не все так просто было и с Евроспортом. В моей жизни был еще американский этап. Там были возможности закрепиться, но ничего путного не вышло. Так и не удалось, например, создать русскую редакцию. Я сходил на собеседования в 20 разных компаний, в итоге меня взяли в одну фирму — занимался рекламой техники. Это была сельскохозяйственная техника — косилки всякие и так далее. Условия были сказочные, зарабатывал хорошо и ничего не тратил. Меня фирма обеспечивала жильем, питанием. И однажды эта фирма отправила меня в командировку в Латвию. В США у меня был дефицит общения. Попал в Ригу и увидел, как у меня много друзей, родственников — а я ведь соскучился по общению с ними.

И ностальгия сыграла свою роковую роль? У меня состоялась встреча с Владимиром Лесковым, тогдашним президентом «Пардаугавы», он был еще и президентом Латвийской федерации футбола. У него была хоккейная команда, созданная этой же компанией. Лесков меня увидел на каком-то мероприятии и сказал: «Никуда ты не поедешь, ты мне нужен, будешь у нас пресс-атташе». Мне и самому хотелось, но ведь в Америке работа. Он спросил, сколько я там получаю. «350 долларов в неделю», — говорю. Это полторы тысячи в месяц, при этом я ничего не тратил. Он сказал: «Больше будешь получать». Он меня соблазнил и зарплатой, и Ригой, и постоянными поездками — с футбольными командами, хоккейными. И тогда же, между прочим, начали появляться первые снукерные столы: в 1995-м я стал первым чемпионом Латвии по снукеру. Вот так все закрутилось и завертелось — в том же году я уже поехал на первый чемпионат Европы и на первый чемпионат мира. В сумме я играл на трех чемпионатах мира и девяти чемпионатах Европы. Самая дальняя точка, куда я добирался, — Новая Зеландия. До нее 20 тысяч километров.

«Я и не знал, где находится «Евроспорт»

Евроспорт, выходит, появился в вашей жизни вполне естественным образом? В 2000 году я поехал в Калининград играть Евротур по пулу. Сидим там, по телевизору показывают снукер. У меня спрашивают: «А чего ты снукер не комментируешь?» А потом у меня образовалось несколько свободных дней, российская виза была, и я подумал: возьму и полечу. Я не знал, где находится Евроспорт. Поехал в телецентр, захожу, спрашиваю – никто не знает. Думаю: что делать, зачем я вообще прилетел? И тут вижу Анну Дмитриеву, с которой мы были знакомы, она сказала: «Это напротив». А заодно позвала на НТВ-Плюс: «Володя, давай к нам. У нас и хоккей есть, и бильярда мы накупили много. Маслаченко в записи комментирует, мучается». Но меня как-то напугало, что я в Москве буду жить. В общем, все кончилось тем, что я нашел Евроспорт, позвонил в звонок, и меня сразу пустили в эфир.

Да ладно, так бывает только в кино! Конечно, немного преувеличиваю. Меня там знали. Я до этого долгое время общался с Николаем Акимовичем Сараевым, который комментировал снукер на этом канале. Он мне звонил, я ему пытался объяснить какие-то тонкости, но он далеко не все улавливал. Я пришел, начал комментировать — и говорю вещи, которым они просто не верят. Например, что сукно за чемпионат мира меняют два раза. В России все привыкли, что в клубах меняют один раз за 3-4 года. То есть люди вообще не в теме, а я судьей уже был, правила хорошо знал. Три дня провел в Москве, мы по очереди комментировали, и уехал. Причем я хотел искренне помочь, но ничего не получилось, как будто бы я им на китайском объяснял. У меня по-прежнему все хорошо, денежная работа. С Сараевым я состоял в интернет-переписке.

Чем вся эта история закончилась? Они там на пару шутили в эфире, им казалось, смешно. И Сараев мне писал: «Володь, ну как же нам сделать, чтобы улучшить качество комментария?» Я ему ответил: «Будет скоро чемпионат, я приеду, посижу с вами, постараюсь что-то объяснить». У меня снова была мысль только помочь, ничего больше. Я приехал, был на всех репортажах, они по очереди. И на третий день руководство меня спрашивает: «Не хотите у нас работать?» Контракт предложили. Тогда было 6-7 турниров в году, не как сейчас — под 30, я подумал, чего бы мне не согласиться. И стал ездить постоянно. А потом жизнь все расставила по своим местам.

Что вы нашли в снукере, почему человек, который переключает каналы, вдруг должен остановиться на нем? Я прекрасно знаю ответ, потому что много общаюсь с болельщиками. Во-первых, у нас большая аудитория женщин, и им нравятся молодые подтянутые аккуратные мальчики, а не те, которые потные корячатся и упираются друг другу в задницы на татами. У нас эстетичный вид спорта. Я вообще думаю, что будущее — за салонными видами спорта: снукером, дартсом, боулингом.

Я бы еще сравнил снукер с керлингом — у этих видов много общего. Тоже умная игра, соглашусь. Единственное, что я не могу понять, — как керлинг популярнее бильярда. Самый главный эффект в снукере — крупные планы. Мы видим чувства, эмоции, видим, как меняется психологическое состояние на наших глазах, и как перемена психологического состояния влияет на игру. Еще один момент: в каком еще виде спорта есть опция предвосхищения удара? Ведь до него 20-25 секунд проходит. Я вовлекаю зрителя, задавая вопрос: «А что можно сделать?» Но рассуждать-то могут все, людям это нравится. Они смотрят, что спортсмен играет именно так, как они предсказывали, и думают: «Ага, я так и говорил. Я разбираюсь». Бывает и по-другому, когда играют не так — и зритель опять доволен, что он узнал что-то новое. Снукер нельзя смотреть со спицами в руках. Надо все время быть вовлеченным в процесс, быть соучастником. Это прежде всего интеллектуальная игра. Мышление, психология и только потом техника.

Личный рекорд — 12 часов в эфире без перерыва

Знаменитый Ронни О'Салливан как-то поразил меня тем, что вышел играть без туфель. Ну, это всем известная история, порядком нашумевшая. Это классический пример «бед боя» – плохого мальчика. Он для меня человек, который нарушил в снукере все, что можно нарушить. При этом он сильный игрок, безусловно, но назвать его сильнейшим я не могу. Для меня важен не только уровень игры, но и личность человека. Когда он снял туфли и стал играть босиком, это вызвало большое возмущение у тех, кто понимает. А кто-то говорит: «Да что такого? Ему жали туфли, подумаешь, снял». Но так можно сказать: «Подумаешь, брюки жали — в трусах играл». Но это ерунда по сравнению с другими вещами. Например, он трижды уходил с матча. Что это? Ну и все остальное: судью ударил, наркотики, а сколько раз он просто не приезжал на турниры. Что это? Спонсоры вкладывают деньги, приводят гостей, приезжают болельщики. Популярность у него бешеная: снукер, а следующее слово — Ронни.

Если Ронни — второе слово, то третье — Синицын. Спорить не буду. Про меня напридумано много историй. Моя популярность основана на том, что многие меня уважают, а многие не любят. Но я все время на слуху. Кто-то пишет, что не представляет снукер без моих репортажей, а есть те, кто не любит.

А кто ваш любимый игрок? Джон Хиггинс. Он мужик, стальные яйца. Людей с его характером в спорте единицы. Единственный игрок, которого уважает Ронни, — это Джон. Он считает, что в снукер умеют играть два человека: он и Джон. Но под давлением Хиггинс — лучший игрок мира, и он это доказывал не раз, когда нельзя было ошибаться. Ну и лично я много с ним общался: он простой, при этом очень достойный человек.

Вас, наверное, уже везде узнают, как только вы открываете рот. Стюардессы, небось, считают постоянным клиентом. Так? А вот и нет. В Россию я мотаюсь на машине. В Москве снимаю квартиру на проспекте Мира. До работы мне пять минут езды. По московским меркам — это просто сказка. График напряженный — часто бывает так, что работаю весь день, вечером заканчиваю, сажусь за руль и еду домой. Пока выдерживаю.

Простите, Владимир, но под снукер, как мне кажется, очень хорошо спать. Признайтесь, были случаи, когда вы засыпали прямо в эфире? Было. Только надо понимать, сколько я работаю. У меня личный рекорд — 12 часов без перерыва. Но такие рекорды никому не нужны. А за сутки — 13 часов 15 минут. Да, было, каюсь, засыпал. Первый раз это было лет восемь назад. Чемпионат мира — это в день 10-12 часов. И так 17 дней подряд. Самое тяжелое время — после обеда. Весна, апрель, было тепло. Пообедал, сажусь, начинаю размякать, а напротив за стеклом сидит режиссер, ноги на соседний стул, и нахально дрыхнет. Эффект, как в машине: если кто-то рядом спит, тебя тоже начинает прибивать. Я смотрю и не могу — меня перекрывает. В итоге сам проснулся, в паузе себя холодной водой облил. Было, когда говорили, что я храпел даже в эфире. Ну да, сонливость бывает. Но это одна из тех вещей, которые просто надо преодолевать. Бывает, кушать хочется. Бывает, горло болит. Бывает, жарко, бывает, холодно. Как-то не заметил, полчаса под кондиционером сидел — меня продуло, а потом простыл. Это издержки профессии. Но так заснуть, чтобы меня кто-то будил, — нет, такого не было.

Таких больше нет

Кто лучше вас разбирается в снукере? Нет такого человека. Откуда ему взяться? Мне повезло. Я игрок, участвовал в трех чемпионатах мира, в девяти чемпионатах Европы, судья высшей из всех возможных категорий. Судья-экзаменатор, с большим стажем. Судил финалы чемпионата Европы и чемпионатов мира. Ну и комментатор с огромным стажем. Три в одном. А еще у меня есть лицензия тренера. Я специально поехал, прошел обучение. Да, это нескромно, но это правда: я единственный на постсоветском пространстве, кто профессионально занимается снукером.

Это же нонсенс, в России — и никого. Вам не кажется? Игроков мало, судей мало. В возрасте до 16 лет человек 200 снукером в России занимается. Хотя турниры проводятся, тот же Кубок мэра в «Олимпийском» на 50 столов. В Великобритании, для сравнения, под 100 тысяч занимающихся ребятишек. Про Китай — не знаю, никто сосчитать не может, наверное, миллионы. В Москве до недавнего времени было всего-то 10-15 столов, сейчас — 34.

В Латвии ситуация получше? Трудно сравнивать, масштабы не те. Но даже у нас столов 150 есть и детей человек 30 занимается. Есть Татьяна Васильева — чемпионка Европы, наша краса и гордость, Даугавпилс и Рига принимали чемпионаты планеты и континента, Родион Юдин два года подряд участвует в квалификации чемпионата мира. Это тоже показатель.

В Arēna Rīga к нам приезжали звезды и в прошлом году, и в позапрошлом. К этому профессиональному турниру я тоже руку приложил, подтянул спонсоров. Того же Евгения Касперского. Мы с ним давно знакомы, сошлись на почве путешествий. Оба сумасшедшие такие. В этом году в Риге будет рейтинговый турнир, 64 игрока с именами. Так что приглашу обязательно.

Хорошо, что кроме снукера есть сегодня в вашей жизни? Ничего. Так и напиши. Профессионально занимаюсь только им. Он у меня — каждый день. И я наслаждаюсь этим. Больше меня снукер никто не смотрит. Это позволяет мне участвовать в букмекерских оценках, прогнозы — это мое. Плюс организация турниров. Сам иногда играю. А что, только так. Ну есть, конечно, и другие интересы, не так все страшно. Где-то на десятый день чемпионата мира я уже начинаю медитировать — представляю, как сижу на берегу озера с удочкой у своего загородного дома, ловлю карпов, рядом собачка моя — уэльский спрингер-спаниель, прародитель всех спаниелей. Райтом зовут. Райт рядом, и все all right.