Булат Окуджава. Марбург, 7 мая 1997 г.
К Бенефесту приезжал Гриша Певзнер из Германии, привёз недавно оцифрованную видеозапись. Это, судя по всему, последнее записанное выступление Булата Окуджавы, которое ранее не было широко известно.Я немного отреставрировал материал (убрал дрожание камеры и выправил звук).
Выступление Булата Окуджавы в Марбурге. 7 мая 1997 года, кафе "Vetter".Переводит на немецкий - Барбара Кархофф (она же - организатор этого выступления).Оператор - Борис Резник.Оцифровка - Анна Белякина.
Об этом выступлении упоминает Барбара Кархофф в своём докладе "Булат Окуджава в Марбурге".Первая международная научная конференция "Творчество Булата Окуджавы в контексте культуры ХХ века", 20 ноября 1999 г., день второй.
". 3 мая 1997 года Булат Шалвович и Ольга Владимировна приехали в Марбург. Окуджава выступал 7 мая в кафе «Феттер». На этот раз он лишь читал свои стихи — без гитары. И рассказывал ироничные и грустные истории из своей жизни, которые можно прочитать в журнале «Новый мир» (No 1, 1997).
Привожу программу его выступления:Выступление Булата Окуджавы в Марбурге 7 мая 1997 года1) О кузнечиках2) Ax, что-то мне не верится 3) У поэта соперников нету4) Как научиться рисовать5) Нянька6) Оловянный солдатик моего сына 7) Счастливчик 8) С Моцартом мы уезжаем из Зальцбурга9) В земные страсти.
Из прозы:МышкаЛюбовь навекиШкола обстоятельств
Публика — как всегда — была под сильным впечатлением его голоса, который звучал как музыка."
Материал видеозаписи не совсем совпадает с приведённым списком Барбары.Расшифровка видеозаписи ниже. Знак "<. >" обозначает монтажный шов.
[Стихотворение "Как научиться рисовать"]
<. >Значит, несколько слов перед этим я хочу сказать. Я раньше очень серьёзно к себе относился. Но потом постепенно жизнь заставила меня над собой иронизировать. Я думаю, что это очень хорошо. Не только для поэтов, и для вас тоже. Нужно уметь над собой посмеяться. Нужно уметь не думать, что всё, что ты делаешь, замечательно.
Однажды я стал автомобилистом. И внезапно меня пригласило немецкое посольство принять участие в путешествии под Москвой. На корабле. А речной вокзал был рядом с моим домом. Но так как я был молодой шофёр, я сел за руль и проехал на речной вокзал. Три минуты. Поставил машину. Стоял большой корабль. Много гостей шли на этот корабль. И я пошёл. На корабле было много официантов. Всем приносили выпить. Мне хотелось выпить, но я знал, что за рулём пить нельзя. Вдруг я узнал, что путешествие будет продолжаться семь часов. Я подумал, что я выпью одну рюмочку, ничего страшного. Я выпил. Было много хороших людей, мы разговаривали. Пароход шёл. Ну, я выпил ещё одну рюмочку. Потом ещё одну. Ну, я думал, семь часов, всё пройдёт. Я выпил ещё одну. Вдруг пароход остановился. Я подумал: что случилось? - Как что, уже приехали обратно! - Сказали же, что семь часов? - Ну да, прошло семь часов. А я пьяный. Ну, я иду, уже два часа ночи. Все гости садятся в свои машины, отъезжают. И стоит одна моя машина. Дом мой рядом. Я думаю, ничего, доеду. Сажусь, завожу двигатель, поехал. Выезжаю на улицу, поворачиваю к своему дому. Пусто, машин нет. Но передо мной стоит инспектор милиции. И он говорит: остановитесь, остановитесь! Я понимаю, что ситуация скользкая. Я останавливаю машину, достаю документы и иду к нему. И так протягиваю руку далеко-далеко. Чтобы запах не чувствовался. Он берёт мои документы и хохочет. Он говорит: вы выпили? Я говорю: нет! - Ну как же, вы выпили! - Ну немножко выпил, там нас немецкое посольство пригласило. Он говорит: я знаю, знаю. Я говорю: но вот мой дом! Садитесь в машину, я вас сейчас подвезу, и вы увидите, что всё нормально. Он говорит: но я бесплатно не езжу. У меня были деньги, я достал, дал ему. Он взял. И маякнул: мол, садитесь и тихонечко езжайте. Я говорю, ну хорошо, теперь всё уже в прошлом, скажите мне, почему вы так смеялись? Он говорит: очень просто. Когда вы выехали на улицу, вы выехали в третий ряд. Потом, когда я вам показал, чтобы остановиться, вы остановились посередине улицы. Потом вы протянули мне документы и уронили их. И полчаса ползали, искали их. Я уже не говорю, на кого вы были похожи, когда вы побежали к машине, чтобы остановить двигатель. Ну, я сел в машину, доехал до дома. Заснул. Утром проснулся. Вспомнил всё это. И дал себе клятву никогда больше за рулём не пить. Вот такой рассказ.
<. >Ну тут есть одна деталь. Интересно, как её перевели. "По долинам и по взгорьям. " Я забыл об этом сказать раньше."По долинам и по взгорьям" - это была строчка из революционной песни Гражданской войны. И она меня воспитывала в то время, когда эта была главная песня, революционная.
[ Стихотворение "Оловянный солдатик моего сына"]
Зимой я жил под Москвой на даче. Днём работал, а вечером садился к телевизору. И вот однажды сидел возле телевизора - и около моей ноги появилась маленькая мышка. Она села рядом с моей ногой, и я ужасно испугался. Я очень не люблю мышей. Я шевельнулся, она убежала. Я побежал, взял мышеловку. Зарядил её. Поставил в глубине. И снова сел к телевизору. Вышла мышка. Села рядом с моей ногой. Смотрит телевизор. На следующий вечер - опять то же самое. На следующий вечер - опять то же самое. Я стал к ней присматриваться. Вдруг я увидел, что у неё очень красивые глаза. И сама она такая замечательная, приятная. Но когда я шевелился, она убегала. И я старался не шевелиться. И она сидела возле моей ноги. Ну, так прошла, наверное, неделя. Однажды я ей положил кусочки сыра. Она с удовольствием их съела. А потом смотрела телевизор. Так прошло много дней, она мне стала нравиться. Я к ней привык. Однажды днём я сидел за столом, работал. И вдруг услышал щелчок мышеловки. Я побежал к ней - а она убита уже. Вот такая история.
Ну, к сожалению, я теперь не выступаю с гитарой, давно уже. А это стихи, которые поются. Ну, неважно, как стихи я вам прочитаю.
[ Стихотворение "С Моцартом мы уезжаем из Зальцбурга"]
Когда я был студентом, я был очень влюбчивый. Но в этой влюбчивости не было никакой похоти, пошлости, просто я влюблялся. Я влюблялся - и мне казалось, что это навсегда. А через неделю я влюблялся в другую. Я жил тогда у тёти своей. И всех своих юных дам я приводил к своей тёте знакомиться. И вот однажды я в очередной раз влюбился. И когда я посмотрел на неё, я понял, что это навсегда. И после университета, вечером, я привёл её к тёте. И тётя очень хорошо её приняла, накрыла на стол на троих, и мы сидели ужинали. И тётя с ней была прекрасна, и я был счастлив. И моя знакомая была так красива. И я лишний раз понял, что это навсегда. Потом я пошёл её провожать. Поздно вернулся домой. Тётя ещё не спала. И я спросил: ну как она тебе, понравилась? Тётя сказала: о-о-о! Замечательная! Очень приятная. Тебе повезло. Ну, правда, у неё немножко кривые ноги. Но это мелочи! Я думаю, что не стоит на это обращать внимания. Я сказал: да, конечно. Но что-то у меня внутри изменилось. Всю ночь я не спал. Утром я пришёл в университет. Лекции ещё не начались, все были в коридоре. Я осмотрел всех девушек наших. У всех были потрясающие ноги. Потом появилась моя знакомая. Она шла в мою сторону. Я присмотрелся. Действительно, слегка кривые ноги. Я побежал в аудиторию. Там уже сидели некоторые студенты. Я сел с одной из наших студенток. И посмотрел на неё. Она была так прекрасна! И я понял, что это навсегда.
[ Стихотворение "В земные страсти вовлеченный"]
<. >Да, я шутил много. Потому что другие способы были закрыты. Умные люди шутки понимали. Глупые - тоже получали удовольствие и смеялись. А шутить надо всегда. И не только в России.
<. >Я испытываю ностальгию по молодости. А по тому режиму, который был, никакой ностальгии не испытываю. Я бы не сказал, что всё было отвратительно. Я имею в виду режим. А что касается людей, всё зависело от их таланта, от их характера. Было много друзей, собирались на кухне, шептались. Потом, видите ли, я прожил большую жизнь. Если говорить о моём детстве, я был очень "красный" мальчик. Я твёрдо верил, что коммунизм - это прекрасно, капитализм - это отвратительно. Что в Германии во главе стоит бесноватый фюрер, а у нас во главе - гениальный вождь. Что в Германии свастика - это плохо, а у нас серп и молот - это хорошо. Что гестапо - это отвратительно. А НКВД - это хорошо. Потом арестовали моего отца и мать. Но я не поколебался. Ну, я думал, что с моим отцом и матерью ошибка произошла. А всех остальных надо было арестовать. Потом постепенно жизнь вносила свои коррективы, учила меня. Вот так вот. А ностальгия по детству всё равно есть. Молодой, здоровый.
[Вопрос из зала] - Для меня ностальгия о прошлом - это детство, связанное с вашими песнями. Когда мы были студентами, то много и часто пели ваши песни. К сожалению, у нас сейчас нет доступа к вашим песням, вашим пластинкам, у нас есть одна кассета. Она очень старая. Выпускаются ли сейчас ваши компакт-диски в России, можно ли их купить здесь?
Я не могу сказать, что они выпускаются очень широко. Я же не эстрадный певец. Но выпускаются. Есть и компакт-диски, и кассеты. Выпускаются.
<. >Вы знаете, последний роман, относительно большой, это автобиографический роман о моём вот этом самом "красном" детстве. Он назывался "Упразднённый театр". Он вышел года три, наверное, тому назад. Но больше я не писал большого ничего. После я долго болел. И я увлёкся, пока не пишу больших вещей, вот этими автобиографическими анекдотами. Это подлинные истории из моей жизни. Потом набралась небольшая книжка этих анекдотов. Замыслы есть всякие, но смогу ли я, осилю - я не знаю.
<. >Я могу сказать следующее. Вы знаете, когда произошёл XX Съезд у нас, я и многие мои друзья поняли, что всё будет иначе. А через год мы поняли, что ошиблись. В принципе, ничего не изменилось. Потом началась перестройка, и мы поняли, что всё будет иначе. Но эйфория была недолгой, и поняли мы, что многое, конечно, изменилось, но, в принципе, советская власть продолжается. И наконец, после 93 года мы поняли, что всё изменится. А спустя год мы поняли главное: что этот трудный, мучительный, трагический процесс - он столь труден не потому что во главе какие-то там злодеи. А потому что всё наше общество к этому не готово. Мы все - советские люди. С советской психологией. И наши руководители из той же школы, из какой мы. Значит, я это уже несколько раз говорил: это сугубо моё мнение, я не навязываю его никому. В России никогда не знали, что такое свобода. В России знают, что такое воля. Я спросил одного - ко мне плотник ходит на даче и любит о политике говорить. Он говорит о свободе, и я его спросил: а ты знаешь, что такое свобода? А он говорит: конешно. Это значит, делай, что хочешь. А я ему говорю: нет. Это делай, что хочешь, но так, чтобы не мешать другим. Он обиделся и ушёл. В России никогда не знали, что такое демократия. В России никогда не уважали личность. И никогда не уважали закон. Вот когда все эти качества появятся в нас внутри, не в словах, не в лозунгах, а в душе нашей, вот тогда мы и сможем совершать серьёзные преобразования. <. >Должно пройти несколько поколений, надо вовлекать во власть молодёжь. <. > потому что они уже другой ментальности.
<. >[Вопрос из зала] - У меня такая маленькая просьба. Выберите, пожалуйста, из того, что мы все знаем, что в вас всегда живёт. Пусть маленькое. И прочитайте его нам.
. Да-да, я понял. Есть некоторые стихи у меня, которые сегодня читать нельзя. Потому что вот была у меня такая песенка о голубом шарике. Но это было написано в те годы, когда голубой шарик обозначал голубой шарик. А теперь, когда я говорю: а шарик вернулся, а он голубой. (смех в зале)И потом я вам должен сказать, что касается моих стихов и песен, в отличие от многих деятелей этого жанра - от Высоцкого, Кима - для меня это никогда не было профессией. Для меня профессией были стихи и проза. Ну некоторые стихи, может быть, одно стихотворение из тридцати - я придумывал мелодию. Но это уже хобби. И потом я вам хочу сказать ещё вот что. В 50-60-е годы это прошумело не потому что я такой одарённый. А потому что совпало то, что я делаю - и потребности времени. Совпало. Мне повезло. Потому что если все эти романтические песни я бы начал придумывать сегодня, вряд ли бы это произвело такой эффект. Но я как автор счастлив. Повезло мне.
[Вопрос из зала] - Кто вам впервые дал в руки гитару?
Об этом мне приходится очень часто рассказывать. На всех выступлениях очень часто спрашивают. У меня уже стереотип. Приблизительно в 47-48-49 году мне показали три аккорда на гитаре. С тех пор прошло пятьдесят лет. Я знаю пять аккордов. Однажды я выступал в Париже и я эту шутку рассказал.
<. >Ну, лет через десять ещё встретимся!
Через несколько дней после этого выступления Булат Шалвович отправился в Кёльн к своему другу Льву Копелеву. Тот в это время болел гриппом. К сожалению, Окуджава при встрече подхватил этот вирус и в Париж приехал уже с воспалением лёгких, которое оказалось смертельным.