Алексей Воробьев: «Будем ли мы вместе – зависит только от Оксаны»

Об Алексее Воробьеве сейчас говорят многие: недавно он в паре с Татьяной Навкой победил в шоу «Лед и пламень», а теперь представляет Россию на конкурсе «Евровидение». Из-за чего Алексей решил больше не афишировать роман с актрисой Оксаной Акиньшиной и почему их будущее зависит только от нее, узнала наш корреспондент.

–Ближе к полуночи, наконец-то закончив все дела, мы с Оксаной заезжаем в магазин. Стоя возле витрины с колбасой, я вдруг слышу до боли привычный звук – звук затвора фотокамеры. Оборачиваюсь и вижу: нас снимают папарацци. Злюсь, но виду не показываю. У всех своя работа.

Я отдаю себе отчет, что, будь я в этом магазине один, вполне возможно, смог бы выбирать колбасу, никого не заинтересовав. Но так как мы вдвоем, внимание к нам обоим усиливается даже не в два, а в десять раз.

До встречи с Акиньшиной я всегда скрывал свои отношения с девушками: не давал откровенных интервью, не позировал с ними фотографам. А вот рядом с Оксаной решил, что я свободный человек и могу жить как все. Сидеть в ресторане и держать свою женщину за руку, не опасаясь, что это кто-то заметит, или поцеловать у всех на глазах. И первое время мы вели себя именно так – беззаботно, как дети. Вообще ни о чем не задумывались – и это было потрясающе.

Вскоре, правда, за это поплатились: в прессе тут же появились заметки о том, что наши отношения – очередной пиар, мол, две звезды пытаются привлечь к себе внимание. Нас с Оксаной обвинили в неискренности, вылили потоки грязи. И я понял, что так больше продолжаться не может. Почему мы должны кому-то что-то доказывать? Теперь я точно знаю: личную жизнь надо оставлять при себе.

Несмотря на то что Оксане всего лишь 24 года, она очень мудрый человек, в ней есть что-то такое, что цепляет раз и навсегда. Она особенная. Я испытываю к ней одновременно и любовь, и уважение. С Оксаной я вдруг почувствовал, что рядом женщина, которая способна быть со мной. Она терпеливая, понимающая. И в этом похожа на мою маму. Если бы не она, они с отцом давно бы развелись. И только героические усилия мамы смогли сберечь нашу семью.

У меня и не такие беременели!

– Кто-то говорит: мол, настоящие чувства можно пропустить, не заметить, закрутившись в водовороте ежедневной рутины. А я верю в обратное. Если встретил судьбу – ты ее не упустишь. Я знаю это точно, потому что так было у моих родителей. Мама и папа познакомились в троллейбусе, а уже на следующий день решили пожениться.

Эта история стала нашим семейным преданием. Мой папа в то время был безработным и жил как настоящий раздолбай. Мама при этом делала карьеру на заводе, работала инженером и была очень уважаемым человеком.

За несколько месяцев до встречи с папой мама заболела, ей сделали операцию, после чего врачи сказали, что у нее никогда не будет детей. Для нее это стало настоящей катастрофой: она с юности мечтала о большой семье. Чтобы не сойти с ума от отчаяния, она кинулась делать карьеру. И вот в один прекрасный день случилось такое, что обычно показывают в кино, – она встретила свою судьбу.

Они познакомились, папа вышел вместе с ней из троллейбуса и попросил разрешения проводить до дома. Они шли, болтали обо всем на свете. И вдруг мама выпалила то, о чем постоянно думала и что уже не могла держать в себе. Может быть, просто сработал эффект попутчика, когда ты постороннему человеку рассказываешь что-то сокровенное, очень личное. В общем, она поделилась: «Ты знаешь, у меня никогда не будет детей». Не понимаю, как это могло получиться, но мой папа, который был бой-пацаном, почему-то ей ответил: «Да у меня еще и не такие беременели!»

Позже мама рассказывала мне: «Эти слова твоего отца неожиданно вселили в меня такую уверенность, что уже на следующий день в мой обеденный перерыв мы пошли в ЗАГС подавать заявление».

Мои родители – абсолютно разные люди. Папа – очень веселый, юморной, а мама – жутко серьезная и ответственная. Не знаю, что у них общего, но судьба все равно связала их. И главное – не зря. Несмотря на прогноз врачей, мама в браке с папой родила троих детей: двух сыновей и дочку. Помогла любовь. И вера.

Я тихо ненавидел себя за то, что творилось в моей голове

– Мама рассказывала, что когда я родился, несколько минут не дышал. Врачи пытались меня как-то реанимировать. И эти первые мгновения моей жизни показались маме вечностью. Потом я все-таки закричал, заплакал. Меня буквально вытащили с того света.

А спустя несколько недель мама вдруг заметила, что у меня не разжимаются кулачки. Оказалось, что с момента, как появился на свет, так ни разу и не распрямлял пальцы. Теперь мне кажется, что я продолжаю жить со сжатыми кулаками: ничто в этой жизни мне не дается просто так, за все приходится бороться.

С детства я понимал, что нужно много трудиться для того, чтобы у тебя было то, что ты хочешь. Например, я долго мечтал о футбольных бутсах – родители зарабатывали немного и не могли мне их купить. Потом я точно так же мечтал о велосипеде, о модной одежде, да много о чем! Я начал работать уже в 15 лет – пел сразу в трех ресторанах, а утром бежал на занятия. Практически не спал, но помогал отцу содержать нашу большую семью. И это было только первой ступенькой, которая настроила меня на борьбу. Потом в Москве я пять лет пытался пробить головой стену, бился в заваренные автогеном двери российского шоу-бизнеса, но что бы я ни делал, они не открывались – мои песни не брали на радио, меня вырезали из всех телеэфиров.

Это была каторга, которая, казалось, никогда не закончится. Ведь для артиста нет ничего страшнее, чем невозможность реализоваться. Я боролся каждый день и очень старался не опустить руки, и в конце концов это принесло колоссальный результат, оправдывающий все мои усилия. Кто мог подозревать, что Леха Воробьев, мальчишка из Тулы, который играет на аккордеоне, к 23 годам уже успеет поучиться в Школе-студии МХАТ, сняться в 15 картинах, где сыграет главные роли, и подписать контракт с одним из лучших музыкальных продюсеров в мире?

Весной 2009 года я подал заявку на участие в «Евровидении» от России, и в этот же момент меня утвердили на роль в одном голливудском фильме, кажется, он назывался «Игра на убывание», где я должен был сыграть хоккеиста-европейца. Мой продюсер Катерина Гечмен-Вальдек приложила кучу усилий для того, чтобы я получил эту роль, меня уже ждали в Лос-Анджелесе подписывать контракт. Для Катерины это был вопрос решенный: о чем тут можно думать? Люди годами работают, стремясь попасть в Голливуд, а у меня роль уже в кармане. Катерина не раздумывая обратилась на Первый канал, чтобы снять мою кандидатуру с конкурса. Я, узнав об этом, понял: без кино я могу жить, а без музыки – нет. В тот момент «Евровидение» казалось мне чем-то гораздо более важным. Я написал письмо на Первый и остался в Москве участвовать в отборе. Сделал выбор в пользу музыки: ведь я с детства занимался ею и ставил на первое место в своей жизни. Я думал о том, что если уеду в Америку и окончательно стану актером, дома, в России, моя певческая карьера уже никогда не сложится. Тогда я считал, что поступаю правильно. И зря.

В итоге я пролетел и там и там: когда на «Евровидение» отправили другого человека, в Голливуд ехать было уже поздно.

Наступил невероятно тяжелый период: я думал, что больше никогда не буду петь. И даже начал курить. Мне просто хотелось убить свой голос. Катерина, узнав об этом, была в ужасе.

Тот отрезок своей жизни я называю великой депрессией. Потому что когда твой талант никому не нужен – он начинает мешать жить. В какой-то момент я стал тихо ненавидеть себя за то, что все, что есть в моей голове, – это музыка.

Слава богу, Катерина своих не бросает. По ее совету я начал усиленно заниматься актерской карьерой, учиться, стал много сниматься в кино. Работал, помогал семье, потому что отца уволили с работы из-за кризиса. Я снимался в трех картинах одновременно, старался заполнить работой каждый день, но музыка все равно не отпускала. Катерина, видя мои страдания, переживала больше меня: за эти годы я стал для нее уже все равно что сыном.

Сыграв в фильме Федора Бондарчука «Фобос», я записал к нему саундтрек, на который потом был снят клип. Во время гастролей Лары Фабиан в России этот крутящийся по телевидению клип увидел ее шведский агент, который оказался другом РедУана, знаменитого музыкального продюсера, работающего с Леди Гага, Энрике Иглесиасом, Дженнифер Лопез, Ашером и другими суперзвездами. Несколько месяцев РедУан присматривался ко мне на YouTube, а потом связался с Катериной и сказал, что хочет со мной работать. Когда я узнал, это показалось мне какой-то дикой шуткой, бредом.

Практически сразу РедУан решил помочь мне построить международную карьеру. для того чтобы подписать контракт с одним из лучших продюсеров в мире, мне понадобилось всего две встречи, а на то, чтобы попасть в эфир радиостанций моей родной страны, ушло 5 лет!

Самое смешное, когда наш с РедУаном англоязычный сингл «Get You» предложили на одну популярную радиостанцию России, нам ответили, что это неформат. В ответ захотелось рассмеяться. В их эфире каждая вторая звучащая песня – хит РедУана в исполнении западных артистов. А вот моя песня – неформат, несмотря на то что она уже звучит в европейских радиоэфирах! И тогда я успокоился: стало очевидно, что дело совсем не в музыке. У нас в шоу-бизнесе действительно другие, собственные законы, не зависящие от качества музыки.

Теперь я могу спокойно ехать на «Евровидение», и несмотря на то что победа у России уже есть, я сделаю все, чтобы достойно представить свою страну и новый проект РедУана. Сделаю первый шаг в новую жизнь, где мне все придется начинать с нуля.

Я не могу окунуться в любовь с головой

– Ради работы я жертвую абсолютно всем. Фактически сейчас я ставлю на кон всю свою жизнь. Да и все личное летит в трубу – что уж тут говорить…

Но семья – это самое важное, что есть у человека. Я очень люблю и ценю родителей, брата, сестру. И уже сейчас потихоньку задумываюсь о том, что нужно создавать фундамент для моей будущей семьи – жены и детей. Именно поэтому для меня, как для мужчины, работа сейчас стоит на первом месте – я собираю багаж, с которым потом пойду по жизни.

Личные отношения, как и работа, требуют труда, каких-то усилий, а я сейчас всю свою энергию трачу на карьеру. В ближайшее время я просто не имею права расслабиться, окунуться в любовь с головой, бросить все и заняться личной жизнью. Я не позавидую ни одной девушке, у которой отношения с артистом, потому что он по своей натуре принадлежит не ей, а работе. Нужно быть героиней, женой декабриста, чтобы сохранить любовь.

Я уже многое знаю об Оксане, уверен в ее чувствах, но не знаю, сможет ли она терпеть подобное положение дел долгое время. Сейчас наше будущее зависит только от нее – если она захочет ждать и терпеть, все будет хорошо.

При этом я понимаю, что у Оксаны есть ребенок, поэтому в полной мере женой декабриста не станет точно – она не предоставлена самой себе, несет ответственность за своего сына. Филипп – замечательный, потрясающий мальчик, мы нашли с ним общий язык. Надеюсь, что он и дальше будет частью моей жизни.

Я совсем не знаю, что нас ждет с Оксаной. Наша профессия дала нам шанс быть вместе – мы познакомились на съемочной площадке фильма «Самоубийцы». А что будет дальше – одному Богу известно. У каждого из нас был очень большой бэкграунд, каждый многое пережил, многое понял. Именно поэтому сейчас мы очень стараемся друг для друга: поддерживаем, заботимся и идем на компромиссы.

Я мечтаю о том, чтобы лет через десять у меня был большой дом, любимая жена и куча детей, которые бегали бы по зеленой лужайке и играли с большой собакой. И чтобы возле дома стоял розовый «кадиллак» моей мамы – такой же, какой мой кумир Элвис Пресли подарил своей. Я все сделаю для этого.

Ксения ПАДЕРИНА, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»), фото Владимира Бязрова