Герхард Отт к пониманию смешения цветов в смысле Гёте

В моих руках оказался перевод (практически подстрочник) работы Герхарда Отта (Базель: Издательство «Цбинден», 1965)., где предпринята серьезная попытка разобраться в теориях и экспериментах Гёте, Ленда и других сторонников неньютоновского подхода к цвету. Здесь я публикую с небольшой редакцией и незначительными сокращениями последнюю главу этой работы, в которой Отт делает сенсационное заявление:

Не существует аддитивного и субтрактивного смешения цветов, противоположных друг другу по сути, есть единый закон цветообразования, по-разному проявляющийся в разных условиях!

К ПОНИМАНИЮ СМЕШЕНИЯ ЦВЕТОВ В СМЫСЛЕ ГЁТЕ

Герхард Отт

Правильная постановка понятий

о так называемых «слагаемом» и «вычитаемом» смешении цветов

В современной физике, а также в технике цветной фотографии, многоцветной печати и новейшего цветного телевидения приходится сталкиваться с понятиями так называемых «слагаемого» и «вычитаемого» смешения цветов[1]. Эти понятия образованы на основании того, что обнаруживается при попытках описания и понимания красочных явлений в опытах с двумя или более проекционными лампами с цветными фильтрами, которые совместно освещают белую поверхность экрана.

Данный эксперимент в его простейшем виде можно выполнить так (посредством введения круглой формы изображений светового тела с применением смененных рамок), что соответствующие цветные поверхности появляются как отчетливо ограниченные цветные кружки. Если при этом способе помещают, например, перед отверстием одного проектора желтый фильтр, а перед отверстием другого голубой[2] фильтр, то при параллельно направленных аппаратах на экране возникают, прежде всего, друг возле друга желтый и голубой кружки. Однако если проекционные аппараты поставить под известным углом друг к другу так, чтобы цветные кружки частично перекрывали друг друга, то на перекрывающихся зонах непосредственное впечатление внешних чувств обнаруживает почти белую поверхность. Она является тем больше белой, чем больше сила света цветных ламп.

В этом случае говорят о некоем «слагаемом смешении цветов» и формулируют следующий тезис: цвета от двух ламп – желтый и голубой – при смешении слагаются и дают белый цвет. Если для двух цветных освещений выбирают к тому же еще два таких цвета, из которых желтый более насыщенный и поэтому слегка переходит в оранжеватый, а голубой также несколько усилен, то впечатление «белого» в перекрывающихся зонах становится еще более убедительным и очевидным, более ярко выступая по отношению к оставшимся одноцветным зонам обоих цветных кружков – желтого и голубого. Этот выдвинутый тезис кажется строго доказанным посредством простого эксперимента.

Противопоставим теперь этому эксперименту другой. Поставим друг перед другом те же самые цветные фильтры желтого и голубого цвета и пропустим через них свет от одной лампы. Теперь уже отчетливо появляется зеленый цвет – зеленый кружок, если световое тело ограничено тем же самым образом. Этот зеленый цвет воспринимается также еще более отчетливо при усилении светосилы лампы. И вот, в этом случае образуют представление, что при прохождении бесцветного света через два фильтра, от этого «белого света» абсорбируются некоторые содержащиеся в нем самом мыслимые составные цвета и остается как цвет лишь то, что «затем еще видно», то есть зеленый цвет. Тогда говорят о некоем «вычитаемом смешении цветов» и рассматривают этот процесс, опять-таки следуя при этом впечатлению внешних чувств, как совершенно отличающийся от первого. Следовательно, в то время как в первом случае оба «цветных света» – желтый и голубой – должны просуммироваться в «белый свет», во втором случае, благодаря некоему роду процесса вычитания из «белого света», должен остаться зеленый цвет – старое ньютоновское представление о том, что в «белом свете» уже содержатся все цвета, сыграло роль крестного отца, как видно, также и при образовании этих понятий, то есть, эти последние получаются как своего рода закономерное следствие из первого. Это положение держится так прочно потому, что обычно не достаточно замечают, как основное представление Ньютона, которое так резко подвергалось критике со стороны Гёте, действует направляющим образом во всех областях цветовых явлений. В особенности действует оно при образовании понятий о слагаемом и вычитаемом смешении цветов.

Если мы, таким образом, последуем за обычным сегодня воззрением, то мы должны будем сказать: так как здесь, при обоих обсуждаемых опытах, которые каждый может легко проверить, приходят к совершенно разным результатам наблюдения, то представляется правомерным провести ясное различие между этими двумя родами смешения цветов.

1. «Слагаемое смешение цветов», которое получается при «сложении» двух «цветных светов» и для которого, например, должно быть действительным положение: желтый и голубой цвета при «слагаемом смешении» дают белый цвет.

2. «Вычитаемое смешение цветов», которое получается как остаток посредством вычитания цветов из «белого света» и для которого имеет силу совсем другое положение: желтый и голубой цвета при «вычитаемом» смешении дают зеленый цвет.

Однако, последнее положение имеет силу не только для того случая, когда, как это было нами упомянуто, перед одной лампой одновременно установлены друг за другом желтая и синяя пленки, но также и в других случаях, когда, например, накладывают акварельные желтую и синюю краски друг на друга, то также возникает зеленый цвет, в чем может удостовериться каждый; возникает зеленый цвет также и тогда, когда при многоцветной печати печатают друг на друге желтую и синюю краски. К этому положению приходят также и в цветной фотографии и производят, например, зеленый цвет посредством прохождения света через два наложенные друг на друга фильтра желтого и синего цвета. Короче говоря, «вычитаемое» смешение цветов применяется повсюду там, где используются физические краски[3], произведенные химически; а при цветном освещении, например, сцены пользуются «слагаемым» смешением цветов.

Эти факты вели к тому, чтобы в дальнейшем постулировать принципиальное различие между смешением физических красок (достигаемое, например, посредством установки друг за другом цветных фильтров, посредством акварельных красок, многоцветной печати, устройств для цветной фотографии и др.) и смешением цветных источников света. И провозгласили, что это различие, очевидно, существует именно вследствие полного различия этих феноменов и должно строго приниматься во внимание.

При более точной проверке представленных здесь воззрений можно заметить примечательное противоречие этих двух достаточно определенных высказываний. Рядом с приведенным положением – «желтый и синий цвета при их слагаемом смешении дают белый цвет» – находится также признаваемое физиками понятие о так называемых «дополнительных цветах». Это понятие является, опять-таки, следствием ньютоновского воззрения о том, что в «белом свете», мол, уже содержатся все цвета, и, стало быть, каждому цвету, который изымается из «белого света», соответствует некий другой цвет, составленный из всех оставшихся, и он опять, мол, дополняет выделенный цвет до «белого». Эти цвета называли поэтому «дополнительными» цветами, что означает цвета, взаимно дополняющие друг друга до белого цвета! В качестве таких пар цветов, по общему мнению, существуют пары желтый – фиолетовый или синий – оранжевый (красно-желтый), а также синий – желтый (или соответственно желтый — синий). Следовательно, с точки зрения сегодняшней физики без дальнейших объяснений считают, что желтый и синий цвета «слагаются» в белый цвет (а при «вычитаемом» смешении – в зеленый), и что наряду с этим пары дополнительных цветов – желтый и фиолетовый или, соответственно, синий и оранжевый (красно-желтый) взаимно дополняют друг друга до белого цвета. При таком положении вещей, которое обнаруживает неразрешимые противоречия, можно обратить внимание на то, действительно ли уже образовавшиеся представления постигают феномены или же, быть может, здесь теория спешит обойтись без более тщательных наблюдений.

Укажем еще на следующее. Как известно, «цветной свет в самом чистом виде предстает, прежде всего, в спектре, который образуется в следующей последовательности цветов: красный –оранжевый – желтый – зеленый – синий – индиго – фиолетовый[4]. Если очень узкий световой цилиндр пропустить через призму, тогда его отображение появится как расплывчатая непрерывная цветная полоса. Эти «чистые» спектральные цвета считались особой категорией цветов и они представлялись в качестве тех самых исходных цветов, смешение которых осуществлялось согласно закономерности «слагаемого» смешения, в то время как все другие цвета, подчиняющиеся закономерности «вычитаемого» смешения, трактовались как «нечистые» физические краски. И тогда было установлено еще более примечательное правило для различия этих областей цветов: чистые спектральные цвета смешиваются только «слагаемым» образом; физические краски (пигменты) смешиваются только «вычитаемым» образом. Вместе с этим утверждением (которое, как думали, должно верно схватить основные феномены), всю сферу цветовых явлений разделили на две противоположные области. И здесь физика хотела, собственно, иметь дело только с «чистыми спектральными цветами», определение которых производилось на основе длин их волн; в живописи же пользовались, например, акварельными красками, масляными и т.д., так что тем самым опять-таки возникло радикальное различие между действительностью цвета в науке (физике) и в искусстве (живописи). Обе эти области были строго отделены друг от друга и их проявления в отношении цветов были строго подчинены двум различным, не связанным друг с другом, областям бытия. Луна, предрасположенная к единству царства цветов (например, в гетевском смысле), и философия, стремящаяся к внутренней связи науки и искусства, видели себя при этом положении вещей поставленными перед прискорбной пропастью. Гораздо глубже, чем обычно думают, именно это воззрение на совершенно различное существование спектральных цветов и физических красок (с их различным «слагаемым» и «вычитаемым» смешением), разлагающим образом действовало и действует еще также сильно сегодня в том же смысле на мировоззрение, охватывающее воедино науку и искусство. Найдутся ли непреложные факты, благодаря которым можно отделаться от такого положения вещей?

Внешнее чувственное впечатление, по-видимому, оправдывает воззрение о существенном различии законов смешения у спектральных цветов и у физических красок. И однако, хотя сперва и останавливаешься перед этой разверзшейся пропастью, тем не менее, возникает непростой вопрос – нельзя ли иначе справиться со сложившейся ситуацией?

Эта загадка может стать тем более гнетущей, когда оказывается, что эффекты «слагаемого смешения цветов», как это обнаруживается, могут идти еще дальше и в зрительном опыте действительно вполне радикально противопоставить их опытам со смешением физических красок (пигментов). Можно проделать опыт с двумя отдельными лампами, одна из которых снабжена красным, а другая зеленым фильтром, и которые вместе освещают определенную плоскость экрана. В перекрывающейся зоне получается теперь явный желтый цвет, в то время как при опытах с теми же самыми цветами при наложении друг на друга физических красок получают грязно-серый, в котором в крайнем случае можно различить желто-серый оттенок. Соответственно, при «слагаемом смешении» цветов из фиолетового и зеленого получают синий цвет, из фиолетового и красно-желтого (оранжево-красного) – кармино-красный или пурпурно-красный; между тем всякий раз при смешении физических красок тех же цветов, то есть, значит, при «вычитаемом смешении», опять-таки получают грязно-серый цвет, но только с синеватым или пурпурным оттенком. Следовательно, результаты «слагаемого смешения» цветов являют совершенно иную закономерность, чем смешение соответствующих физических красок (при «вычитаемом» их смешении). Две отдельные лампы с красным и зеленым фильтрами дают по закону «слагаемого смешения» цветов – желтый цвет; напротив, те же самые фильтры, расположенные один за другим перед одной лампой, дают грязно-серый цвет согласно «вычитаемому смешению»!

Остается проделать еще дальнейшие опыты, чтобы как будто окончательно доказать полную противоположность спектральных цветов и физических красок. Если заслонить три лампы, каждую в отдельности, красным, зеленым и сине-фиолетовым фильтрами, то на перекрывающейся зоне получается излучающийся светлый белый цвет. А если те же самые три фольги поставить друг за другом перед одной лампой или смешать три пигмента такого же рода, то есть наложить друг на друга три такие краски, то получается очень темный черно-серый цвет! Следовательно, эти явления ведут себя полярно противоположным образом по отношению друг к другу.

По-видимому, невозможно ничего иного, кроме как примириться с таким положением: в царстве цвета имеются две совершенно различные области с совершенно различными законами, и будет непозволительным и ненаучным, если эти опыты из одной области цвета переносить в другую. Ведь каждый живописец знает, что путем смешения трех цветов – желтого, синего (голубого) и пурпурного (кармино-красного) – можно получить промежуточные цвета – зеленый, фиолетовый (синевато-красный) и оранжевый (желтовато-красный), а также и просто красный, и затем, в конце концов, все цветовые оттенки; так что в области живописи (а также в цветной печати и цветной фотографии!) можно исходить из этих трех основных цветов – желтого, синего (голубого) и пурпурного (кармино-красного). Их обозначают как первичные цвета, из которых путем смешивания получают зеленый, фиолетовый, оранжевый («красный») как вторичные цвета, то есть, в точности наоборот тому, что при «светящихся цветах».

На этом был основан также и цветовой круг Гёте, который он потрудился даже сам построить из спектральных цветов. И в гетевском смысле к позитивному (светловому) спектру принадлежат красный –желтый – зеленый – синий – фиолетовый, а к негативному (темновому) спектру – синий – фиолетовый –пурпурный – красный.

Итак, в смысле воззрения Гёте означенная пропасть между двумя областями цветов не имеет места, ибо зеленый цвет позитивного спектра и пурпур негативного спектра возникают у него точно таким же способом из смешения спектральных цветов – желтого и голубого или, соответственно, красного и фиолетового, – значит «вычитаемым» образом, как у физических красок[5].

Гёте, конечно, не изучал подробно те эффекты, которые возникают при взаимном перекрытии раздельно действующих цветных освещений; а такие явления, которые обозначаются сегодня как «слагаемое» смешение цветов, в его кругозоре выступают не достаточно отчетливо. Что чрезвычайно поразительно, так это то, что первичными цветами при смешении от двух ламп являются как раз те самые цвета, которые при «вычитаемом» смешении получают как новые цвета, или вторичные, а именно: красный, зеленый и фиолетовый. В самом деле, при перекрытии цветного света, исходящего от двух отдельных цветных ламп, получают:

Красный и зеленый дают желтый

Зеленый и фиолетовый дают голубой

Фиолетовый и красный дают пурпур

Это значит, что здесь желтый, голубой, пурпур являются вторичными цветами.