Хроника Победы. Последний день фюрера

30 апреля в Берлине под угрозой наступления Красной армии покончил с собой поджигатель Второй Мировой войны — фюрер нацистской Германии Адольф Гитлер.

Уже с начала 1945 года Германия находилась в критическом положении. Еще 12 января на Восточном фронте Красная армия начала Висло-Одерскую наступательную операцию, в ходе которой к 3 февраля 1945 форсировала Одер и захватила знаменитый Кюстринский плацдарм. Линия фронта на востоке после этого стала проходить всего в 62 километрах от Берлина. Кроме того, 13 февраля 1945 пал Будапешт — последняя надежда Гитлера на оттягивание значительных сил Красной армии от Берлинского направления. В спешке немцы попытались провести Восточно-Померанскую операцию, которая также к 4 апреля 1945 года закончилась катастрофическим поражением.

На Западном фронте 25 декабря 1944 года немцы были вынуждены прекратить Арденнскую операцию из-за нехватки топлива, боеприпасов и живой силы. После чего они активно перешли к обороне так называемого «Арденнского выступа» самой западной точкой которого являлся Бельгийский городок Динан. 3 января 1945 года союзники перешли в контрнаступление и к 29 января полностью срезали «Арденнский выступ». 8 февраля 1945 года англо-американские части перешли Западную границу Германии начав Маас-Рейнскую операцию. К 22 марта 1945, форсировав Рейн, они закрепились на его правом берегу.

В Италии итало-германские войска под натиском союзников бессистемно отступали на Север. 6 апреля 1945 года началась Северо-Итальянская операция союзников по вытеснению итало-германской группировки из Альп и северного берега реки По.

Гитлер прибыл в Берлин утром 16 января 1945 года из своей ставки «Гнездо орла» в Лангенхайн-Цигенберге, где он пробыл с 10 ноября 1944 по 15 января 1945 года после оставления своей основной ставки «Волчье логово» в Восточной Пруссии вследствие стремительного приближения советских войск. Изначально он расположил свой штаб в центре Берлина, в здании Рейхсканцелярии по адресу Вильгельмштрассе, 77.

Однако, вследствие ежедневных массированных налетов союзнической авиации на Берлин, через несколько дней Гитлер был вынужден полностью перенести свой штаб под землю — в пресловутый фюрербункер.

До середины марта 1945 Гитлер периодически покидает свой штаб, поднимаясь наверх в здание Рейхсканцелярии. Однако последний раз Гитлер посещает ее 15 марта 1945 года, тогда вследствие начала налёта союзнической авиации Гитлер едва успевает спуститься назад в бункер, и с того дня, по словам очевидцев, решает больше не покидать пределы бункера.

30 января 1945 Йозефу Геббельсу удается организовать радиотрансляцию из фюрербункера и Гитлер в последний раз в своей жизни обращается с речью к немецкому народу, в которой в частности в последний раз обвиняет западные державы в развязывании войны, а также призывает сражаться до последнего ради «окончательной победы».

По словам очевидцев, когда 13 февраля 1945 года, Гитлеру в фюрербункере сообщают о падении Будапешта, он приходит в бешенство, обвиняя своих военных в предательстве. По словам очевидцев, Гитлер все еще не теряет надежды на «чудесное спасение», однако иногда в его речи проскакивают фразы о его скором конце. По словам очевидцев, Гитлер начинает сравнивать себя с Фридрихом II говоря, что он, как и Фридрих, без сомнений сможет разгромить врага сначала на Востоке, а потом на Западе. В эти же дни он приказывает доставить в свою комнату в бункере большой портрет Фридриха, а также труд британского историка XIX века Томаса Карлейля «История Фридриха Великого».

14 февраля 1945 Гитлер, узнав об окружении Бреслау, раздраженно приказывает удерживать его любой ценой и оборонять до последнего солдата, угрожая в случае сдачи города «отдать всех солдат до последнего под трибунал».

19 февраля 1945 Гитлер вместе с Геббельсом приказывает министру вооружений Альберту Шпееру перейти к «тактике выжженной земли». Шпеер, видя откровенный психоз в словах фюрера, решил тайно саботировать это распоряжение. Причем, узнав позднее о невыполнении данного приказа, Гитлер тем не менее, не применит никаких мер воздействия или наказания по отношению к Шпееру.

6 марта Гитлер приказывает самому боеспособному соединению немцев на восточном фронте — 6-й танковой армии СС под командованием Йозефа Дитриха незамедлительно разгромить 3-й Украинский фронт, пробиться к Дунаю, а затем к Будапешту и занять его. Задача эта и не была выполнена из-за недостатка техники и горючего, хотя 6-й танковой армии удалось прорвать советскую оборону и углубиться во фланг 3-го украинского фронта на ширину 4 и глубину 30 километров. 14 марта 1945 Гитлер в бешенстве приказал солдатам и офицерам дивизии спороть с униформы все элитные нашивки. Разжаловать целую армию — явный признак неадекватности «первого полководца» рейха.

7 марта Гитлер в бункере узнает о том, что союзникам удалось захватить один из мостов через Рейн в целости и невредимости — у отступающих в спешке немецких войск просто не хватило взрывчатки и времени подорвать его. Эта новость приводит его в бешенство, по его личному приказу военно-полевой суд в этот же день расстреливает пятерых солдат и офицеров, «назначив» их ответственными за неподрыв моста. Люфтваффе получает приказ разрушить мост. При атаке были сбиты несколько самолетов.

18 марта Гитлер вызывает к себе в бункер фельдмаршала Альберта Кессельринга, которого в тот же день назначает командующим Западным фронтом, отстранив от командования «бездарного и сонного» Герда фон Рундштедта. Кессельринг принимает фронт — и ознакомившись с обстановкой, понимает, что попросту бессилен что-то изменить.

19 марта Гитлер принимает в бункере Альберта Шпеера, празднующего свой день рождения, которому дарит собственный портрет с автографом, который, по словам очевидцев, сам же долго не может поставить из-за сильно трясущихся рук. После чего, заслушав доклад Шпеера о состоянии промышленности Рейха впадает в шоковое состояние и долго отказывается верить рейхсминистру, убеждая его самого поверить в «окончательную победу Германии».

21 марта Гитлер получив доклад Кессельринга о том, что на Западном фронте многие солдаты без всякого сопротивления сдаются в плен союзникам, впадает в ярость. После чего Кессельринг под диктовку Гитлера записывает приказ фюрера по «дезертирам, трусам и предателям». В приказе говорится, что «любой немецкий солдат самовольно покинувший позицию, либо сложивший оружие без боя до последнего патрона, или же, не будучи раненым, сдавшийся в плен, признаётся в Рейхе предателем. Сам солдат в случае обнаружения его, полевой жандармерией подлежит немедленному расстрелу на месте. Семье прекращается выдача любого денежного пособия от государства». Однако данный приказ практически не улучшил положение западного фронта и тот продолжил разваливаться. Напротив, усилилось дезертирство: солдаты стали сбегать домой, чтобы спрятать свои семьи от репрессий.

28 марта Гитлер с формулировкой «по состоянию здоровья» освободил от должности начальника генерального штаба сухопутных войск Хайнца Гудериана, назначив на его место генерала Кребса. Гудериану же он порекомендовал «подлечить нервы», ссылаясь на. «слишком панические и не оптимистичные» ежедневные отчеты. По словам очевидцев, выйдя из комнаты Гитлера Гудериан сказал, что «нет в Германии такого места, куда бы через три дня не могли прийти русские или их союзники».

31 марта Гитлер, после длительной беседы с Геббельсом, отстраняет от должности имперского шефа прессы НСДАП Отто Дитриха с формулировкой «в связи с утратой доверия». По словам самого Дитриха, это произошло потому что он отказался поддержать дискредитацию союзников в немецких газетах, а также выступил за упразднение Вервольфа, чем вызвал у Гитлера приступ натурального бешенства.

2 апреля Гитлер получив новость об окружении англо-американскими войсками группы армий «В» в районе Рура приказывает им через Гиммлера стоять насмерть и «стрелять в спину любого, кто поднимает белый флаг!».

5 апреля Гитлер получает доклад о начале штурма Вены Красной армией. Гитлер пришедший в ярость кричит — «Вена не должна пасть, она никогда не будет советской!» — после чего отдает приказ удерживать Вену любой ценой.

10 апреля Гитлеру докладывают о падении Кёнигсберга, после чего он в ярости объявляет всех участников обороны «трусами и предателями», а коменданта города Отто фон Ляшa заочно приговаривает к расстрелу.

11 апреля Гитлер всё ещё не веря, что главной целью Красной армии будет Берлин подписывает приказ о снятии с обороны столицы и направлении в Чехословакию четырёх танковых дивизий под командованием генерал-фельдмаршала Фердинанда Шёрнера.

13 апреля министр пропаганды Йозеф Геббельс приносит Гитлеру новость о смерти американского президента Франклина Рузвельта, чем приводит фюрера в восторг. По словам очевидцев Гитлер впервые за долгое время хохотал и кричал: «Это должно было случиться, теперь победа будет моей, я выиграю войну!». По его приказу всем находившимся в бункере было роздано по бокалу шампанского, и даже был накрыт импровизированный банкет. В тот же вечер Гитлеру сообщают о падении Вены. После чего, по словам очевидцев, Гитлер со словами — «Этого не может быть!» — хватается за сердце и валится с ног на диван в своей комнате. Личному врачу доктору Мореллю едва удаётся привести фюрера в чувство.

15 апреля Гитлер официально объявляет Берлин городом-крепостью заявляя в своем воззвании к немецкому народу следующее: «Если каждый немецкий солдат правильно исполнит свой долг, то Красная армия обязательно будет обращена в бегство и Европа никогда не станет советской!»

16 апреля 1945 года в 3:01 ночи войска маршала Георгия Жукова начали Берлинскую наступательную операцию. Обрушив всю свою мощь на группу армий «Висла» находящуюся под командованием генерал-полковника Готхарда Хейнрици и державших оборону на Зееловских высотах. В ходе ожесточенных боёв к 19 апреля Красной армии удалось овладеть высотами. Все эти три дня Гитлера держали в неведении постоянно сообщая ему, что «перемен на фронте не было».

Однако утром 20 апреля войска Жукова, находящиеся всего в 17 километрах от фюрербункера, начинают массированный артиллерийский обстрел города из тяжёлых орудий. По словам очевидцев, Гитлер в смятении практически выбежал из своей комнаты и подбежав к одному из своих адъютантов он буквально прокричал ему: «Что происходит? Откуда эта пальба?!» — на что сначала получил поздравления со своим 56-м днём рождения, а затем доклад от своего адъютанта о том, что это — русская артиллерия.

Гитлер в ярости закричал: «Русские всего в 17 километрах от центра, а мне не докладывают!?», после чего волочащейся походкой он удалился в свои покои и впал в тоску.

Около 12:00 Гитлер в последний раз в своей жизни поднялся из бункера во двор Рейхсканцелярии, где его встретили несколько десятков юношей из гитлерюгенда, в которых он долго вглядывался остекленевшими глазами и пытался судорожно похлопать по плечам и щекам и приободрить. По словам одного из стоявших в той шеренге, 12-летнего Альфреда Чеха награжденного Железным крестом 2-го класса, Гитлер пожал им всем руки, после чего одобрительно похлопал Альфреда по щеке и сказал: «Когда из этих руин вырастет новая Германия, вы станете её героями!». Затем фюрер, тщательно пытаясь скрыть сильную дрожь левой руки, волочащейся походкой вернулся в бункер.

В 14:00, в конференц-зале в фюрербункере началось крупное совещание с участием Германа Геринга, Иоахима фон Риббентропа, Карла Дёница, Эрнста Кальтенбруннера, Альберта Шпеера, Вильгельма Кейтеля и Ганса Кребса. На совещании, после обсуждения сложившейся ситуации, Гитлер яро отвергает все предложения скрыться в Баварии или на севере Германии под охраной СС, говоря, что будет сражаться «до последнего вздоха в Берлине», и отправится на север Германии лишь после разгрома Красной армии у его стен. После чего, Гитлер приказывает Дёницу заняться организацией сопротивления на севере Германии, Геринга он направляет для организации обороны в Баварию.

Кальтенбруннер, Геринг и Риббентроп, под различными предлогами покидают комнату совещания раньше времени. По словам последнего: «к этому времени нам стало ясно, что Гитлер практически утратил всяческое понимание реальности и жил уже лишь своими фантазиями».

Последним приказом отданном на совещании стал приказ Кребсу проследить за подготовкой наступления 4-й танковой армии при поддержке 3-й танковой армии на позиции Красной армии, для её «полного и окончательного обращения в бегство и разгрома». Все присутствующие понимали, что приказ невыполним, так как обе армии едва держали оборону, однако возражать Гитлеру не стали.

Приблизительно в 16:30 Гитлеру сообщают, что Группа армий «B» находящаяся под командованием Вальтера Моделя в полном составе — 375 тысяч душ! — прекратила биться и сложила оружие в районе Рура. Пришедший в ярость Гитлер объявляет всех солдат и офицеров «трусами и предателями родины», а Вальтера Моделя заочно приговаривает к расстрелу. Узнав об этом, Модель застрелился сам.

Около 17:00 Гитлер сослался на усталость и удалился в свои покои, а к шести вечера уже уснул. Хозяйкой банкета по поводу дня рождения фюрера осталась его невеста Ева Браун. Праздник получился горьким — несколько раз его прерывал обстрел Берлина советской артиллерией.

В 9:30 утра, советская артиллерия вновь наносит по Берлину мощный удар. Разрывы снарядов будят Гитлера, и тот по телефону правительственной связи узнает от генерала Карла Коллера, что советская артиллерия бьет по центру города прямой наводкой с расстояния в 15 км от фюрербункера. Гитлер вновь приходит в ярость, крича, что «его окружают бездарные предатели, которых давно стоило бы перевешать!».

На дневном совещании он приказывает связаться с генералом войск СС Феликсом Штайнером, который должен по плану Гитлера «немедленно, начать энергичное и не ослабевающее наступление на позиции Красной армии. В случае невыполнения приказа велит «Штайнера казнить как предателя!».

На следующий день Гитлер встал около 9:00 утра. Заслушав доклад об обстановке, он, к удивлению участников совещания, остается абсолютно спокойным, говоря, что «наступление Штайнера сможет стабилизировать фронт!». Однако после длительной паузы слово неуверенно берет генерал Кребс, который сообщает ему, что «Штайнер отказывается идти в наступление, ссылаясь на то, что его войска едва держат оборону!». После несколько секундной паузы Гитлер буквально взрывается вспышкой гнева. По словам очевидцев, он с криком «Наступление Штейнера было приказом!» швыряет указку, которой обычно водил по оперативной карте, на стол так сильно, что она разламывается.

После чего Гитлер впадает в неконтролируемый гнев, крича до хрипоты в голосе, что его «окружает кучка презренных лжецов и предателей!», которые кроме того, еще и «осмеливаются нарушать его приказы!». В конце своей речи, немного успокоившись, Гитлер впервые, по словам очевидцев, говорит, что война проиграна, так как «в такой обстановке невозможно командовать!», после чего заявляет, что отныне все могут делать «что хотят», а он «скорее останется в Берлине и застрелится, чем убежит!».

Практически сразу после окончания совещания, около 15:00, в бункер прибывают Йозеф и Магда Геббельс со своими шестью детьми. Узнав о вспышке гнева Гитлера, Геббельс еще раз вяло пытается уговорить того скрыться в своей резиденции в Берхтесгадене. Получив категорический отказ фюрера, он объявляет всем присутствующим, что «на некоторое время» вместе с семьей поселится в фюрербункере рядом с Гитлером.

Вскоре Гитлер вновь благодаря доктору Морелю приходит в себя и приказывает генерал-фельдмаршалу Кейтелю лично прибыть в штаб 12-й армии и передать в руки ее командующему Вальтеру Венку план контр-наступления на советские войска, который должен был осуществляться при поддержке 9-й армии Штайнера. Также он приказывает генерал-полковнику Йодлю перенести штаб Верховного главнокомандования на 20 километров к северо-западу от Берлина в Потсдам, ссылаясь на близость линии фронта.

Около 17:00 Гитлер удаляется в свои покои в сопровождении Евы Браун, своего личного повара Констанции Манциарли, Мартина Бормана, и секретарей Траудель Юнге, и Герды Кристиан, которым в ходе приватной беседы предлагает немедленно, буквально — в течении часа, покинуть Берлин на оставшемся самолете. Однако все отказываются, а Ева Браун заявляет в присутствии всех, что останется с Гитлером до конца и, если нужно, умрет вместе с ним, после чего, на удивление всех присутствующих, Гитлер впервые публично обнимает ее, и целует в губы. После чего он открывает находившуюся в столе аптечку и делится с присутствующими ампулами с ядом.

Около 18:00 Гитлер отдает последний в тот день приказ назначая командующим обороной Берлина Эриха Беренфенгера.

Между 1.00 и 1:30 часами ночи Гитлер получил телеграмму от Германа Геринга находящегося в Берхтесгадене:

Генерал Коллер дал мне сегодня краткий инструктаж на основе сообщений, предоставленных ему генерал-полковником Йодлём и генералом Христианом, в соответствии с которыми вы, ссылались на определенные решения касательно меня, и подчеркнули, что в том случае, если переговоры станут необходимы, мне отсюда вести их будет легче чем Вам из Берлина. Эти данные были настолько неожиданными и серьезными для меня, что я предположил, что в случае отсутствия ответа от Вас до 22:00, я буду обязан считать, что Вы потеряли способность к принятию решений. Я просмотрю условия Вашего указа и приму меры для благополучия народа и Отечества. Вы знаете, что я чувствую по отношении к Вам в этот тяжелейший час моей жизни. У меня нет слов, чтобы выразить свои чувства. Да хранит вас Бог, и пусть, несмотря ни на что, он поможет Вам приехать сюда как можно скорее.

Ваш верный Герман Геринг»

После того как Мартин Борман в присутствии Йозефа Геббельса и Вальтера Хевеля закончил чтение телеграммы, Гитлер некоторое время молчал вглядываясь остекленевшими глазами в стену, а затем разразился гневной тирадой: «Геринг — толстый продажный лентяй! Этот выскочка бросил люфтваффе на произвол судьбы! Его пример позволил коррупции распространиться по всей стране! Я всегда все о нем знал! Этот морфинист смеет заявлять что я не способен принимать решения?! А завтра он объявит меня мертвым?! Да как он посмел предать меня. »

Затем немного успокоившись Гитлер приказал Мартину Борману «лишить Геринга всех полномочий, чинов и наград и поместить под арест, а в случаи сопротивления казнить на месте как предателя!». Геббельс полностью поддержал Гитлера назвав предложения Геринга «попыткой путча», Борман предложил «найти Геринга и застрелить без суда и следствия», Хевель промолчал.

Около 9:00 Гитлеру приходит ложный донос на командующего 56-м танковым корпусом генерала артиллерии Гельмута Вейдлинга, о том, что тот якобы передвинул свою линию обороны на несколько километров западнее советских позиций. Пришедший в ярость Гитлер приказывает доставить Вейдлинга в бункер и расстрелять его «как труса и предателя!». Однако генерал уже предупрежденный о предстоящем аресте лично прибывает в фюрербункер с докладом и добивается аудиенции с Гитлером. После двухчасовых раздумий, около 11:30, Гитлер одобряет доклад Вейдлинга, отменяет приказ о его казни и назначает генерала командующим обороной Берлина, отстранив от этой должности подполковника Эриха Беренфегера.

Затем Гитлер принимает у себя Альберта Шпеера, который, в отличие от других членов ближайшего окружения Гитлера, советует ему остаться в Берлине говоря, что «фюрер должен оставаться на сцене, когда падает занавес». По воспоминаниям Шпеера, к тому времени дисциплина в бункере уже практический перестала существовать, в коридорах бродили толпы пьяных офицеров, которые не занимаются обороной, а истребляют запасы вина и, несмотря на запрет, курят даже когда Гитлер входит в комнату.

Затем Гитлер принимает Иоахима фон Риббенторопа, которого с абсолютным равнодушием отстраняет от должности с формулировкой «в связи с утратой доверия».

Фюрер был болен и выглядел постаревшим лет на 20. «Ссутулившийся, с отекшим лицом болезненного розоватого оттенка. Его левая рука дрожала так сильно, что сотрясалось все его тело. В определенный момент он хотел поднести ко рту стакан с водой, но и его правая рука дрожала так, что он был вынужден оставить попытку», — показал на Нюрнбергском процессе один из свидетелей — Риббентроп.

У Гитлера сводило судорогой левую ногу, и когда это случалось, ему приходилось садиться, для чего за ним ходил адъютант с табуретом. Фюрер начинал волочить ноги и задыхаться, как только проходил несколько метров. Во время покушения, совершенного на него в Растенбурге в июле 1944 года фон Штауффенбергом, фюрера контузило, потому у него часто были головокружения, а его походка напоминала походку пьяницы.

Мечтая, дрожа от злости, отдавая распоряжения, строя грандиозные военные планы — так провел он свои последние десять дней. В последний момент он решил жениться на Еве Браун, которая была его «невестой», а фактически — любовницей с 1930 года. И составил завещание, в котором отдал высокопарное распоряжение отстаивать свое дело, оправдывал свой антисемитизм и назначил правительство, способное продолжать военные действия. Своим преемником он назначил Деница — главнокомандующего морскими силами Рейхсмарине.

Сохранилось подробное описание последних моментов его жизни. Состоялось формальное прощание с обслуживающим персоналом бункера. Одна медсестра попыталась произнести истерическую речь, предрекая ему победу. Гитлер прервал ее хриплым голосом: «Надо принять свою судьбу, как подобает мужчине», — и продолжил пожимать руки присутствующим.

В полдень состоялось военное совещание. Генерал Монке доложил ему, что войска советской армии продолжают вести наступление с севера и юга, пытаясь разделить на две части центр города, единственное место, где им еще оказывали сопротивление.

Артиллерия Советской армии получила короткую передышку, благодаря тому, что целей больше не было. Затопление тоннелей метро на несколько часов задержало продвижение советских войск, но за это пришлось заплатить жизнью тысяч берлинцев, прятавшихся от бомбежек в подземке. Подведя итог сложившейся ситуации, Гитлер пригласил к себе Геббельса и Бормана, сказал им, что сегодня, видимо, покончит с собой. Было 30 апреля.

Затем он позвал полковника Гюнше. Фюрер приказал ему через час, ровно в три дня, находиться перед дверью его кабинета. Он и его супруга покончат жизнь самоубийством, а, когда это произойдет, адъютант обязан удостовериться в том, что оба мертвы и, в случае каких-либо сомнений, выстрелить им из пистолета в голову. После чего полковник должен позаботиться о перенесении тел в сад имперской канцелярии, куда офицеры Кемпке и Баур должны были доставить 200 литров бензина, предназначенных для превращения обоих тел в пепел.

«Вы должны будете удостовериться в том, что вся подготовка была проведена удовлетворительно, и что все произойдет, согласно моим распоряжениям. Не хочу, чтобы мое тело выставляли в цирке, в музее восковых фигур или что-либо подобное. Также приказываю Вам, сохранить бункер в том виде, в котором он находится сейчас, так как хочу, чтобы русские знали, что я находился здесь до последнего момента».

В ночь на 30 апреля доставлен к Гитлеру начальник госпиталя рейхсканцелярии профессор Хаазе.

«Гитлер показал Хаазе три небольшие стеклянные ампулы, вложенные каждая в футляр от винтовочного патрона, — рассказывает присутствовавший при этом Раттенхубер. — Гитлер сказал, что в этих ампулах содержится смертельный, мгновенно действующий яд и что эти ампулы он получил от доктора Штумпфеггера.

Гитлер спросил профессора, как можно проверить действие этого яда. Тот ответил, что можно проверить на животных, например на собаке. Тогда Гитлер предложил позвать фельдфебеля Торнова, который ухаживал за любимой собакой Гитлера — Блонди. «Эта собака, — отметил два года назад Геббельс, — может позволить себе в его бункере все что угодно. В настоящий момент она самое близкое ему существо». Когда собака была приведена, Хаазе раздавил плоскогубцами ампулу и вылил содержимое в раскрытый Торновым рот собаки. Спустя несколько секунд собака начала дрожать и через тридцать секунд сдохла. После этого Гитлер приказал Торнову проверить позднее, действительно ли собака мертва.

Когда мы вышли от Гитлера, я спросил Хаазе, что это за яд в ампулах и гарантирует ли он мгновенную смерть. Хаазе ответил, что в ампулах содержится цианистый калий, действие его мгновенно и смертельно. Это был последний раз, когда я видел Гитлера живым».

Затем к нему пришла Магда Геббельс, лицо которой было искажено страданиями. Она только что говорила с мужем, который убеждал, что им надо уйти из жизни всей семьей, считая и шестерых детей. Магда на коленях умоляла фюрера не покидать их. Гитлер объяснил ей, что, если он останется в живых, то Дениц не сможет заключить перемирие, способное спасти и его дело, и Германию. Магда ушла, слушая крики своих детей, раздававшиеся из самых маленьких комнат на первом этаже.

Около 14.30 Гитлер решил пообедать. Ева, бледная и элегантная, в своем платье синего цвета в белый горошек, чулках серого цвета, итальянских коричневых туфлях, с часами из платины, украшенными брильянтами, и золотым браслетом со вставкой из зеленого камня, проводила его до столовой. Фюрер был одет в черный костюм, носки и туфли того же цвета, единственной светлой нотой в его облике была рубашка светло-зеленого цвета. Ева простилась с ним перед дверью в столовую и предпочла вернуться в комнату, сославшись на то, что у нее нет аппетита.

Во время того последнего обеда вместе с фюрером в столовой находились две его секретарши, остававшиеся в бункере — фрау Траудль Юнге и фрау Герда Кристиан — а также его кухарка-вегетарианка — фрейлин Манзиали. Обед был очень скромный, кушали быстро и молча. Подавали спагетти с соусом, обед продолжался всего несколько минут, и ни одна из очевидиц не помнила, чтобы было произнесено хотя бы слово.

После обеда Гитлер вернулся на свою половину, но в коридоре встретился с самыми близкими соратниками, которые хотели в последний раз проститься с ним. После этого он вместе с Евой ушел к себе в комнату.

Когда все замерли в ожидании звука выстрела, из коридора раздались душераздирающие крики. Это Магда Геббельс в последний раз пыталась спасти свой мир, спасти, прежде всего, своих детей, и боролась с гигантом Гюнше, который был почти два метра ростом, чтобы войти в кабинет Гитлера.

Она не смогла одолеть богатыря-полковника, но все-таки настояла на том, чтобы фюреру передали последнее послание: «Скажите ему, что еще есть надежда, что это сумасшествие — убивать себя, пусть он мне позволит войти и убедить его».

Гюнше вошел в комнату. Гитлер стоял рядом со своим рабочим столом, напротив портрета Фридриха II. Гюнше не видел Евы Браун и решил, что она в ванной комнате, так как раздавался звук льющейся воды. Гитлер холодно ответил: «Я не хочу принимать ее». Это были последние слова Гитлера, которые кто-либо слышал. Спустя десять-пятнадцать минут, между 15.30 и 16.00 в тот апрельский день, 30 числа, 1945 года он был уже мертв. Покончил с собой, выстрелив в голову и одновременно пытаясь раскусить ампулу с цианистым калием. Ева Браун умерла рядом с ним, проглотив яд.

Из показаний свидетелей- пленных немцев:

«Некоторое время мы простояли на одном месте. Внезапно дверь приемной приоткрылась, и я услышал голос главного слуги фюрера штурмбанфюрера СС Линге, который сказал: «Фюрер умер». Хотя я и не слыхал выстрела, я сейчас же отправился через приемную в комнату совещаний и сообщил находящимся там руководителям дословно: «Фюрер умер».

«В это время территория имперской канцелярии уже простреливалась ружейным огнем русских. Я несколько раз заходил в приемную Гитлера и уходил по делам службы, так как обстановка была чрезвычайно напряженная, и я считал своим долгом лично обеспечить должную охрану убежища, ибо каждую минуту можно было ожидать прорыва русских на территорию имперской канцелярии. Примерно в 3–4 часа дня, зайдя в приемную, я почувствовал сильный запах горького миндаля — цианистого калия».

Его заместитель — Хагель сообщил Раттенхуберу о том, что Гитлер покончил с собой. Старший слуга фюрера Линге подошел к нему и подтвердил это. «Нервное напряжение разрядилось депрессией, и я в течение какого-то времени не мог прийти в себя».

«Я поднял тело фюрера, предварительно обернув верхнюю часть одеялом. »

«Все поднялись, вышли со мной в приемную, и тут мы увидели, что выносят два трупа, один из них был завернут в одеяло, другой также, но не полностью. Из одного одеяла торчали ноги фюрера, их я узнал по носкам и ботинкам, которые он всегда носил; из другого одеяла торчали ноги и видна была голова жены фюрера».

«Из состояния оцепенения, в котором я находился, меня вывел шум, и я увидел, что из личной комнаты Гитлера Линге, Гюнше, личный шофер фюрера Кемпка и еще два-три эсэсовца в сопровождении Геббельса и Бормана вынесли трупы Гитлера и Евы Браун, завернутые в серые одеяла. Взяв себя в руки, я отправился следом за ними проводить в последний путь того, кому я отдал 12 лет своей жизни».

«Мы стали медленно подниматься по сорока ступеням к бронированной двери убежища. Эсэсовец открыл ее. »

«Оба трупа были вынесены через запасный выход бетонированного убежища фюрера в сад».

«Поднявшись наверх, эсэсовцы положили трупы в небольшую яму, неподалеку от входа в убежище. Ураганный обстрел территории не позволил отдать хотя бы минимальные почести Гитлеру и его жене. Не нашлось даже государственного флага, чтобы прикрыть их останки».

«Они были облиты заготовленным рейхсляйтером Борманом бензином».

«Мы не смогли разжечь огонь. Взрывы советских снарядов и пожары, вызванные фосфорными бомбами, производили очень сильные колебания воздуха. Я вернулся в убежище и лишь за бронированной дверью поджег комок бумаги, пропитанный бензином. Выйдя из убежища, я бросил этот горящий факел между двумя телами, которые сразу же загорелись».

«Вспыхнул огромный и жуткий костер».

«Но они горели очень медленно, и обугливание было неполным, так как горючее было низкого качества».