«Без колдовства не обходится». Кто в Казани делает бубны, флейты, электрогитары и другие музыкальные инструменты

На самодельных инструментах играют многие знаменитые музыканты — Том Уэйтс, Гарри Парч, Афекс Твин, список можно продолжать долго. При этом зачастую их производством зарабатывают на жизнь те, чьи записи не расходятся сотнями тысяч экземпляров. «Инде» познакомился с казанцами, которые сами делают электрогитары, кахоны, бансури и бубны, и расспросил их о заказчиках, внутреннем слухе и значении формулы «17-10-5-10-8-7». Редакция благодарит за помощь в поиске героев коллектив проекта «Карта инициатив».

Гузель Юсупова

Делает шаманские бубны и погремушки

По образованию я программист, но никогда не работала по специальности — душа не лежала. Была уличным фотографом, дизайнером интерьеров, но вообще моя основная профессия — быть мамой троих детей. Впервые я увидела бубен у друзей: постучала в него, и что-то во мне отозвалось. Потом думала: где же мне такой взять? И само собой пришло: слушай сердце, слушай ритм, и бубен появится сам. И действительно, я самостоятельно сделала первый бубен. Всю информацию нашла в интернете — отдельно я благодарна перкуссионисту Диме Равичу, чьи статьи мне очень помогли.

Потихоньку я втянула в это дело мужа. По древним правилам, мужчина всегда делал обод, а женщина собирала бубен. Мы решили делать так же. Бубен услышали мои друзья, сказали, что тоже хотят себе такой. Мне захотелось сделать один в дар — с ним, кстати, до сих пор проводят терапию, — потом еще, а затем мне стали предлагать за это деньги. Сегодня для меня создание бубнов — это хобби, которое приносит небольшой доход.

Бубен — это девайс: если умеешь им пользоваться, он будет работать. Существует мнение: раз делаешь бубны, значит, ты шаманка, но это не так. Я этим не занимаюсь, но знаю, что некоторые приобретают мои инструменты с этой целью.

Видов бубна много — алтайские, якутские, эвенкийские, саамские, бурятские. Конкретизировать вид бубна, который делаем мы, сложно, поэтому я называю его интуитивным шаманским бубном. У меня дома ничего не остается — все на заказ, на себя времени не хватает. Делаю я и шаманские погремушки — тоже предмет силы. С их помощью можно изгонять духов и восстанавливать психический баланс. На них я, как правило, изображаю тотемное животное — волка, лису, медведя или сову. Прежде чем приступить к созданию бубна, я обязательно общаюсь с человеком, для которого его создаю. Если запрос идет через интернет, где нет возможности поговорить вживую, прошу послушать любимую музыку заказчика. Это делается для того, чтобы инструмент работал на него. При создании шаманского бубна я соблюдаю секретные ритуалы — без колдовства дело не обходится. Конечно, если человек знает, какой размер, толщина инструмента ему нужны, мне проще. Если нет, существует простая метрика: диаметр вашего бубна — расстояние от пола до колена, его глубина — ширина четырех пальцев.

Эконом-вариант бубна сделан из березового шпона или фанеры. Ее распаривают, сгибают в круг, высушивают и лакируют. Затем шкуру — с мехом или без — натягивают на обечайку и стягивают сзади, используя различные способы плетения. Бубны я не расписываю: если инструмент принадлежит другому человеку, он сам должен его разрисовать. Вариант бубна покруче — из дуба. Здесь используется цельное дерево, пиленый шпон, что влияет и на качество, и на звучание инструмента. В производстве обода можно использовать клен — как пожелает заказчик. Каждый бубен пропитывают маслом для защиты от лишней влаги и лучшего звучания. Колотушка, которая идет в комплекте с бубном, — тоже предмет силы. Делаю ее из цельного дерева с использованием натурального меха на било — козьего, медвежьего или овчины.

Что касается кожи, то я использую козью и конскую. Конская потолще, у нее более долгий звук и ниже звучание. Но чтобы ощутить это, нужен бубен большого диаметра: небольшой по звучанию от козы не отличишь. Вообще, сложно сказать, как что от конкретного материала будет зависеть: важна работа духа. Можно использовать не очень качественную кожу, а получится завораживающий инструмент. Одинаковых бубнов не бывает, хоть и проделываешь одну и ту же операцию из раза в раз, — все абсолютно разные, как ни старайся: толщина кожи варьируется, поэтому звук будет другой.

Когда я только начинала заниматься созданием бубнов, у меня вообще не было опыта работы с кожей. Но в процессе мне показалось, будто я ею когда-то занималась: не знаю, может, это из прошлой жизни? Выделка кожи — очень грязный и неприятный труд. Например, коза пахнет, на ее шерсти грязь, оборотную сторону нужно вручную вычищать от жира, сала, мяса, крови. Когда мне впервые принесли шкуру, я боялась, что не смогу работать из-за брезгливости. Но ничего такого не было. Сама я не держу животных, даже куриц, — не по мне. Люди, которые употребляют мясо или козье молоко, просто выбрасывают шкуру животного или собакам отдают. Добро пропадает. Я им говорю: а давайте мне? Так что у меня есть несколько точек, где я беру шкуры — конечно, не за бесплатно. Причем беру только у мусульманских семей: они закалывают животных по традициям веры, поэтому шкура получается чистой и физически, и энергетически.

Когда готовы обечайка (здесь: обод бубна. — Прим. «Инде») и шкура, тебе остается собрать бубен. Как правило, на это уходит день или два. В целом же создание инструмента занимает две недели. Но это все цифры. Когда ты делаешь бубен, особенно по запросу человека практикующего, работают другие энергии: стараешься делать инструмент на полную луну или хотя бы на растущую, интуитивно находишь дни, в которые тебе лучше всего мастерить бубен. Например, когда у меня плохое настроение, я ничего не делаю. Настрой — вообще самое главное в сотворении инструмента. Без него ничего не получится — какими бы хорошими не были обод и материал. Бубен — живое существо, как ребенок. Он приходит в этот мир, и твое дело его только принять и впустить.

Чаще всего за инструментами ко мне обращаются люди, которые занимаются духовными практиками и поиском себя. Есть и такие, кого приводит интуиция, — им просто хочется иметь инструмент, даже если они не умеют на нем играть. Бубен привлекает, его звучание — это ритм земли, который у нас всех заложен в подсознании. Музыканты же обращаются ко мне нечасто. Дело в том, что мои инструменты не музыкальные: чтобы работать с бубном на сцене, нужна другая технология изготовления. Необходимо делать регулировку натяжения мембраны, обод должен быть двойным с винтами. Пока я на это не решилась, но могу отремонтировать музыкальные инструменты — джембе, африканские барабаны.

За судьбой всех своих инструментов следить невозможно — их слишком много. Но с каждым бубном связана интересная история о том, как он пришел и нашел своего хозяина. Это сейчас я работаю по заказу, а раньше просто делала бубен и ждала, когда его заберут. Один бубен сам ко мне пришел, мне прямо захотелось его сделать. Когда он был готов, я чувствовала, что хозяином будет молодой человек. Разместила объявление о продаже бубна на всех сайтах. Посмотреть инструмент приехал парень из Казани, а с собой у него диджериду. По цвету труба была в точности как бубен, крашенный травами, и совпадала с ним по звучанию. Я поняла, что это его инструмент. Мы разговорились с молодым человеком. Оказалось, что, когда я собирала бубен, его будущий хозяин находился неподалеку от меня, в этом же районе, и заложил в тот момент намерение приобрести инструмент. Другой мой бубен уехал в Карелию и получил репутацию «снежного»: когда в него постучит хозяин, зимой регион заваливает снегом, а летом льет дождь. Иногда я даже думаю написать об этих историях целую книгу.

Сергей Прокофьев

Делает флейты из бамбука

Я всегда хотел петь. Говорят, мне повезло с голосом, но с умением петь у меня тяжко. В середине нулевых я работал в чайной под названием «Небесная флейта». Однажды туда купили парочку бамбуковых флейт — это были южноамериканские кены (разновидность продольной флейты, используемой в музыке Андского региона Латинской Америки. — Прим. «Инде») московского мастера Сергея Емельянова, который впоследствии стал для меня кем-то вроде учителя. И я потихоньку начал учиться на них играть, что было непросто. Потом мне захотелось еще дудок, в чайную завезли китайскую сяо и японскую сякухати — они все у меня до сих пор есть и периодически звучат. Чайная была обильно украшена бамбуком и его много оставалось еще. И мне захотелось сделать флейту самому. Первые экземпляры были, конечно, не очень, тем более что я ни с кем не консультировался по этому поводу. Информации в интернете в то время было не найти. Сергей жил в Москве, а я в Кирове, учился в университете. Беспокоить его слишком часто не хотелось. Поэтому приходилось делать дырки в бамбуке самому и методом проб и ошибок пытаться понять, что получилось не так. Постепенно у меня собралась коллекция разных самодельных бамбуковых флейт, всего штук тридцать — есть и дудук, и язычковая китайская флейта баву. Правда, не все из этих инструментов моего производства.

Каждая бамбуковая флейта уникальна. Она имеет свое строение канала, толщину стенок, различаются микроволокна, из которых состоит сама бамбучина, узелки. У каждой флейты вытачивается свой амбушюр. Все инструменты звучат по-своему. Особенно это чувствовалось, когда сам на них играл: звук не только снаружи, ты его ощущаешь внутри. Поэтому мне хотелось все больше и больше новых флейт. Когда я делаю новую дудку, мне нравится на ней играть, просто исследовать, как она звучит. Раньше, в самый активный период, я делал четыре-пять флейт в месяц, а сейчас поменьше — в основном для себя. Заказы бывают очень редко. Это занятие для души, а не чтобы деньги зарабатывать. Я не делал флейт уже несколько месяцев: последний инструмент был создан специально для одной, пока не вышедшей песни нашей группы Juna.

Сам по себе бамбук — уже почти готовый инструмент, потому что это полая трубка: достаточно избавиться от межсегментных перегородок. Нужно правильно выбрать бамбук — необходимого диаметра, толщины стенок, степени высушенности. Он не должен трескаться и быть слишком сырым. Затем необходимо отрезать часть, которая станет флейтой. Перегородки можно выбить железным прутом. Затем длинным напильником или шкуркой, намотанной на тот же прут, я максимально ровно стачиваю перегородки: иначе они мешают правильному звучанию второй октавы. Потом делаю амбушюр — отверстие, в которое дуешь и которое производит звук. От него, по большей части, зависит этническая принадлежность флейты. Сделаешь один тип — получится китайская флейта сяо, другой — южноамериканская кена, третий — японская сякухати. Далее нужно определиться с тональностью флейты, но точно сказать, как она будет звучать в итоге, невозможно. Затем я делаю настроечные отверстия и приступаю к настройке флейты. Сделал одну дырочку — подудел, послушал ноту, немного подрихтовал, подпилил. Шесть дырок — и флейта готова.

Сякухати всегда толстостенная флейта, бывает, что стенки до сантиметра доходят — для ее изготовления используется прикорневая часть бамбука. Дело в том, что раньше японским крестьянам запрещалось иметь оружие, и они делали себе флейты и с их помощью противостояли самураям. Индийскую флейту бансури, напротив, всегда делают из тонкостенного бамбука или тростника. Сейчас она становится популярной среди любителей этнической музыки. В среднем толщина стенок бамбука практически для любой флейты, кроме сякухати и бансури, — примерно два-четыре миллиметра. Желательно, чтобы бамбук был максимально ровным, без конусов, с однородной стенкой — все это почти гарантирует прекрасный звук и хороший передув вплоть до третьей октавы.

На основе своего опыта я вывел формулу «17-10-5-10-8-7» — по расстоянию в процентах от конца флейты до игровых отверстий. Она разошлась по русскоязычному сообществу, стала довольно известной среди флейтоделов. Если ей следовать, все получается хорошо, попадаешь в строй. Но формула подходит только для флейт с открытым выходом канала и без настроечных отверстий.