Как советские москвичи ездили за границу

В старые времена обыкновенная турпоездка за границу напоминала трудное и непредсказуемое путешествие. Многие, впрочем, сейчас ностальгируют по СССР и готовы получать выездные визы и сегодня. Поэтому МОСЛЕНТА вспоминает, как наши родители ездили на курорты Польши и Болгарии.

Большинство советских граждан даже не мечтали о загранпоездках. Смотрели по телевизору «Клуб кинопутешествий» с Владимиром Шнейдеровым, а потом «Клуб кинопутешественников» с Юрием Сенкевичем и были довольны.

Но многим хотелось увидеть Лондон и не умереть. Но до него, а также до Рима и Парижа было как до луны. Считалось за счастье попасть хотя бы в Польшу или Чехословакию. Или, на худой конец, в Болгарию. Народ каламбурил: «Курица не птица, Болгария — не заграница». В этой стране и впрямь все было привычное: буквы на вывесках, понятная речь и даже лозунги, как дома — те же коммунистические. Зато в Болгарии были дубленки, а в СССР нет.

Ведущий телевизионной передачи «Клуб кинопутешествий» Владимир Шнейдеров (справа) готовится к съемкам (1960 год)

Анатолий Гаранин / РИА Новости

Кстати, турист-дебютант должен был начать с социалистической страны. Если там не оскандалился, не уронил честь советского гражданина, мог рассчитывать на продолжение.

Разумеется, самостоятельного зарубежного туризма не было, существовал только организованный — по туристическим путевкам. Их обычно распределяли по организациям и предприятиям.

Тот, кто надумал отправиться в путешествие за границу, обращался с заявлением в местком (местный комитет профсоюзной организации — прим. МОСЛЕНТЫ) на работе. Там претенденту давали характеристику-рекомендацию, заверенную множеством подписей. Но только если характер, поведение и нравственный облик будущего туриста были безупречными.

У Высоцкого есть песня «Инструкция перед поездкой за рубеж». В ней иронично, но довольно точно описывалась подготовка к «заброске» за границу. Инструктор райкома партии наставлял:

«Будут с водкою дебаты — отвечай: Нет, ребяты-демократы, — только чай! От подарков их сурово отвернись, У самих добра такого — завались».

Но мало иметь советскую гордость, воспетую пролетарским поэтом. Надо быть морально устойчивым, отвергать соблазны, которых немало на тернистом туристическом пути:

«Буржуазная зараза Всюду ходит по пятам. Опасайся пуще глаза Ты внебрачных связей там.

Там шпионки с крепким телом, Ты их в дверь — они в окно! Говори, что с этим делом Мы покончили давно».

Претенденты на зарубежный вояж держали ответ перед строгой комиссией, состоящей из ортодоксальных пенсионеров и заслуженных ветеранов. Нужно было знать работы Ленина, съезды КПСС, имена генеральных секретарей компартий избранной для путешествия страны. Седовласым членам комиссии доставляло удовольствие задать какой-нибудь каверзный вопрос или вовсе «срезать». Испытуемый напоминал сапера — одна ошибка и конец всем мечтам о загранице: «Идите, товарищ, и учите. Приходите в следующий раз…»

И только потом можно было получить в ОВИРе заграничный паспорт и купить заветную путевку. Кстати, о ценах. Туры в Польшу, Чехословакию, ГДР в среднем стоили около 250-270 рублей, не считая дороги, или немного больше. Поездки в Румынию и Болгарию обходились чуть дешевле. При этом средняя месячная зарплата гражданина Советского Союза в семидесятые составляла рублей 140.

Туристы катаются на лыжах на базе в южных Карпатах в Румынии (1966 год)

Еще один нюанс. При получении заграничного паспорта нужно было сдать общегражданский. Категорически запрещалось брать с собой партбилет. Не разрешалось вывозить из СССР и другие документы — профсоюзный билет, удостоверения, разные «корочки», сберкнижки. Хотя зачем они за границей?

Группа проверенных туристов собиралась в райкоме партии или комсомола и получала последние наставления. Туристам представляли старшего группы — зачем он нужен, чуть позже, — рассказывали о правилах поведения за границей, сообщали сведения о стране, ее традициях и обычаях. Знакомили с этикетом, показывали, например, как пользоваться столовыми приборами, как вести себя в ресторане. Многие слышали это в первый раз.

Потом начинались предотъездные хлопоты. Родные и близкие туристов снабжали их записками с пожеланиями — что купить. Как у того же Высоцкого:

«Обещал, забыл ты, нешто? Ох, хорош! Что клеенку с Бангладешта привезешь. Сбереги там пару рупий — не бузи. Мне хоть че! — хоть черта в ступе — привези!»

Но как ублажить ближних, если денег меняли катастрофически мало? В социалистические страны можно было взять 200 рублей, в капиталистические — вчетверо меньше, а по рассказам бывалых туристов, соблазнов предстояло испытать так много. Поэтому отъезжающие набивали чемоданы всем, что годилось на продажу и для «ченча» — водку (разрешалось по две бутылки на человека), электрические утюги, фотоаппараты, бинокли, транзисторные приемники, часы. Брали с собой рубли, которые можно было поменять на местную валюту. Но если таможенники находили советские деньги, неприятности были обеспечены. А потому деньги зашивали в одежду, засовывали в потайные уголки чемоданов, как шпионы или диверсанты.

Но за границей при обмене был немалый риск погореть. Советские люди, никогда не видевший крон, форинтов и левов, могли запросто отдать кровные рубли за дешевую, со многими нулями валюту из других братских стран…

Многие туристы (и командировочные, кстати, допустим, артисты на гастролях) брали с собой продукты: консервы, крупы, кипятильник, плавленые сырки, сухари, чтобы сэкономить деньги на покупки. Они готовы были изнывать от голода, чтобы привезти мохеровую кофточку для жены или пару фирменных джинсов для сына или дочки. Известный артист и режиссер Александр Ширвиндт в своей книге «Склероз, рассеянный по жизни» приводит умопомрачительный случай, когда один из туристов — баянист — привез за границу в футляре для инструмента — несколько тонких банок шпрот.

Кадр из фильма «Бриллиантовая рука»: Стамбул — город контрастов

«Когда офицер стал осторожно извлекать из пространства между футляром и собственно инструментом одну за другой плоские металлические лепешки, завыла сирена… Прилетевший коллектив был моментально окружен автоматчиками, сам баянист был схвачен двумя дюжими пограничниками, а третий осторожно водил миноискателем по шпротам».

Баянист, не владевший ни одним языком, попытался жестами объяснить офицеру, что в банках не тротил, бомбы, а еда. Тот не понял. Тогда музыкант достал маленький перочинный нож, вскрыл банку и на глазах ошеломленного таможенника съел все содержимое. «Главный офицер охнул, испуганно взглянул на огромный коллектив с огромными чемоданами и, махнув рукой, дал команду пропустить дикарей оптом…»