Игорь Селецкий: «Будущее есть, его не может не быть»

Замглавы Набсовета ПФТС – о трех временах фондового рынка: прошлом, настоящем и будущем.

Это интервью Игоря Селецкого об истории украинского фондового рынка в целом и биржи «ПФТС» в частности историческое уже само по себе. Оно было организовано и записано еще в момент, когда площадка была полноправным участником рынка ценных бумаг, а публикуется – когда биржа находится в подвешенном состояния после решения НКЦБФР об аннулировании ее лицензии. Но это не умаляет как роли самой ПФТС в развитии украинского инвестиционного сегмента, так и важности размышлений, озвученных StockWorld.com.ua Селецким.

StockWorld: Игорь Олегович, фондовый рынок в Украине – достаточно молодой. Как Вы считаете, он уже совершеннолетний?

Игорь Селецкий: Он, безусловно, совершеннолетний. Более того. В современном информационном обществе дети взрослеют быстро. И наш рынок уже, по крайней мере, должен быть, не важно какой – хороший или плохой. А он все дальше ходит в «перспективных» и «развивающихся», постоянно реформируясь.

SW:Вы считаете, что 20 лет – это срок для сегмента?

Уже через год после старта работы ПФТС была осуществлена первая попытка сместить ее руководителя.

ИС: Несомненно. Возьмем, для примера, ПФТС. Биржа начала работать в 1997-ом году. И уже в 1998-ом биржа была настолько интересным объектом, что была осуществлена первая попытка сместить руководителя ПФТС. В 2000-2001 годах были повторные попытки. И эти попытки были не связаны с качеством менеджмента или усталостью от менеджмента, как это случилось позднее, а с желанием взять под контроль очень значимую организацию. А 20 лет – это громадный срок. Это целое поколение. Это время, за которое человечество прошло путь от «мобильных» телефонов с батарейкой в чемодане до телефона в мочке уха, а наш фондовый рынок и дальше вечно развивающийся…

SW: Вы работаете на фондовом рынке уже 18 лет. Что можете сказать о его истоках, зарождении?

ИС: Если говорить об истоках, то это, конечно, приватизация, сертификатные аукционы, ваучерные фонды. Если говорить об атмосфере, то это время большой веры в светлое будущее рынка, время большого энтузиазма. «Кинто» и «Диком» спорили, кто из них будет украинским «Морган Стэнли». МФИС (он же потом МФС) хотел быть и торговой и учетной системой, причем «М» тогда означала не межрегиональный, а межбанковский. МФИС и ПФТС договаривались, что одни не дают кредиты, а другие не торгуют семечками. Жестокие битвы вокруг стандартов и кодификации, устанавливаемых НДУ. Поездки в США на тренинги американской Комиссии. NASDAQ – это биржа или торгово-информационная система? Расчеты на основании распоряжений участников или информации от биржи? Каждый слышит, что хочет. Танковые сражения вокруг МФС: Приватбанк против объединенной коалиции. В общем, строили, учась, борясь и договариваясь, и очень верили.

20 лет – это громадный срок. Это целое поколение!

SW:Считаете ли Вы целесообразным отсчитывать зарождение фондового рынка с создания Комиссии, или все-таки нужно связывать старт работы отрасли с началом регулирования Минфином, другими процессами?

ИС: По моему глубокому убеждению, считать можно, откуда угодно. Я, например, даже по поводу даты рождения ПФТС не уверен, какую из них брать. Учредительное собрание? Создание юридического лица? Какого? Ассоциации ПФТС или ДП «Техцентр ПФТС»? Получение лицензии? Первая сделка? И хотя закон «О ценных бумагах и фондовой бирже» был принят раньше, чем создание Комиссии, но до 1995 года рынка, по сути, не было.

SW:Какие этапы развития ценнобумажного рынка Вы можете назвать? Что на разных этапах, в разные периоды было характерными особенностями украинского фондового рынка? Подберите, пожалуйста, по несколько эпитетов для того, чтобы описать разные этапы становления сегмента.

ИС: Первый этап – это ваучерно-приватизационный – с 1995 до 1997 год. Сбор (покупка) инвестфондами ваучеров у населения и размещение их на приватизационных аукционах. Не то что бы потом этих процессов не было (ваучерная приватизация продолжалась до 1999 года), но в этот период были только эти процессы, если не считать МММ, «Алис» и прочих.

Второй этап – это 1997-1998 годы. Начало торгов на ПФТС, появление вторичного рынка акций. Брокеры получили возможность зарабатывать на только на ваучерах, но и на торговле акциями. Даже компенсационными сертификатами на вторичке торговали. И валютой пробовали. У ПФТС были тестовые бумаги в системе, чтобы можно было тренироваться выставлять котировки и заключать сделки. Так вот – участники рынка между собой договорились, что TEST5 – это доллар, ставили там котировки и заключали сделки. Понятно, что все это было не официально и правилами не регулировалось, но курс был самый реальный в стране. Но, выделяю я этот этап не из-за имени ПФТС или не только из-за ПФТС, а из-за изменения характера рынка – появилась реальная вторичка и место, где реально торгуют. И как нельзя лучше этому периоду походят слова «вера и энтузиазм».

В начале 2000-ых все верили, что трудности временны, все пройдет, и мы снова будем на коне.

Третий этап начался с кризиса emerging markets 1998-ого года. После него рынок пошел на спад, который длился до 2004-ого. Этот период я бы описал словами «все будет хорошо» – все верили, что трудности временны, все пройдет, и мы снова будем на коне. И именно на этом этапе начал появляться рынок корпоративных облигаций.

Четвертый этап – этап время больших надежд. Снова начался бурный рост рынка акций. Активно торговали корпоративными облигациями. Подчеркиваю – торговали, а не вводили отчеты. Деньги были дешевые, и одной из бизнес-моделей было построение таких себе пирамидок из облигаций с использованием нескольких плечей: купил облигации, взял под их залог кредит в банке, снова купил, снова кредит под залог и т.д. Были умельцы, которые по 15 плеч делали. На этом же этапе на рынок пришли крупные фонды-нерезиденты, реально крупные, ведущие в мире. Я это видел как генеральный директор «Тройки Диалог». Мы их обслуживали. Понятно, что они только начинали делать осторожные покупки. Но это все равно было знаково, потому что в 1998 году таких фондов не было.

Я помню, как РТС хоть «тушкой», хоть «чучелом» просила их впустить на рынок.

Это же, к сожалению, этап упущенных возможностей для ПФТС. Если бы в тот период ПФТС решила собрать деньги с рынка через акционерный капитал, то она собрала бы столько, сколько захотела. Я помню, как РТС хоть «тушкой», хоть «чучелом» просила их впустить на рынок. Или в капитал биржи, или совместно сделать депозитарий, или расчетный банк. Но… Потом они купили ИННЭКС, и там у них ничего не получилось. Затем снова пришли к ПФТС и опять не договорились.

С 2008-ого и до 2011-ого – был этап, который я для себя называю «кризис с последующей имитацией роста». Очевидно, что он начался с ипотечным кризисом в США и завершился нелогичным ростом украинского рынка. Как сейчас помню, на конференции в Лондоне в 2010 году мне было сложно объяснить представителям других стран, почему мы так растем, в то время, как весь мир продолжает падать. Никакой логики, не было никаких прорывов ни в одном из секторов экономики нашей страны. Рост на нашем рынке в этот период носил исключительно искусственный характер, вызванный новыми технологиями, появлением интернет-трейдинга, института маркет-мейкеров, без каких-либо фундаментальных причин.

Последний этап длится до сих пор. Я бы назвал его стагнацией. Хотя, если быть честным, начался он в 2008 году. Просто, по формальным признакам я разделил эти два этапа.

SW: Какие веховые, ключевые события для украинского фондового рынка Вы можете вспомнить? Назовите, пожалуйста, несколько краеугольных событий и дат, которые определили ход его истории.

ИС: По-моему, я их уже все назвал. Базовый закон, создание Комиссии, проекты USAID по созданию ПФТС и МФС. Приход РТС.

Базовый закон, создание Комиссии, проекты USAID по созданию ПФТС и МФС. Приход РТС.

SW: Какие трудности существовали на разных этапах функционирования рынка?

ИС: Задним умом мы все сильны. Я бы выделили несколько факторов влияния на то состояние рынка, который мы имеем сейчас. И это даже не война и не экономика. Они просто усугубили ситуацию.

Медленная приватизация. В 90-ых emerging markets были такой себе Меккой для инвестиций западного мира. Но мы очень сильно проиграли России – у северных соседей приватизация прошла гораздо более быстрыми темпами, нежели у нас, соответственно, практически все крупные инвесторы «заякорились» там. Они зашли слишком большими активами и не уже могли легко выскочить. Надо было что-то делать. А у нас после кризиса безусловный лидер Wood&Co легко закрылся и переехал почти всем офисом в Польшу. Остальные сделали так же. Да и не было у нас очень крупных игроков.

Второй фактор – это чересчур сильная спекулятивная направленность рынка акций. И ПФТС тут внесла свою лепту, а с приходом РТС это стало идеологией, культом. А если рынок не выполняет свою функцию и не направляет финансовые потоки в экономику, а живет сам для себя и для профучастников, то он не интересен ни эмитенту, ни государству. Невозможно бесконечно использовать спекулятивный ресурс приватизированных предприятий. И поэтому за деньгами эмитент идет не к тебе, а в Польшу, и государство не обращает на тебя внимания в своей налоговой и прочей политике. Точнее обращает, но только тогда, когда борется с налоговым «схематозом», заодно рубя шашкой всех подряд.

Никто и никогда не пытался сделать бизнес-модель украинского фондового рынка.

Третье. Это то, что никто и никогда не пытался сделать бизнес-модель украинского фондового рынка. Подчёркиваю – не инфраструктуры, а рынка. Можно было попросить тех же доноров. Не законы писать. Уже сами с усами, на английском читаем, google есть у всех. А действительно разработать серьезную экономико-математическую модель. Вот тут лежат деньги (внутренние, внешние), которые могут прийти в экономику Украины. Прийти они могут через такие инструменты и при таких условиях. В результате размер инвестиций вырастет на столько, стоимость денег (в том числе кредитов) снизится на столько. И тогда понятно, куда копать. И как аргументировать государству, почему ты копаешь именно туда. Причем эта модель должна быть очень приземленной и очень реалистичной, соответствующей текущей ситуации. Не надо думать в циклах даже трех лет. Год, максимум два. Не надо фантазировать, что наша цель – Сингапур. Наша цель – фондовый рынок Украины здесь и сейчас.

И последнее – во все времена у нас не было сильного лоббистского потенциала. СРО – не лоббист. Не те деньги и не те задачи. Помнится, в конце 90-ых или начале «нулевых» были попытки создать даже юридическое лицо «Фондовый союз», но они не увенчались успехом. Точнее, юридическое лицо создали, и все. А для развития рынка самим профессиональным участникам нужно вкладываться в него много и серьезно – временем и деньгами. Мы, в отличие от тех же россиян, этого не делали. Поговорить – да. А сделать – к сожалению, нет.

SW:Мы затронули тему кризисов. Какой, по Вашему мнению, больнее всего ударил по украинскому фондовому рынку – 1998, 2008, или нынешнего периода?

ИС: Уверен, что кризис 2008-ого. В 98-ом казалось, что мы пробьемся, что все трудности – временны. И у нас был еще один шанс. А сейчас, при текущей ситуации, мне бы очень хотелось видеть свет в конце тоннеля. Но даже с фонариком его не вижу.

SW: Но, вероятно, были в кризисе 2008-го и позитивные аспекты?

Наша цель – не Сингапур. Наша цель – фондовый рынок Украины здесь и сейчас.

ИС: Да, все-таки технологически в этот период рынок значительно продвинулся вперед. Появился интернет-трейдинг, рынок заявок акций, предварительное депонирование. Но, когда мы этому радуемся, то мы должны четко понимать, что интернет-трейдинг «убил» брокерский бизнес. То, что профучастник обеднел, это, в том числе, и результат технологических прорывов.

SW: Давайте поговорим о хорошем. Кого из фондовиков можете назвать своими единомышленниками? Сотрудничество с кем из «коллег по цеху» для Вас было особенным, наиболее запоминающимся?

ИС: Они все особенные. Кого-то выделять – неправильно.

SW: Какой из реализованных проектов в истории украинского фондового рынка Вы считаете самым успешным? Коррелирует ли это как-то с Вашей собственной карьерой?

ИС: Конечно, наиболее запомнившийся проект – мой. Мы за месяц запустили торговую систему для купли/продажи облигаций внутреннего государственного займа. До этого на этом сегменте доминировала Украинская межбанковская валютная биржа. Правда, для торговли они использовали программное обеспечение НБУ. И когда они по каким-то причинам разошлись с НБУ, тот у них софт забрал и сказал, кто первый, тот и молодец. И мы за месяц создали новую (она работала совсем на других принципах, чем основной тогда Btrader) торговую систему и забрали весь рынок ОВГЗ. Это был, кстати, первый рынок заявок в стране.

SW: Несмотря на то, что мы говорим об истории фондового рынка, хотим завершить наш разговор размышлениями о том, что же нас всех ждет. Исходя из того, что Вы знаете едва ли не все о прошлом украинского рынка ценных бумаг, каким Вы видите его будущее? Вообще – есть ли будущее у фондового рынка?

ИС: Будущее есть, его не может не быть. Но вот каким оно будет – это вопрос. И если мы сами себе не дадим на него ответ, а это именно та бизнес-модель, о которой я говорил, то и через 20 лет вы придёте ко мне с теми же вопросами, с которых мы начинали наш разговор.