Малоизвестная картина М.Ф. Квадаля "Коронация Павла I и Марии Федоровны" из собрания Саратовского художественного музея имени А.Н. Радищева
В 1886 году на следующий год после открытия Радищевского музея его собрание в числе других даров пополнилось "весьма ценным приношением", по словам первого хранителя музея А.Л. Куща, картиной М.Ф. Квадаля.
В первую инвентарную книгу работа была записана под названием "Коронование императрицы Марии Федоровны", автор назван художником немецкой школы (оценена была тогда в 15 тысяч рублей).
На рубеже XIX - XX веков картина экспонировалась в одном из залов музея, как видно на фотографии из архива; после 1917 года, очевидно, не была показана ни разу, нигде не публиковалась и остается практически не известной современным исследователям.
Даритель картины - князь Федор Алексеевич Куракин, правнучатый племянник "бриллиантового" князя Александра Борисовича Куракина, был деятельным членом Саратовской Ученой Архивной комиссии, оказывал ей материальную поддержку. Именно он привел в порядок семейный архив Куракиных, составлявший тогда 760 томов (in folio и in 4), переплетенных в красный или зеленый сафьян, хранившийся в имении "Надеждино". Архив этот, частично опубликованный князем Ф.А. Куракиным при участии В.Н. Смольянинова и М.И. Семевского, содержал множество ценных для отечественной истории материалов - дипломатические документы, брульоны писем Куракиных членам императорской фамилии, дневники, заметки и т.д.
"Коронация" Павла I" появилась в громадном собрании живописных портретов исторических лиц Надеждинского дворца после 1809 года. Вот что сообщал об этом в "Старых годах" Сергей Эрнст: "В конце 1809 года кн. Александр Борисович Куракин купил у куратора по имению покойного мастера купца Ивана Граби "Коронование Императора Павла" за 6.000 рублей, назначенных за него Академией. Картина была увезена в Саратовское "Надеждино", а затем, много лет спустя, пожертвована в Саратовский Радищевский Музей, где находится и поныне". И сама тема картины, и ее большой размер, видимо, обусловили то, что ее не постигла участь большинства портретов из Надеждина, постепенно покидавших стены родного дворца в результате многочисленных разделов имущества между наследниками князя А.Б. Куракина, рассеявшихся по тверским и орловским имениям и попавших в коллекции Москвы и Петербурга.
Автор картины Мартин-Фердинанд Квадаль (Quadal Martin Ferdinand), чех по национальности, родился в 1736 году в Моравии. Учился в Вене и в 1767 году в Парижской Академии. Работал и выставлялся в Лондоне (1772-1773), Дублине (1779), в Риме и Неаполе (1784), в Вене (1787), вновь - в Англии (1791-1793), в Голландии (1794), в Гамбурге (1796). Член Лондонской Королевской Академии Общества художников Великобритании, с 1804 года - Петербургской Императорской Академии художеств. С 1797 года до своей смерти в 1808 году М.Ф. Квадаль работал в Петербурге, куда был приглашен Павлом I. В начале следующего царствования, а именно, в 1804 году, "по примеру введенного в Лондоне художниками обыкновения выставлять картины свои, Г. Квадаль устроил здесь на Невской Перспективе Картинный Шалаш, Tente Pittoresque, где выставил своей работы и своего сочинения картины". С. Эрнст опубликовал редчайший список картин этой выставки, содержащий описания 32 картин и дающий представление о диапазоне творческих интересов художника. Под первыми номерами в нем значатся: в натуральную величину конный портрет императора Александра I, "Коронование Александра и Елизаветы Алексеевны" (картины предназначались для Венской Галереи), "Коронование Павла I". И далее - портреты, пейзажи, жанровые сцены почти всегда с изображениями животных, натюрморты, мифологические картины. Известно, что в Англии по рисункам Квадаля было издано пособие для художников-анималистов. "Квадаль очень любит писать собак и часто присоединяет он их к человеческим изображениям. С собакой же изобразил он себя на картине, находящейся в Румянцевском музее", писал барон Н. Врангель в известной статье об иностранных художниках в России. Гравюру с этого автопортрета художника, исполненную в 1789 году в Вене, упоминает и Д.А. Ровинский. Врангель приводит мнение о Квадале одного из его современников Реймерса: "Квадаль - художник очень искусный, пользовался огромной репутацией в Англии. Поражает его глубокое знание принципов композиции и человеческой фигуры. Сельские сцены этого художника нарисованы с большой точностью и правдивостью. Краски его восхитительны". И, далее, оценка самого Н. Врангеля: "Квадаль писал довольно жестко, в приятных полутонах. Таково большинство его работ в России. ". В численаиболее интересных названы две большие композиции - сцены коронования Павла и Александра I.
В Россию М.Ф. Квадаль приехал в шестидесятилетнем возрасте, уже сложившимся мастером широкого творческого диапазона, с опытом работы в разных европейских странах Англии, Австрии, Германии, Италии. Немало написано им и за десятилетие жизни в России. Поэтому вряд ли будет правильно отнести его к какой-либо национальной школе, тем более немецкой. Скорее, приходится согласиться с бароном Н. Врангелем, писавшем о "малонациональности" самого художника и всех тех, кого он изобразил на своих портретах.
Картина "Коронация Павла I и Марии Федоровны" написана в 1799 году масляными красками на мелкозернистом, сшивном из 3х частей холсте размером 336 см. по вертикали и 310 см. по горизонтали. Справа посередине подпись автора латинскими буквами (аналогичная подписям на других произведениях художника) и дата - 1799 год. Грунт - тонкий, болюсно-клеевой, красноватый; красочный слой плотный, многослойный, под лаком. По всей поверхности - разнохарактерный кракелюр, авторская живопись достаточно хорошо сохранилась, участки записей и реставрационных тонировок находятся главным образом на периферии картины - на фоне и по периметру. В местах прорывов основы с оборота подведены заплаты, кромки надставлены более новым среднезернистым холстом. Видимо, произведение реставрировалось в музее в 1930е годы И.И. Васильевым. Более подробных сведений о реставрации пока не обнаружено.
Император Павел I, так долго ждавший трона и так недолго царствовавший, спешил освятить свою верховную власть коронационным обрядом, который состоялся 5 апреля 1797 года, в первый день Пасхи. Одновременно с ним была торжественно коронована и супруга его Мария Федоровна. Это было первое совместное коронование императора и императрицы. На полотне запечатлен момент, когда император, сняв с себя большую императорскую корону, прикасается ею к голове коленопреклоненной Марии. Художник точно воспроизводит все детали этой пышной церемонии, что само по себе представляет большой исторический интерес.
По случаю коронации в Успенском соборе между двумя столбами был устроен трон в 12 ступеней, обитый малиновым бархатом с золотым позументом. Вокруг трона и по бокам ступеней до самого низа шли золоченые перила, украшенные четырьмя золочеными орлами на тумбах. На особом возвышении были поставлены престолы для государя и государыни. Над престолом был устроен балдахин малинового бархата, украшенный золотым позументом, бахромою, шнурами и кистями с золоченым резным карнизом с вензелем императора под короною в центре. У двух других столбов собора было устроено место для высочайших особ с особенным всходом и золочеными перилами. Слева и ниже располагались места для почетных особ. Были также места для иностранных послов, придворных дам, духовных особ и певчих, обитые алым сукном с золотым позументом и багетами.
Для коронации Павла Петровича ювелиром Дювалем была изготовлена новая большая императорская корона, ценностью украшений превосходившая предыдущую работы Позье. Новый скипетр был сделан в виде золотого жезла, осыпанного алмазами и драгоценными камнями со знаменитым в 200 каратов бриллиантом "Орлов" на конце, а новая держава с яблоком - из синего яхонта с превосходными бриллиантами .
Известно, какое огромное значение придавал Павел церемониальной стороне торжественных актов. Княгиня Е.Р. Дашкова заметила в своих "Записках", что "Павел был невыносим, придавая какое-то сверхъестественное значение своему царскому сану". По поводу коронации им была учреждена особая рота кавалергардов. Четыре герольда в рыцарских латах и шлемах со страусиными перьями три дня подряд читали на площадях Москвы объявления о коронации. Обер-церемониймейстеры и придворные церемониймейстеры были с жезлами, в особой, согласно званию присвоенной одежде. Военные - в мундирах темно-зеленого сукна с разного цвета воротниками для разных гвардейских полков, придворные - в длиннополых фраках, белых шейных платках, белых шелковых чулках и в пудренных париках под треугольными шляпами.
Император был одет в военный мундир прусского образца. В соборе первенствовавший в служении митрополит Новгородский Гавриил возложил на него "далматик из малинового бархата, цепь ордена Андрея Первозванного и порфиру". Затем коронованный уже император, сняв с себя большую императорскую корону, прикасается к голове коленопреклоненной Марии. Подержав ее затем некоторое время над императрицей, он вновь возложил ее на себя, а супругу свою венчал предназначенной ей малой короной.
На огромном холсте кистью Квадаля запечатлено более ста персонажей, более или менее равномерно распределившихся справа и слева от императорской четы. Среди них - родственники и друзья Павла, его тайные и явные недоброжелатели, будущие убийцы. Рука опытного портретиста чувствуется сразу, хотя, очевидно, что в передаче индивидуальности, художник не ставил сложных задач и не шел дальше наивно точного выявления признаков сана, демонстративной позы модели и чисто внешнего, впрочем, крепко схваченного сходства. Можно сказать, что картина представляет собой уникальный групповой портрет павловского времени и дает интереснейший иконографический материал, увлекает задачей идентификации изображенных лиц, более 20 из которых можно определить.
Справа от Павла - старший сын и наследник престола вел. кн. Александр Павлович, по другую сторону престола - легко узнаваемый второй сын, Константин. В центре, видимо, - митрополит Новгородский Гавриил, короновавший императора короной, поднесенной не всеми архиереями, как на предшествующих коронациях, но одним только светским сановником, графом И.А. Безбородко, любимцем Павла.
Слева от императрицы, видимо, ее старшая дочь вел. княжна Александра Павловна, держащая малую императорскую корону на подушечке, и супруга наследника - вел. княгиня Елизавета Алексеевна.
Правой рукой опираясь на эспантон палку и необходимую теперь часть парадной формы, а левой, поддерживая горностаевую мантию Марии Федоровны, представительствует друг императора с детских лет, канцлер всех Российских императорских кавалерских орденов, князь А.Б. Куракин. Справа от него, как нам кажется, М.М. Сперанский, о котором Ф. Вигель писал: "Он имел лицо весьма приятное и белизну молочного цвета. Голубые взоры его ни на что не устремлялись, никогда не потуплялись". Эта характерная особенность взгляда Сперанского, отмеченная современником, результат его церковного происхождения и воспитания. В мир большой политики он попал из домашних секретарей князя Алексея Борисовича Куракина. И, возможно, слева от князя - известный петербургский масон А.Ф. Лабзин.
Первая в ложе придворных дам - камер-фрейлина императрицы и близкий друг императора Екатерина Нелидова, "девушка некрасивая, но с выдающимся умом и большим характером". Третья от нее - Наталья Ивановна Куракина (урожденная Головина), жена князя Алексея Борисовича Куракина. Замечательная арфистка, певица, автор музыки к 50 романсам, она превосходно знала французский и итальянский языки, близко сошлась со знаменитой итальянской певицей А. Каталани, с не менее известной польской пианисткой М.А. Шимановской, с замечательной художницей Э. ВижеЛебрен. В день коронации Павла она была пожалована орденом св. Екатерины, также как и ее родственница по мужу княгиня Н.А. Репнина (урожденная княжна Куракина), обергофмейстрина трех царствований. Возможно, здесь изображены также вел. княжна Елена Павловна и светлейшая княгиня Н.В. Салтыкова (урожденная Долгорукая), гравюра с живописного портрета которой кисти Квадаля хранится в собрании музея.
Отдельную группу составляют иерархи русской православной церкви - внизу и справа. Облаченные в торжественные бархатные и парчовые одежды, в митрах, священнослужители охарактеризованы художником, в основном, суммарно, лишь некоторые лица изображены в профиль и одно, возможно, митрополита Московского Платона, обращено к зрителю. Все первоплановые фигуры написаны с расчетом на точку зрения снизу и имеют слегка вытянутые пропорции - свидетельство того, что автор рассчитывал на высокую повеску картины.
И, наконец, слева, за царским местом, группа стаффажно написанных участников церемонии и, на первом плане, как бы "оппозиция" происходящему событию. В центре, предположительно, Платон (в профиль) и Валериан Зубовы (с "Георгием" в петлице).
"Кистью, не блещущей особым разнообразием, а иногда и тяжеловатой", по словам С. Эрнста, написаны холсты, которые "можно полюбить за их живое чувство, за эту простодушную любовь к видимости, что сумел передать в них мастер, за те сочные, живописные куски, что рассыпаны по ним". Искусствовед начала века, обращая внимание на интереснейшую трактовку сцены и отдельных образов, на краски, "обильные, сырые", отмечает в творчестве М.Ф. Квадаля пришедшие с новым веком новые вкусы и новые стремления. Современные исследователи относят его "к художникам предромантического направления, в чьих произведениях явственно ощущается эмоциональное начало".
Картины М.Ф. Квадаля редко встречаются в наших музеях. Большое полотно "Коронация Павла I и Марии Федоровны" может служить эталонным произведением мастера. Ярко характеризуя индивидуальный стиль автора и общую картину предромантизма в русской живописи рубежа XVIII - XIX веков, оно заслуживает внимания и дальнейшего изучения.