"Шут короля" Пьер Ришар: хочу, беру, делаю!

Пьер, оказывается, в прошлом году на кинофестиваль в Лион из Парижа мы с вами ехали в одном поезде и даже в одном вагоне. Потом я видела вас в отеле, затем нас посадили рядом на церемонии открытия фестиваля. Помню, как в темном зале загорелся прожектор, его направили на вас и объявили: "Пьер Ришар!" Вы вышли на сцену, произнесли речь, а потом вернулись на свое место. Тогда мы с вами и познакомились.

- Да, я хорошо это запомнил. Вы сказали, что я совсем другой, нежели в своих фильмах. Но это не совсем так. Тогда в поезде, кстати, со мной приключилась одна забавная история. Дело в том, что в Лионе две станции. Первая почти за городом, а вторая в городе. Мне нужно было в город, но я вышел на первой станции и очень удивился, что меня никто не встречает. Когда поезд уехал, я понял, что вышел не там.

- Неужели в жизни вам так же "везет", как на экране?

- В жизни я гораздо серьезнее. Если бы я был в точности таким, как мой персонаж, то ненароком разгромил бы ресторан, опоздал бы на свой бенефис и так далее. Но, конечно, все мои герои очень на меня похожи. Вспомнил еще один случай, который произошел со мной в ресторане во время обеда с Шарлем Азнавуром. Я заказал спагетти с томатным соусом, с огромным удовольствием ел их и вытирал соус тряпичной салфеткой. Когда обед подошел к концу, я понял, что вытирался не салфеткой, а платком Азнавура. И Шарль все это время молчал! Все же, видите, в своей жизни я очень близок к тому, что делаю на экране. Я просто становлюсь перед камерой, так мой персонаж и получается.

- Когда в 18 лет вы поступили в актерскую школу, то были очень стеснительным молодым человеком. Как же вы осмелились выбрать именно актерскую профессию?

- Одной смелости, чтобы стать актером, недостаточно. Это не просто желание - это терпение и огромная работа. Слава не приходит сразу. Помимо терпения также нужна огромная вера в свою звезду, в свою судьбу и в то, что ты делаешь. Результат не приходит тут же, и, оказавшись на пути, нужно не сдаваться, а верить и идти вперед. В 20 лет ты еще не звезда. И часто нужно ждать очень долго, чтобы чего-то добиться. Упрямство и настойчивость - лучшие друзья.

- Так в этом юном возрасте вы были уверены в том, что должны связать жизнь с кино?

- Нет, для начала я просто, как и мои сверстники, хотел закончить школу, ни о чем дальше этого особенно не задумываясь. Но когда я посмотрел фильм с актером Дэнни Кеем, меня поразила его игра, и я понял, что хочу делать то же, что и он. В 1950-х годах он был суперзвездой. Воспоминания от его работ в кино будоражат меня до сих пор. А не далее как позавчера я пригласил на ужин его дочь. Понимаете, только много лет спустя я достиг того уровня, когда просто могу пригласить дочь такого человека поужинать со мной.

- А как ваши родители отнеслись к вашему выбору профессии?

- Я жил в семье, в которой было много преимуществ. Я был сыном разведенных родителей. И когда я сказал, что хочу быть актером, папа был против. А мамина часть семьи хотя и не была "за", но особенно не возражала.

- Пьер, вы очень популярны в России. Вас здесь не просто знают, вас любят. Один из ваших фильмов ("Невезучие") собрал в СССР 120 миллионов зрителей только в кинотеатрах. Только вообразите эту цифру, настолько она грандиозна! Вы как-то можете это объяснить? Расскажите, как началась ваша тесная дружба с тогдашним СССР?

- В то время, когда мои фильмы показывали в Советском Союзе, между нашими странами был железный занавес. Мы вообще не знали, что у вас там творится. Когда этот занавес рухнул

и я первый раз попал в Москву, то был поражен тем, как меня встречают. Уже во время прохождения таможни меня окружила толпа людей. Я не мог и представить, что настолько популярен в СССР. А потом я к этому привык. И отношение такое, конечно, очень мне нравилось, ведь получать любовь от своих поклонников всегда приятно. У меня даже появился, так сказать, вкус к этому.

Огромный Советский Союз был единой территорией, дистрибуция фильмов со мной шла одновременно на все республики СССР. Когда я приезжал в Узбекистан, на Украину, в Белоруссию, везде меня ждал одинаково теплый прием. И уже позже, когда я приезжал в Россию, то и во Владивостоке, и в Мурманске меня тоже прекрасно встречали.

- А когда в самый первый раз приехали в нашу страну, помните, какие были ваши ощущения?

- Я почувствовал всеобщую любовь, теплоту и доброту. Люди при встрече со мной плакали. Когда я впервые приехал в Москву, то ночью пошел гулять, смотреть город. И представьте: три часа ночи, Красная площадь. Вдруг меня обступают три бабушки и начинают плакать. Они открыли мне истину, за что меня так любят в России. Они сказали: "Вы были светом в темном тоннеле нашей жизни".

Я никогда не анализировал почему, это не мое дело. Прошу прощения, но это вы должны ответить мне, какие качества приходятся по вкусу россиянам, важны для русской души. Я думаю, что, возможно, действительно был чем-то таким добрым на фоне той суровой ситуации, которая царила тогда в вашей стране. И вы сами должны проанализировать и понять, что же было вам так близко в моем образе. Люди плакали, когда прикасались ко мне, - в прямом смысле слова. Они дотрагивались до меня и плакали. А я мог только с благодарностью принимать эту любовь.

- Я читала, что вы начали практиковать актерство еще в школе-пансионе вынужденно, чтобы сгладить разницу между вами, ребенком из богатой семьи, и детьми из рабочих семей. Это правда?

- Пансион был, как тюрьма, и там нужно было выжить. Я думал об этом и понял, что есть только три способа сделать это. Первый: хорошо учиться и тем самым нравиться преподавателям, достигать высот в учебе. Второй: развиваться физически и стать гордостью школы. И наконец, третий: смешить всех.

Мне это показалось самым лучшим. И я стал "шутом короля". Меня не трогали, потому что я смешил и плохих, и хороших ребят, а также учителей. В итоге абсолютно все оказались на моей стороне. И делал я это вовсе не потому, что хотел стать актером. Это просто была моя самозащита, которая в итоге обернулась для меня пользой.

- Хочу вас спросить про вашу невероятную, практически акробатическую пластику. Скажите, вы специально где-то упражнялись?

- Я начал заниматься спортом только в 40 лет, потому что понял, что выхожу из формы. Но я действительно всегда был очень гибким, хорошо развитым физически. Я это генетически унаследовал от мамы. Это еще одна составляющая моего естественного образа.

- Вы сказали, что ваш знаменитый образ во многом ваша сущность. Но, может быть, вы его все же как-то шлифовали, добавляя что-то?