Александр Кореляков, генеральный директор ОАО «Тюменский аккумуляторный завод»: «Просить деньги в России – это такой вид спорта»

– На самом деле этот год для аккумуляторной отрасли ничем не отличается от предыдущих. Бывали времена и похуже. Те заводы, которые сами обеспечивают себя сырьем, в первую очередь, свинцом, полипропиленом, чувствуют себя неплохо. Рост цен на сырьевых рынках бьет, прежде всего, по тем, кто на 100 % закупает материалы на стороне. Мы к таким не относимся. На 80% мы себя обеспечиваем за счет сбора и переработки аккумуляторного лома. 99% всего, что есть в старой батарее, мы используем в производстве, либо перепродаем. Так что колебания на рынках металлов для нас не так значимы. Куда более серьезные трудности нам создают конкуренты из-за рубежа. Более 60% аккумуляторов, продающихся на территории России, – иностранная продукция. Можно сказать, что наша отрасль уже живет в ВТО, которой нас так пугают. Импорт превышает собственное производство. В цифрах это выглядит так: потребление аккумуляторов – 14 миллионов в год, собственное производство – 5,6 миллиона, остальное – из-за границы.

Александр Кореляков родился в декабре 1944 года в рабочем поселке Азизбеково (ныне с. Челенкен) Красноводской области Туркменской ССР в семье горного инженера. По окончании средней школы поступил в Куйбышевский авиационный институт им. С. П. Королева, который окончил в 1969 году, получив специальность инженера-механика. С апреля 1969 года как молодой специалист начал трудовую деятельность на Тюменском моторном заводе. Работал мастером, механиком, начальником смены, зам. начальника испытательного цеха, начальником цеха, зам. главного инженера, главным контроллером качества, зам. директора по производству, главным инженером завода. С июля 1987 года работает директором Тюменского аккумуляторного завода. В том же году избран депутатом городского Совета народных депутатов.

С 1994 по 1997 год – депутат областной думы. Работал в Тюменской городской думе III созыва с 1999 по 2003 годы. Возглавлял постоянную комиссию по бюджету, местным налогам, сборам и контролю за их использованием.

Доктор технических наук. Женат (жена – врач). Имеет дочь.

– Каким вы видите будущее отрасли через несколько лет?

– В ближайшие годы следует ожидать рост потребления химических источников тока. Будут ли они востребованы в своем нынешнем виде или претерпят существенные технические изменения, – посмотрим.

– Была ли ваша инициатива по увеличению пошлин на ввоз АКБ иностранного производства поддержана МЭРТ? Если нет, то почему?

– Да, мы это предложение выдвигаем последние лет 15. В свое время по нашей инициативе правительство тогда еще Сергея Кириенко подняло пошлину с 10 до 15%. Сейчас речь с нашей стороны идет о 20%. Суть вопроса вот в чем. На рынке мы должны находиться в равных условиях с иностранными производителями. Но на деле производство в Европе или Азии обходится значительно дешевле. У нас девять-десять несоответствий. Более суровый климат вынуждает тратить гораздо больше средств на капитальное строительство, начиная от закладки фундамента на глубину промерзания почвы. Термоциклы влияют на долговечность конструкций, их срок службы меньше, чем в странах с более мягким климатом. Огромные расходы на оплату всех энергоресурсов, на подготовку к зиме, отопление и ремонтные работы. Всего этого в таком объеме на заводах в Западной Европе нет.

Чтобы понять, что это за суммы, приведу такой пример: если исключить все эти климатические затраты, то зарплата всех сотрудников на нашем заводе повысилась бы на 70%. Об этом я говорил 3 июля на заседании Госдумы в Охотном ряду. Не могу сказать, что депутаты с большим вниманием отнеслись к моим предложениям. Раздавались возгласы: «Это невозможно, мы давали обязательства, пошлины согласованы различными протоколами по вступлению в ВТО» и так далее. На самом деле при желании все можно изменить. Но мы же понимаем, что страна живет на нефтедоллары. И предложения какого-то там среднего завода выглядят примерно так: вы идете, у вас карманы набиты долларами, и к вам подходит человек и говорит: «Слушай, парень, выкопай мне яму за 20 баксов». Будете вы копать? Иными словами, когда есть, чем наполнять бюджет, мы не нужны. Наша роль лишь в том, чтобы мы, производители, не создавали лишних забот, не задавали вопросов. Но случись что-нибудь с ценами на энергоносители – тогда и о нас вспомнят.

– Аккумуляторный рынок в России можно назвать цивилизованным?

– Не знаю. Рынок есть рынок. Случаются какие-то недостойные выпады, провокации. Мы стараемся не замечать этого. Собака лает, караван идет.

– Между тем о сложностях в аккумуляторной сфере может свидетельствовать закрытие некоторых заводов в России.

– За счет чего в свое время Тюменскому аккумуляторному заводу удалось занять лидирующие позиции в России?

– На самом деле сейчас я не назвал бы наш завод лидером по объемам производства. Когда-то мы вообще были самыми маленькими в стране. Но многие разорились, раздробились, исчезли. И на этом фоне мы вышли на первые роли. Однако есть компании и крупнее. Допустим, если сложить производство всех трех заводов «Русских аккумуляторов»: подольского, курского, саратовского, – выпускают они больше нас.

– Насколько бренд завода узнаваем в стране? Как вы относитесь к оценкам экспертов? Например, авторитетнейший журнал «За рулем» в свое время признал продукцию тюменского завода лучшей на российском рынке.

– Пять лет назад вы подписали договор о стратегическом партнерстве с крупной компанией «Аккумуляторные технологии». Каковы плоды этого сотрудничества?

– Да, были у нас очень тесные взаимоотношения в плане закупки сырья, продвижения продукции на рынок. Они нашей сетью пользовались, мы – их. Но потом случилось несчастье – погиб в авиакатастрофе основатель и хозяин «АкТеха» Павел Скороходов. С новыми владельцами дружба не заладилась. Они не горят желанием с нами сотрудничать, а сами мы к ним и не просимся. Хотя в свое время инициативу проявлял именно Скороходов. Очень энергичный был человек.

– Тенденция рынка сегодня такова, что мелкие игроки уходят или поглощаются крупными корпорациями. Тюменский аккумуляторный завод что-то предпринимает в этом направлении?

У нас были филиалы в разных регионах. Возникали постоянные проблемы, фискалы считали, что мы через эти фирмы уклоняемся от уплаты налогов и так далее. Бесконечные проверки нам надоели, и мы все эти филиалы ликвидировали. У нас слишком много дел дома, чтобы куда-то «разевать рот». Хотя тенденция такая есть. Но, как правило, покупают заводы не для того, чтобы развивать и поднимать производство, а чтобы потом выгоднее продать. Цены на недвижимость и на землю ведь растут. Причем они настолько не соответствуют реалиям, что остается только удивляться: видимо, в стране действительно есть много денег, раз кто-то покупает по таким ценам.

– У завода множество подразделений, партнеров. Наверняка не все работают добросовестно, не всегда выполняют договорные обязательства. Поступаете ли вы жестко в таких случаях или готовы договариваться?

– Люди стареют, теряют стимул к активной работе. Бывало, что кого-то еще пять лет назад поощряли, премировали за успехи, а затем это подразделение начинает работать отвратительно. Приходится менять руководителей. Конечно, возникают обиды. Но, как говорят на Западе, «только бизнес, ничего личного». Особенно тяжело было, когда пришлось увольнять школьных товарищей. Что касается недобросовестных партнеров, то тут все просто – найди другого. В некоторых случаях стараемся договориться, но только на своих условиях. А то почему-то все хотят на шею сесть.

– Это должна быть прозрачная честная компания, добросовестный налогоплательщик. И не вертлявая. Чтобы была ясность во взаимоотношениях.

– Есть ли перспектива масштабного выхода на другие рынки? Готовы ли иностранцы покупать российские, тюменские аккумуляторы?

– Постоянно обращается один торговец из Англии. Но почему-то получается так, что он приходит, когда у нас все склады пустые. И потом, уж больно много оформительской волокиты. Хотя, повторюсь, предложения есть. Но сегодня на самом деле российский рынок – самый выгодный для нашей продукции. Потому-то его иностранные производители так любят.

– Развитие технологий в автоиндустрии, в частности, появление электромобилей, требует от производителей АКБ внедрения новых разработок модернизации. Готова ли к этому наша аккумуляторная отрасль? Какие новейшие технологии используются сегодня на тюменском заводе?

Жизнь и так заставляет нас постоянно менять конструкции и технологии. Был период, когда все оборудование на заводе мы делали сами. Просто потому что на покупку даже пилотных образцов не хватало средств. Сегодня мы можем закупать современное оборудование со всего мира. Но и с ним постоянно возникают проблемы с пуско-наладкой, доведением до паспортных режимов производительности. Например, уже полгода мы не можем вывести на заявленный уровень мельницу по производству оксидов свинца, которую приобрели у американской фирмы «Игл». Мельница работает сегодня всего на 40%. Может быть, она и не будет никогда работать на 100%. И я не удивлюсь этому. Потому что многие даже серьезные компании заявляют завышенные характеристики своего оборудования.

Купили мы как-то пилораму в Канаде. Смонтировали и убедились, что никогда в жизни она не напилит те восемь кубов за сутки, которые были записаны в характеристиках. Правда, потом, когда мы обратились в эту фирму, они сами нам заявили: «Да вы что, откуда вы взяли эти цифры?!». Выяснилось, что данные завысил посредник. Попадаются обманщики. Одним словом, делаем все, чтобы сегодня выйти на европейский уровень производства, а завтра улучшить эти показатели.

– В структуре вашего предприятия работают тысячи человек. Какие методы вы используете для укрепления корпоративного духа?

– Тюменский аккумуляторный завод считается прибыльным предприятием. Участвуете ли вы в социальных программах? Часто ли к вам обращаются с предложениями принять участие в благотворительных акциях, поддержать юные таланты?

– Начнем с того, что рентабельность завода на сегодняшний день 4,6%. Хотя если сравнивать с другими предприятиями, то нас можно назвать успешной компанией. Мы никогда не работали в убыток, но и громадных прибылей не было. Что касается обращений, то так скажу: если в вечерней почте нет какого-нибудь послания с просьбой дать денег, то я начинаю думать, что в стране случился некий катаклизм. Потому что просить деньги – это, по-моему, сейчас такой вид спорта. Я стараюсь не реагировать на такие просьбы. Но все равно что-то подписываешь. А когда по итогам года отчитываюсь перед акционерами, выясняется, что миллиона полтора мы на эти нужды истратили. Приходится объяснять, обосновывать. А среди акционеров у нас и иностранцы есть. И они откровенно не понимают, почему надо еще кому-то деньги раздавать. Мы же платим громадные налоги, которые превышают фонд заработной платы всего завода. То есть один работник завода не только на себя работает, но и еще кого-то обеспечивает, тех же чиновников.

В стране выросла целая популяция людей, живующих, по сути, побирательством. Я спрашивал у иностранных коллег, существует ли у них подобная практика всевозможных обращений за деньгами. Они не понимают, о чем вообще речь. Все говорят: «Я плачу налоги». Заметил такую вещь: спрашиваешь у человека: почему у того все получается, а ты не можешь? Находится столько объективных причин. А признаться себе, что ты лодырь, лентяй, не может никто. Помогают не тем, кто сам поднялся. Ни одному из тех, кому помогали, давали денег, на пользу это не пошло. Есть люди, которым и стоило бы помочь. Но они не ходят с протянутой рукой. А ходит другая публика, которые умеют все красиво рассказывать.