310 лет назад на Спасской башне впервые пробили куранты

Первые часы на Спасской башне Кремля появились еще в XVI веке, по крайней мере, об этом свидетельствует упоминание часовщиков, находящихся на службе при Спасских воротах. За труды им полагалось неплохое годовое жалованье: по 4 рубля и 2 гривны деньгами, а также по четыре аршина на кафтан. Однако первые часы были проданы Спасскому монастырю в Ярославле на вес, так что англичанин Кристофер Галлоуэй изготовил новые.

Циферблат показывал дневные и ночные часы, в зависимости от времени года и долготы дня их соотношение менялось. При этом вращалась не стрелка, выполненная в виде золотого луча солнца, а сам циферблат.

Галлоуэй то ли в шутку, то ли всерьез объяснял это тем, что «так как русские поступают не так, как все другие люди, то и произведенное ими должно быть устроено соответственно».

Эти куранты сгорели в 1656 году. Часовщик на допросе после пожара сказал, что «заводил часы без огня и от чего на башне загорелось, он про то не ведает». Современники рассказывали, что когда царь Алексей Михайлович, вернувшись из литовского похода, увидел обгоревшую Спасскую башню, то горько заплакал. Восстановить часы решили только спустя 13 лет. Все металлические части «мылись в большом корыте», а затем двое суток варились в огромном пивном котле. После тщательной чистки всех металлических частей, на что пошел целый воз мелкого речного песку, их протерли ветошью и обильно «смазали квашеным салом». Однако к 1702 году они пришли в полную негодность.

Петр I распорядился доставить в Москву новые часы «с колокольной игрой с танцами, на манер, каковы в Амстердаме». Из Голландии механизм, купленный за 42 тыс. серебряных талеров, привезли на 30 подводах. Звон 33 колоколов, установленных на Спасской башне Кремля, был слышен, по воспоминаниям иностранцев, «в окрестных деревнях более чем на десять верст». Также там установили дополнительные колокола-набаты, оповещающие о пожарах в городе. Циферблат на петровских часах наконец-то стал привычного вида, с 12-часовыми делениями.

Мелодию часов, которую москвичи услышали в 9 утра 9 декабря 1706 года, история, к сожалению, не сохранила. Куранты прослужили до 1737 года и погибли в очередном пожаре. Чинить их не спешили — столица к тому времени была перенесена в Петербург. Спустя почти 30 лет в Грановитой палате нашли большие английские курантовые часы, невесть как туда попавшие. Установить их пригласили немецкого мастера, который настроил их так, чтобы они играли мелодию «Ах, мой милый Августин».

Это единственный в истории страны случай, когда куранты играли иностранную мелодию.

К 1851 году от пожаров (включая охвативший весь город в 1812 году) и ремонтов куранты пришли, по характеристике компании «Братья Бутеноп», «в состояние, близкое к совершенному расстройству». Эти же братья изготовили новый механизм и провели реставрацию часового помещения. Новые железные циферблаты были установлены на всех четырех сторонах. Николай I распорядился оставить для звона две мелодии из 16 наиболее знакомых москвичам: «…чтобы часовые куранты разыгрывали утром — Преображенский марш Петровских времен, употребляемый для тихого шага, а вечером — молитву «Коль славен наш Господь в Сионе», обыкновенно играемую музыкантами, если обе пьесы можно будет приспособить к механизму часовой музыки». При этом от исполнения «Боже, царя храни» колоколами император отказался, написав, что «куранты могут играть любые песни, кроме гимна».

2 ноября 1917 года при штурме Кремля большевиками в часы попал снаряд, перебив одну из стрелок и повредив механизм вращения стрелок. Часы остановились почти на год, пока Ленин не решил: «Надо, чтобы эти часы заговорили нашим языком». Таким образом восстановленные часы с 18 августа 1918 года начали играть «Интернационал» в 6 утра, а в 9 утра и в 15 часов — «Вы жертвою пали…». Впоследствии «Интернационал» оставили на полдень, а «жертв» — на полночь, но с 1932 года остался только «Интернационал». Впрочем, властвовать над ушами горожан ему пришлось недолго: поскольку устройство курантов подвергалось деформации от времени и морозов, мелодия становилась неузнаваемой. Так что в 1938 году часы замолчали — на целых 58 лет! Во время инаугурации Ельцина куранты с добавленными колоколами сыграли «Патриотическую песню» Глинки. Позже к этой мелодии добавился хор «Славься» из оперы «Жизнь за царя».

Сейчас куранты бьют Государственный гимн Российской Федерации в полдень, полночь, 6 утра и 18 часов, а в 3 и 9 утра, 15 часов и 21 час исполняется «Славься». Интересно, что многие считают удары колокола (первый или последний) в полночь 31 декабря возвещающими наступление нового года.

Однако на самом деле новый час, день и год начинаются с началом перезвона курантов, то есть за 20 секунд до первого удара колокола.

Первая телеграфическая станция размещалась в здании Николаевского вокзала на Каланчевской площади (ныне — Ленинградский вокзал на Комсомольской площади). Через четыре года, с целью удобства пользования телеграфом во время пребывания императора в Москве, принято Предположение на устройство телеграфической станции в Кремлевском дворце в Москве. В этом документе предписано: «Назначено устроить телеграфическую станцию с учреждением на оной приема депеш как частных». В 1859 году в связи с развитием телеграфной сети в Газетном переулке открывается Московская телеграфная станция.

Со стороны Никитского переулка можно увидеть огромные часы, а внимательные наблюдатели заметят, что цифра «четыре» на циферблате сделана на старинный манер — IIII, тогда как на той же Спасской башне она обозначается традиционно — IV.

Сам часовой механизм, который необходимо заводить каждую неделю, изготовлен фирмой «Сименс-Гальске». На тот момент это была самая практичная и высокотехнологичная система контроля времени. И самая точная — именно с этими часами сверялись министерства и Московский университет. Еще в Положении о приеме и передаче телеграфических депеш по электромагнитному телеграфу, утвержденном Александром II в 1855 году, имелся особый параграф «. о поверке часов всех станций на всех телеграфах империи», так что внимание точному времени уделялось огромное.

Часовая станция, размещенная в «сердце» телеграфа, бесперебойно работает уже около 80 лет, передавая импульсы на все вторичные часы здания. А «наружные куранты» установлены в чердачном помещении. Примечательно, что все это время часы отмечают каждые полчаса и час боем колоколов. Правда, жители соседних домов еще в 30-е годы прошлого века пожаловались на шум, и с тех пор часы бьют тише. А в наше время их звона не слышно вообще из-за шума Тверской улицы.

Кстати, колокол телеграфа, как и крыша, зеленого цвета. Но это не медная патина, а краска, нанесенная на объекты в военное время в целях маскировки, — ведь телеграф всегда являлся важным стратегическим объектом и первой целью в воздушных налетах.

Кроме необычных часов, на здании Центрального телеграфа ныне можно увидеть один из ранних проектов герба Советского Союза (1923): земной шар окружен колосьями, вверху красная звезда, по сторонам серп и молот.

Часы на главном здании МГУ вполне могут называться «русским Биг-Беном». Точнее, четырьмя «биг-бенами», поскольку на каждой башне по два циферблата, смотрящих на разные стороны света. Инженеры так и называют их: Восточные часы, Северные, Южные и Западные. Диаметр их циферблата девять метров, как и у лондонской достопримечательности. Раньше они считались самыми большими в мире, но сейчас отодвинулись в конец десятки и делят место с часами железнодорожного вокзала швейцарского городка Арау. Длина минутной стрелки — более четырех метров, и однажды часы чуть ее не лишились. Мастера при очередной смазке ослабили шестерни немного больше, чем следовало, и огромную стрелку буквально пришлось удерживать руками, чтобы она не рухнула вниз.

Часы были установлены в 1953 году, когда было завершено строительство главного здания МГУ. Изначально маятниковый механизм приводили в движение тяжеленные гири, спускавшиеся на тросах в шахты глубиной в шесть этажей. Однако обслуживать систему приходилось множеству людей, что было просто невыгодно. Поэтому в 1957 году все башенные часы МГУ были переведены на работу от электродвигателя. Кроме того, советский инженер Евгений Лапкин изобрел, сконструировал, внедрил и запатентовал уникальную разработку. А именно часовую электрическую станцию с системой обратного контроля, связавшую все 1500 часов, находящихся в зданиях университета. Если ход хотя бы одних часов нарушался, сигнал об этом тут же поступал на табло, и мастер на станции точно знал место неисправности.