Адвокатская монополия//Главный вопрос прошедшего года (2016)

Вопрос об адвокатской монополии поставлен на Юридическом форуме в Государственном Кремлевском дворце 12 октября 2016 года. Его задали участники форума управляющий партнер юридической компании "А-ЛЕКС" Побережный Е.Г. и Кушикова С.А., консалтинговая фирма "Миаран". На вопросы отвечают председатели комитетов Госдумы Павел Крашенинников и Владимир Плигин, заместитель министра юстиции Михаил Гальперин.

Качество записи неважное, пришлось записывать с экрана. Но звук вполне сносный. Для ознакомления с позициями спикеров форума этого видео достаточно.

К сожалению, организаторы форума не предоставили возможности доступа к шестичасовому видео отчету.

Евгений Побережный: Для нас, как для практикующих юристов, главным вопросом прошедшего года был вопрос «адвокатской монополии». Вопрос у меня следующего характера. Адвокатская монополия, сейчас вопрос отложен. Но как на ваш взгляд, введение ее - это вопрос времени? Или это вопрос вообще необходимости ее введения?

Павел Крашенинников: Мы по адвокатской монополии принимали решение, я возглавляю «Ассоциацию юристов России», мы обсуждали этот вопрос, и я лично считаю, что вхождение всех юристов в адвокатуру – это не совсем хорошо. Я не говорю про взносы, про экзамены, и так далее. Я говорю в первую очередь про адвокатскую палату. Потому что тот золотой запас, который в самой адвокатуре есть, он просто размоется. И будут возглавлять совсем не те люди, которую эту монополию предложили. С этой точки зрения если посмотреть, то это не очень хорошо. Второе, что самое главное, если говорить чтобы только адвокаты в суде представляли, то у нас большое количество юридических компаний, которые не относятся к адвокатуре. У нас в предприятиях есть юридические подразделения, которые лучше всего знают, что происходит в самом юридическом лице, как лучше защищаться. У нас огромное количество наших коллег, которые работают в федеральных органах исполнительной власти, в субъектовых, в муниципалитетах, которые представляют интересы в суде. Всех гнать в адвокатуру не очень правильно. Поэтому мы сейчас рассмотрели данный текст, его пока отложили. И я думаю, к нему надо будет возвращаться. Но в первую очередь решать вопрос по поводу наших коллег, которые имеют иностранные юридические дипломы. Потому что наших коллег в любую страну не пустят выступать (в суде). А вот если с этого начинать, это нужно. Повышать профессиональный уровень тоже нужно. А вот если просто всех сгребать, это неправильно абсолютно. Это и дороже будет с точки зрения экономики. С нашей точки зрения юридического сообщества это совсем не правильно. У нас вот такая позиция.

Владимир Плигин: Если предположить себе, что в настоящее время нужно заниматься адвокатской профессией, то я автоматически должен говорить об адвокатской монополии. Но, тем не менее, существует реализм. Реализм говорит о том, что в настоящее время в профессии может, я ошибусь, в профессии сейчас занято представлением интересов около сто пятьдесят тысяч юристов. Из них примерно семьдесят шесть тысяч юристов являются адвокатами Российской Федерации. С моей точки зрения, основная проблема адвокатуры…, и этот вопрос должен решаться, может, он должен решаться применительно к судебным инстанциям. Например, предположим себе, еще раз, это не решение вопроса, но предположим себе, Верховный Суд Российской Федерации. И вряд ли лица не участвующие в профессии, должны представлять интересы в Верховном Суде Российской Федерации. Или кассационной инстанции. Я не буду это расширять. Но, тем не менее, в каждой стране мира вводятся дополнительные квалификационные требования в зависимости от формулы, в зависимости от инстанции в которой происходит участие. Что касается адвокатуры, сейчас адвокатура принимает по этому поводу решение. Основное, с моей точки зрения. Основная задача, это совершенствование этических вещей. Этических вещей связанных с представлением интересов сторон. Конечно же ни в коем случае, представим себе, адвокат учреждает какое-то общество с ограниченной ответственностью. Это происходит вместе с его подзащитным, потом обвиняемым по тому или иному уголовному делу. Я не представляю себе, как это в принципе возможно. Точно также я не представляю себе, как можно с другой стороны вести публично следствие. Когда ты после выполнения следственного действия рассказываешь об этом всей стране. И я точно также не представляю, как можно публично говорить о защите. И эти этические вещи достаточно деликатные. Поэтому, я знаю, что федеральная палата адвокатов ставит этот вопрос о необходимости действительно расширения числа участников. В каких-то формах это должно видимо решаться. И точно также видимо должна получать дополнительное распространение информация, когда лицо, исключенное из адвокатуры, в тоже время продолжает представлять интересы в судебных процессах. Но это скорее должно решаться информированием, а не какими-то запретительными нормами.

Михаил Гальперин: Поскольку пошла речь о том вопросе, который находится в компетенции Министерства юстиции, я уже не могу промолчать, хотя вопрос находится в компетенции другого заместителя министра. Я скорее как эксперт в этой работе принимаю участие. Могу сказать, что действительно идет дискуссия по поводу механизмов интеграции профессии. Здесь могут быть разные варианты. Думаю, что здесь еще дискуссия жаркая будет. Но главное, что мы, и как мне кажется, все кто в этой дискуссии участвует, они одинаково цели понимают этой работы. Это, во-первых, обеспечение действительно качества правовой помощи. Какой-то определенный стандарт. Он может быть дифференцированным. Но это должен быть минимальный стандарт правовой помощи. Эта помощь должна быть доступна. В том числе должна существовать система и бесплатной юридической помощи. Действительно эффективная в этой сфере. И, в-третьих, что действительно важно для самой юридической профессии. И мы знаем, как например, в Великобритании эта система работает. У юриста должна быть определенная профессиональная лестница. То есть у него должны быть, как за рубежом, он выступает сначала в судах первой инстанции. Потом, если он зарекомендовал себя, в следующей. И дальше в Верховном Суде. Может это должно выглядеть не так как во многих странах. Но у юриста должен быть стимул развиваться. И не только развиваться, но и поддерживать свою репутацию, для того, чтобы расширять, в том числе свой юридический бизнес. Важно, чтобы это было обеспечено. Как это обеспечить, конечно, нужно обсуждать. Как нам юридическую профессию объединить.

Светлана Кушикова: Не могу не сказать про адвокатуру. Читала интервью в Российской газете Президента Федеральной палаты адвокатов. Он сказал, что у нас 75 тысяч адвокатов, планируем их увеличить в случае реформы до 150 тысяч. Но не более. А что будет с остальными практикующими юристами? У нас по стране очень много юрвузов. У нас стандарты Министерства образования, по которым готовят юристов. У нас значительно больше юристов, которые не смогут ходить в суды. И когда говорят, что адвокат предоставляет квалифицированную юридическую помощь, извините, но адвокаты, они заострены на бытовые проблемы. Такие как семейные, наследственные, жилищные. Они работаю по части в основном… спектр их клиентов, это граждане, физлица. Но когда дело касается узких вопросов, земельные споры, налоговые, адвокаты не настолько компетентны, как юристы, которые работаю в консалтинговых компаниях. Которые специализируются на тех, или иных вопросах. И очень часто лично мне удавалось выиграть у адвокатов по таким узким вопросам. Потому что они не компетентны. Семейные наследственные – да. Но, земельные, к примеру – нет.

Павел Крашенинников: По этому вопросу я уже в принципе сказал, что программу, которую подготовили, она стояла в повестке дня заседания правительства. Теперь ее убрали. Теперь ее нет. Мы, как у известного писателя, мы одной крови. Мы все юристы. Мы все можем выступать при определенных обстоятельствах. Я согласен с Владимиром Николаевичем, что в Конституционном суде рамки уже есть. В Верховном суде тоже могут какие-то быть. А так, на сегодняшний день этого вопроса нет. Что только адвокаты могут выступать в суде. На сегодняшний момент этот вопрос с повестки дня снят.