У Ulysse Nardin началась третья жизнь

Основанная в 1846 году швейцарская часовая марка Ulysse Nardin никогда не прекращала производства, но к началу 1980-х оказалась на грани банкротства. В компании работало только два человека: пятое поколение семьи Нардан не смогло противостоять засилью кварцевых часов.

Спасителем выступил швейцарский предприниматель Рольф Шнайдер, выкупивший в 1983 году Ulysse Nardin и принадлежавшие ей активы. Воображение Шнайдера и технический гений привлеченного им конструктора и астронома Людвига Охслина возродили Ulysse Nardin.

В середине 80-х Охслин разработал для марки трио сложнейших астрономических часов Trilogy of Time, возбудивших коллекционеров. К тому моменту семья Шнайдера осела в Малайзии, он много путешествовал между Европой и Азией, и ему нужны были часы, в которых время во втором часовом поясе можно было бы быстро устанавливать в двух направлениях, а не только по ходу стрелок.

В итоге Охслин разработал такой механизм, после чего Ulysse Nardin надолго стала законодателем мод в часах с двумя часовыми поясами.

А в 2001 году свет увидели часы Freak с революционным дизайном и механизмом – крупная минутная стрелка являлась одновременно ключевым элементом калибра, а в механизме Ulysse Nardin впервые в истории часового производства был использован кремний, не нуждающийся в смазке и не реагирующий на магнитные поля.

После этого в истории Ulysse Nardin было еще немало славных часов, но в апреле 2011 года 75-летний Шнайдер скоропостижно скончался. А в 2014-м его вдова продала бренд группе Kering, владеющей модными домами Gucci, Saint Laurent, часовой маркой Girard-Perregaux.

Летом 2017 года Ulysse Nardin возглавил 45-летний Патрик Пруньо, ранее работавший в TAG Heuer и выводивший на рынок Apple Watch. И в жизни Ulysse Nardin начался новый этап.

Мы встретились с Пруньо в январе 2018 года на Салоне высокого часового искусства (SIHH) в Женеве, и, по его словам, Ulysse Nardin находится в очень хорошем состоянии. А главная проблема, которую он видит в марке, – коммуникации: компания делает много, но мало рассказывает о своих разработках и инновациях, в том числе о часах Freak (их новая версия стала главной моделью бренда на SIHH-2018).

Причины такого замалчивания Рольф Шнайдер объяснил в своем последнем интервью «КП» в 2011 году: «Когда мы представили Freak, мы не слишком-то распространялись о технологиях. Тогда в сознании людей кремний и силикон было одно и то же – пластик, а мне не хотелось бы, чтобы люди думали, что мы делаем пластиковые часы. Мы начали говорить об этом позже, когда другие компании с очень серьезной репутацией пошли по нашему пути».

Пруньо надеется наверстать упущенное на глобальном рынке и сохранить лидирующие позиции Ulysse Nardin в России.

Я тринадцатый год приезжаю на SIHH, и на моей памяти впервые часовая марка организует на своем стенде выставку столь известного художника, как Дэмиен Хёрст. Как родилась эта идея?

Патрик Пруньо Мы знали, что этот год будет годом Freak, и задумались, как это можно акцентировать. И решили, что это должно быть искусство. Искусство, связанное с водой. И современное искусство, ведь мы делаем современные часы. Я подумал, что идеальной иллюстрацией была бы «Акула» Хёрста, но получить одну из них оказалось невозможно.

И вот отправившись в Париж на встречу с акционером и ожидая в приемной господина Пино, я увидел прекрасный альбом о Венецианской биеннале [и прошедшей там выставке Хёрста «Сокровища с затонувшего корабля «Невероятный»] и понял: это то, что нам нужно. Мы с командой стали обсуждать, какие работы подойдут лучше, что произведет впечатление на всех. Неважно, что кому-то они понравятся, кому-то нет.

Но далеко не все ваши клиенты и дилеры знают, кто такой Хёрст и насколько это дорогой и востребованный художник. В США и Великобритании – может быть. Но в других странах, и в России в том числе, сомневаюсь.

П.П. Задача Ulysse Nardin – в том числе и образовывать. Мы – авангардный бренд, и наша задача – показывать отличающиеся от других вещи, а не только коммерческие.

Вы стали гендиректором Ulysse Nardin в августе 2017-го. В каком состоянии вы нашли компанию?

П.П. Все в компании работает очень хорошо: у нее более 170 лет истории, славное наследие, серьезное производство, а такие вещи нельзя купить. Хороший модельный ряд, который стал еще четче. Мы несем месседж, отличный от прочих; не думаю, что мы конкурируем с кем-то из брендов, представленных здесь [на SIHH]. Мы конкурируем не с другими часами, а с другими возможностями: вы можете потратить деньги на часы, а можете поехать на Мальдивы.

Что вы собираетесь изменить в компании?

П.П. Мы делаем много – я имею в виду наши инновации, – а говорим об этом гораздо меньше. Вот это нам надо изменить – найти лучший баланс между тем, что мы создаем и что сообщаем о себе. Freak, запущенные в 2001 году, – первые по-настоящему современные часы. И по-прежнему остаются таковыми.

Но немногие люди знают об этом, в то время как многие ищут для себя современные часы. С точки зрения коммуникаций стоит ожидать от нас больше взаимодействий с конечными покупателями.

Море – это наша стихия, в ней множество вариантов для выражения – плавание, дайвинг и прочее, и нам стоит громче заявлять об этом. Сотрудничество с профессиональной яхтенной командой Artemis – хорошее партнерство, мы будем его продолжать.

Сейчас ваша самая дешевая модель – Torpiller, цена на которую в России начинается от 395 000 рублей. Модели еще дешевле вам нужны?

П.П. Нет. Цена нашего производства высока, и качество очень высокое. Не вижу причин делать более дешевые часы.

Какие знания и технологии вы думаете принести из Apple в Ulysse Nardin?

П.П. Слышать конечного покупателя. Быть последовательным. Кстати, это еще один ответ на ваш вопрос, что нам нужно изменить: соединить нашу историю XIX века с последними 40 годами – периодом инноваций в Ulysse Nardin.

Но слишком много из Apple я брать не хочу, потому что у двух компаний уже много общего: человечность, отсутствие эго, высокое качество. Нам повезло, нашей командой движет не эго, но интерес к бренду.

В первую неделю [работы в Ulysse Nardin] я был поражен часовщиками, которые жаловались мне на контроль качества в компании. Он, по их мнению, был недостаточно строг! Не слишком строг, а недостаточно строг!