"Советская" "юридическая" "наука": путь к праву. Часть 3. Характерные черты советской юридической науки

Несмотря на то что советская юридическая наука постоянно менялась, можно выделить и общие характеризующие её черты. Их пять:

1. Марксистско-ленинская основа - обязательный учёт выводов марксистско-ленинского учения и невозможность строить научные концепции, опираясь на иные философские и социально-политические взгляды. Идеологическое однообразие сильно обедняло советскую юридическую науку, поскольку не позволяло юристам развивать оригинальные концепции правопонимания. В свою очередь, марксистско-ленинское учение давало дополнительные основания для критики научных взглядов оппонентов, а то и для прямой расправы с ними. Например, достаточно было показать, что взгляды того или иного автора противоречат учению марксизма-ленинизма о первенстве базиса перед надстройкой, чтобы «провалить» его диссертацию или опорочить его книгу. Прочитайте, к примеру, критические отклики на книгу С.И. Аскназия и Б.С. Мартынова «Гражданское право и регулируемое хозяйство», и всё станет ясно.

2. Социологизация права - перенос в право экономических и социальных конструкций. Когда юристы стали обсуждать фундаментальные понятия права, они не могли обойтись без таких краеугольных понятий марксизма-ленинизма как учение о базисе и надстройке, а значит, о производственных (экономических) и идеологических (волевых) отношениях, о материалистическом понимании общества, об общественно-экономических формациях, о роли личности в истории и многих других. Обо всём этом шла речь практически во всех научных трудах советского периода. Причём важно подчеркнуть, что эти конструкции не просто анализировались, а органически вплетались в ткань правовой материи, становились её частью и в дальнейшем начинали влиять на решение чисто юридических вопросов. В результате назначение и смысл многих институтов искажались.

Марксистко-ленинские догмы, вплетённые в ткань юридических исследований, - одна из особенностей советской научной литературы. Догмы использовались так часто, что к концу советского периода всем «набили оскомину». Через них постоянно приходится «продираться» и сейчас, листая пожелтевшие страницы книг тех лет. Как только появилась возможность эти идеологические догмы избегать, многие сделали это. Однако это потребовало перевода конструкций советской юриспруденции на общецивилизационный язык, что порой непросто. Иногда это способно лишить прежние построения какой-либо новизны, а порой и всякого научного смысла. Но ряд идей сохраняют свою ценность и после того, когда с них сняты старые идеологические одежды. Они остаются в арсенале юридической науки. И наша задача - популяризировать эти идеи!

3. Цитатничество - подмена собственного анализа правовых проблем использованием цитат из произведений классиков марксизма-ленинизма, а то и просто юристов, находящихся у власти. Причем одни и те же цитаты классиков подвергались разной интерпретации, использовались как доказательство противостоящих друг другу точек зрения и концепций. В этом смысле советская юриспруденция мало чем отличалась от религиозной деятельности. Примерно то же делали и делают толкователи Торы или Корана. Цитатничество позволяло обосновать какие угодно правовые выводы, не утруждая себя разбором многолетних дискуссий между юристами, порождало своего рода правовой релятивизм. После довода «Так сказал Маркс!» можно было особо уже не думать об обосновании, даже если он сказал чепуху. Критика была исключена. Можно было лишь молчать. Например, в одном из трудов Маркс назвал гражданина юридическим лицом. Хорошо, что из этой оговорки не сделали далеко идущих выводов.

Припоминаю одну байку из советских времён. В 60-ые годы решили отказаться от термина «государство диктатуры пролетариата», и сразу возникли серьезные теоретические проблемы. Марксизм определял государство как аппарат для подавления одного класса другим. Но буржуазии к тому времени не осталось, над кем же пролетариату господствовать? На братским классом колхозного крестьянства или над социальной прослойкой интеллигенции? Как-то неприлично. и вот один теоретик, занимающийся проблемами государства, задался этим вопросом и всё не смог найти подходящего ответа. Он обратился к О.С. Иоффе и тот дал ему совет: «Государство - элемент надстройки, а кроме надстройки в марксизме есть базис, в частности, производственные отношения. Вот и скажите, - посоветовал Иоффе, - что государство господствует над производственными отношениями». Получивший совет подумал немного и спросил: «А как же быть с материалистическим пониманием общества?» «А вы никому об этом не говорите!» - добавил Иоффе.

4. Доктринёрство - чрезмерный акцент на теорию в ущерб практике. Конечно, в СССР были работы практической направленности: регулярно публиковались постановления пленумов Верховного Суда СССР и РСФСР, обзоры судебной практики и инструктивные письма Госарбитража СССР, выпускались разного рода справочники типа «Хозяйственному руководителю о законодательстве», книжки с разъяснениями для граждан по труду, жилью, пенсиям и т.д., наконец, издавался ежегодный обзор судебной практики. Однако всё это было литературой специфической, в научных работах и статьях анализ конкретных судебных дел если и присутствовал, то лишь как некая иллюстрация – «Да вот, кстати, и суды о том же». Из этих дел не выводились общие правовые позиции, которые встраивались в систему толкования норм закона. Исключение составляли постановления пленумов, но они были абстрактными разъяснениями.

Доступ учёных к судебной практике был возможен, но затруднён. Дела стояли на полках, и хорошо, если на обложке была указана статья закона, которая применена в деле. А так отбор дел приходилось производить вручную, вчитываясь в содержание судебных актов, иногда рукописных. Слава Богу, дел тогда было немного, да и были они короче нынешних. Так что учёным приходилось «лазать» по полкам в канцелярии суда, выискивая то, что им нужно. Хорошо, когда Верховный Суд запрашивал по стране материалы по конкретной категории дел. Тогда появлялась аналитика более-менее высокого уровня, хотя подпускали к ней не всех. Но главное – не в этом, а в специфическом подходе к «социалистической» законности, зависевшей от мнения Компартии, политика которой постоянно менялась, а вслед за ней менялась и судебная практика. Зачем анализировать конкретные дела, если завтра они могут быть решены иначе! Вопрос риторический.

5. Изоляционизм - слабое внимание к достижениям иностранного права, а то и вовсе полное их игнорирование. Многие ученые перестали следить за развитием правовых взглядов в «капиталистических», как их тогда называли, странах, да часто и не имели такой возможности, не зная иностранных языков и не имея доступа к иностранным источникам. Поездки за границу были резко ограничены, иностранные журналы и книги свободно выписывать было нельзя, поэтому системных знаний об иностранном праве почти никто не имел. Сыграли свою роль и шпиономания Сталинских лет, и борьба с «безродным космополитизмом» в конце 40-х годов XX века. Хотя главная причина, конечно, была в ином: «железный занавес» в СССР делал иностранные языки ненужными, лишал стимулов к их изучению. Это дорого потом обошлось (и продолжает обходиться!) нашей стране.

Советские учёные постоянно «изобретали юридические велосипеды», защищая на них диссертации и публикуя книги и статьи. Среди них попадались и такие, которые прекрасно знали, откуда их идеи, но не делали ссылок. Далеко не всегда за это их следует упрекать, ведь они могли подвергнуться травле за чрезмерное цитирование иностранцев. Хотя справедливости ради следует сказать, что в последние два десятилетия СССР этот прессинг ослаб. Если внимательно проанализировать многие известные «советские» правовые теории, выяснится, что они имеют более ранние иностранные аналоги – идеи немецких, французских, английских или американских правоведов (расставлены по приоритету). И тут главное – понять, что нового к этим идеям было добавлено. Если не добавлено ничего, то пора советские теории перестать тиражировать, а вернуться к первоисточнику. Если же элемент творчества был налицо, нельзя его замалчивать, но упоминать о нем нужно лишь вместе с исходной идеей. Это позволит вернуть лодку советской юриспруденции в общецивилизационное русло.

Несмотря на то что указанные мной характерные черты советской юриспруденции кому-то могут показаться чересчур мрачными, они вытекали из тех условий, в которых она жила и развивалась. Юристы всегда политически зависимы, но в СССР они были зависимы ещё и идеологически. Тем не менее, несмотря на все недостатки, советская юридическая наука требовала от тех, кто ей занимался, максимальной отдачи и по мере возможности боролась с подделками и имитациями. Содержательно слабые работы попадались редко, поскольку не проходили через «частое сито» научного отбора. Статус учёного был довольно высок и коллеги дорожили им, не желая снижать планку требовательности. И это качество они пронесли через всю свою жизнь.