Золотая осень (картина Остроухова)

«Золота́я о́сень» — пейзаж русского художника Ильи Остроухова (1858—1929), написанный в 1886 году. Принадлежит Государственной Третьяковской галерее ( инв. 1467). Размер — 48,2 × 66,3 см [1] . Замысел картины родился у Остроухова в 1885 году [2] , когда он жил в усадьбе Абрамцево, а сюжет связан с видами, которые он наблюдал в приусадебном парке [3] . Как и некоторые другие картины Остроухова, «Золотая осень» может быть отнесена к «пейзажу настроения» [4] [5] .

Полотно «Золотая осень» было представлено на 15-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»), открывшейся в феврале 1887 года в Санкт-Петербурге. В том же году его приобрёл у автора коллекционер и меценат Павел Третьяков [1] . Пейзаж Остроухова получил хорошие оценки посетителей передвижной выставки [3] , а также критиков, среди которых были Павел Ковалевский [6] и Владимир Стасов [7] .

Художник и критик Александр Бенуа ставил картину «Золотая осень» в ряд произведений, являющихся «самыми близкими и по духу, и по времени предшественниками Левитана» [8] . Искусствовед Фаина Мальцева отмечала, что полотно Остроухова продемонстрировало «успехи в живописи и, главное, самостоятельность молодого пейзажиста» [9] . Обсуждая «Золотую осень», искусствовед Виталий Манин отмечал декоративность живописи, достигнутую «благодаря активному цвету», и то, что она «упрочена добросовестным описанием предметного ощущения, то есть чисто натурным подходом к теме» [10] .

Содержание

История [ править | править код ]

Илья Остроухов систематического художественного образования не получил [12] [13] . В 1880 году, решив заняться изобразительным искусством, он стал брать уроки у пейзажиста Александра Киселёва. В 1881—1882 годах Остроухов принимал участие в воскресных рисовальных вечерах у Ильи Репина, а затем, в 1882—1884 годах, обучался в Санкт-Петербурге в частной мастерской Павла Чистякова. В 1886 году Остроухов был вольнослушателем Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Помимо этого, он пользовался советами художников Василия Поленова и Ивана Шишкина [12] [14] .

В 1874 году Остроухов познакомился с предпринимателем и меценатом Саввой Мамонтовым, а с 1880 года стал участвовать в деятельности Абрамцевского художественного кружка, созданного при подмосковной усадьбе Мамонтова [13] [15] . С 1884 года картины Остроухова экспонировались на выставках Московского общества любителей художеств (МОЛХ) [16] , а в 1886 году состоялся его дебют на выставках передвижников — на 14-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок (ТПХВ) экспонировался его пейзаж «Последний снег» (нынешнее местонахождение неизвестно) [9] [17] , также известный под названиями «Весна» и «Ранняя весна» [18] [16] .

Замысел картины «Золотая осень» относится к 1885 году [2] . В тот период Остроухов проводил много времени в усадьбе Абрамцево, владельцем которой был Савва Мамонтов. По-видимому, сюжет полотна связан с видами, которые художник наблюдал в приусадебном парке [3] . Именно там в 1885 году был написан этюд к будущей картине [2] , а над самим полотном художник работал зимой 1885—1886 годов [20] . К серии осенних пейзажей Остроухова также относятся его более поздние работы — «Осень в Абрамцевском парке» (1887), «Вечер» (1887—1888) и «Поздняя осень» (1888) [13] .

Картина «Золотая осень» была представлена на 15-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок [1] [13] , открывшейся в Санкт-Петербурге 25 февраля 1887 года, а в апреле того же года переехавшей в Москву [21] [22] . Поскольку в то время Остроухов ещё не был полноправным членом ТПХВ, его картина, как и произведения других экспонентов, должна была пройти через конкурсный отбор. Сам художник скептически относился к вероятности попадания «Золотой осени» на выставку — в письме к Виктору Васнецову он сообщал: «…я кончаю свою картину почти с уверенностью, что её не примут на Передвижную[,] и знаю даже мотивы почему: скажут, что она больше похожа на этюд, чем на картину. Всё же повезу её в Питер — что будет, то будет» [23] . Тем не менее пейзаж Остроухова был принят на выставку и получил хорошие оценки посетителей [3] , а также критиков, среди которых были Павел Ковалевский [6] и Владимир Стасов [7] .

В том же году картина была приобретена у автора Павлом Третьяковым [1] [24] . По словам искусствоведа Софьи Кудрявцевой, «для молодого живописца это было вдвойне важно — Третьяков и вместе с ним все ценители русского искусства признали в Остроухове подлинный талант и самобытность» [25] .

Описание [ править | править код ]

На картине изображены клёны и другие деревья (липы и дубы), покрытые жёлтой осенней листвой [3] [26] . Справа на переднем плане находятся два раскидистых дерева, через листву которых, «словно сквозь золотистую сетку», просвечивают более удалённые планы пейзажа [20] . Вверх, к веткам больших деревьев, тянутся начинающие желтеть побеги. В левой части картины видна тропинка, за которой расположена «группа деревьев с корявыми стволами и большими кронами» [27] . Тёмные стволы деревьев написаны «весомо и материально», а яркие кленовые листья, тщательно выписанные художником, придают картине нарядный вид [20] .

На тропинке находятся две сороки, чёрно-белое оперение которых выделяется на фоне цветов осеннего леса и подчёркивает пространственный эффект [3] . По мнению искусствоведа Виталия Манина, сороки представляют собой «бытовой» элемент, который «придаёт картине особую задушевность, характер интимного человеческого переживания» [10] . Изначально птиц на пейзаже не было, и они были внесены туда по предложению художника Валентина Серова, близкого друга Остроухова [3] . Есть даже предположение, что Серов написал птиц сам — оно основано на фразе из письма Серова к Остроухову от 18 декабря 1888 года, в котором тот, перечисляя свои произведения в галерее Третьякова, добавил: «нет! ещё сороки». В примечании к письму написано: «Видимо, Серов упоминает некоторые детали в картинах приятелей, которые он написал по их просьбе. Наверное, к таковым относятся и сороки в „Золотой осени“ Остроухова» [28] .

Для того, чтобы сфокусировать внимание зрителя на сверкающем золотом лиственном уборе, Остроухов пользуется опытом импрессионистов («композиционная фрагментарность»), а также собственной фотографической практикой («стоп-кадровая остановка мгновения»). Лиственный убор главенствует в композиции и превращается в «метафору календарной поры»: опадающие жёлтые листья символизируют движение времени — переход от цветущей красоты к угасающему блеску, «неизбежность конца праздника» [29] .

Цветовая гамма картины насыщена жёлто-оранжевыми тонами с усиленной огненностью красок [29]  — «живопись жёлтым по жёлтому трудна, но Остроухов тонко нюансирует желтизну световыми оттенками» [10] . В центральной части картины лиственный убор «„пылает“ всеми золотистыми и багряными оттенками», но по мере приближения к краям полотна он ослабевает и блёкнет, становится более холодным [29] .

Как и некоторые другие картины Остроухова, «Золотая осень» может быть отнесена к «пейзажу настроения», наиболее известными представителями которого в русской живописи были Исаак Левитан и Алексей Саврасов [4] [5] .

Этюды [ править | править код ]

В каталоге Государственной Третьяковской галереи упоминается написанный в 1885 году этюд для картины «Золотая осень», под названием «Осень», который хранится в Национальном художественном музее Белоруссии [1] . В более ранней литературе есть информация об этюде «Золотая осень», или «Осень» (холст, масло, 34 × 47,7 см , 1885) [30] [31] , из собрания Д. Я. Черкеса (Москва) [32] [33] . Изображение, представленное на этюде, соответствует правой и средней частям картины. По словам Юрия Русакова, «этюд привлекает своей непосредственностью и свежестью»; по сравнению с картиной, «всё здесь как бы приближено к зрителю и написано шире, свободнее» [27] .

Также встречаются упоминания других этюдов Остроухова — «Золотая осень» (холст, масло, 1885, из собрания Н. М. Молевой , Москва) [33] и «Этюд осени» (холст, масло, 1886, из архива РГАЛИ) [34] .

Отзывы и критика [ править | править код ]

В статье «Выставка передвижников», опубликованной в номере «Новостей и Биржевой газеты» от 1 марта 1887 года, критик Владимир Стасов дал оценку ряду представленных на выставке пейзажей. В частности, он писал, что «у экспонентов Первухина и Остроухова также выставлены были очень милые этюды: „Золотая осень“ и „Осень на исходе“» [7] .

В обзоре, опубликованном в апреле 1887 года в журнале «Русская мысль», писатель Павел Ковалевский, обсуждая важность правильного выбора колорита картины, писал: «Как прелестна в этом отношении „Золотая осень“ г. Остроухова ! В ней золото листьев клёна — действительно золото, и весь золотой мотив этюда горит красками действительно золотой осенней рощи» [6] .

В книге «История русской живописи в XIX веке», первое издание которой вышло в свет в 1901 году, художник и критик Александр Бенуа писал: «В 1887 году в первый раз обратил на себя серьёзное внимание Остроухов своими замечательными картинами „Золотая осень“ и „Весна“, являющимися самыми близкими и по духу, и по времени предшественниками Левитана» [8] .

По мнению искусствоведа Фаины Мальцевой, созданное в 1886 году полотно «Золотая осень» продемонстрировало «успехи в живописи и, главное, самостоятельность молодого пейзажиста» [9] . По словам Мальцевой, в основе картины Остроухова «много пристального наблюдения натуры» [20] , в этом произведении художнику удалось передать «ощущение света, воздуха и пространства, заполненного в основном раскинувшимися кронами пожелтевших осенних клёнов» [9] . В то же время Мальцева отмечала, что пейзажу Остроухова «свойственна ещё некоторая разобщённость, которая вредит цельности художественного образа» [20] .

Искусствовед Юрий Русаков называл «Золотую осень» одним из наиболее значительных произведений Остроухова 1880-х годов [35] . По словам Русакова, изображённый на картине пейзаж представляет собой «целостный образ осеннего леса»: он «согрет большим горячим чувством художника», а «в зелёной траве и золотой чаще деревьев есть дыхание жизни» [27] .

По мнению искусствоведа Виталия Манина, такие картины Остроухова, как «Золотая осень» и «Первая зелень», «говорят о чуткости художника к дыханию природы». Манин отмечал ощущение естественности «Золотой осени», возникающее за счёт кажущейся случайности вида, запечатлённого на полотне. Обсуждая «Золотую осень», Манин также писал о декоративности живописи, достигнутой «благодаря активному цвету», и о том, что она «упрочена добросовестным описанием предметного ощущения, то есть чисто натурным подходом к теме» [10] .