Россияне почти не пользуются возможностями закона о банкротстве физических лиц

С 1 октября 2015 г. у граждан, задолжавших свыше 500 000 руб., просрочивших выплаты на 90 дней и не способных рассчитаться с кредиторами, появилась законная возможность признать себя банкротами и – в качестве реабилитирующих процедур – списать неоплаченные долги либо реструктурировать их на срок до трех лет. Предполагалось, что этот закон поможет освободиться от непосильного бремени добросовестным должникам, которые в силу жизненных обстоятельств оказались не в состоянии расплатиться со всеми, а для кредиторов расширит возможности по урегулированию проблемных долгов и ускорит все процедуры, в том числе списание безнадежных долгов.

На деле все оказалось иначе. Среди потенциальных банкротов, подпадающих под действие закона, лишь около 1000 человек, или 0,2%, на 1 ноября добились освобождения от долгов, механизм реструктуризации задолженности вообще оказался неработающим, а инициаторами банкротства в 80% случаев были кредиторы. Почему так получилось, разбирались «Ведомости».

Не пришли банкротиться

Весной 2015 г. Федеральная служба судебных приставов оценивала, что под действие закона о банкротстве физлиц подпадает более 400 000 россиян (это только по вступившим в силу судебным решениям), задолжавших в сумме свыше 2 трлн руб. (цитата по «Известиям»). В сентябре Национальное бюро кредитных историй (НБКИ) сообщало, что формально под действие закона о банкротстве физлиц подпадает 621 900 человек. А зампред Центробанка Василий Поздышев, ссылаясь на экспертные оценки, рассказывал, что «потенциально прибегнуть к процедуре банкротства смогут примерно 400 000–500 000 граждан»: «Закон даст возможность этим людям раз и навсегда решить проблему преследования их кредиторами», – цитировал его «Интерфакс» в октябре 2015 г. Минэкономразвития тогда полагало, что число обращений граждан в суды в рамках закона о несостоятельности может на начальном этапе достичь нескольких сотен тысяч, а затем пойдет на спад.

В реальности на 1 ноября 2016 г. (за 13 месяцев действия закона) было подано около 34 000 заявлений о банкротстве граждан-должников, из них судами принято порядка 19 000 и только 1009 человек за это время смогли списать свои долги, следует из данных портала о банкротствах finzdor.ru.

По оценке Объединенного кредитного бюро, сейчас под действие закона о банкротстве граждан подпадает 593 000 россиян с долгом более 500 000 руб. по одному или нескольким кредитам, платежи по которым не вносились от 90 дней.

«Когда планировался данный закон, все ожидали быструю и большую волну подачи заявлений физлиц, которые захотят списать с себя задолженность, – говорит Илья Ильин из правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры». – Этого не получилось. В среднем в месяц подается около 3000 заявлений о банкротстве, из них самими должниками всего 15–20%».

Банкрот с долгами – 1

В декабре 2015 г. житель Красноярска Андрей Целигородцев подал в областной арбитражный суд заявление о своем банкротстве, сославшись на 768 000 руб. неисполненных обязательств по кредитам и обязательным платежам (штрафам и налогам). В суд он предоставил копии кредитных договоров и справки банков о задолженности, а из имущества указал долю 1/4 в трехкомнатной квартире площадью 60 кв. м (единственное жилье, на которое по закону не может быть обращено взыскание долгов), «Москвич» 1999 года выпуска стоимостью 40 000 руб., холодильник Nord стоимостью 7000 руб. и компьютер «Нэта» за 29 000 руб. Еще он приложил справку о доходах 2-НДФЛ за май – ноябрь 2015 г. на 269 000 руб.

В ноябре 2015 г. в Арбитражный суд Москвы подал заявление о признании себя несостоятельным Павел Сверак, бывший помощник руководителя ФМБА. Он ссылался на недостаточность имущества и неспособность исполнить денежные обязательства перед кредиторами по долгам в 150 млн руб. В феврале 2016 г. суд признал его банкротом (как не имеющего постоянного источника дохода и неработающего должника), ввел процедуру реализации имущества сроком на шесть месяцев и утвердил финансового управляющего. Тот подал ходатайство о предоставлении ему доступа в место жительства и регистрации должника – квартиру на ул. Большая Якиманка: она Свераку не принадлежала, но там могло находиться его имущество, которое следовало описать. Суд управляющему отказал: по Конституции «каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. », а при рассмотрении дел о банкротстве граждан нужен «справедливый баланс между имущественными интересами кредиторов и личными правами должника (в том числе на достойную жизнь и достоинство личности)». Апелляция оставила это определение в силе. В октябре 2015 г. люберецкая компания «Гламин бизнес лтд» попросила признать банкротом гражданина Германии Аркадия Брискина – бывшего совладельца автодилера ГК «Независимость». Брискин в 2010 г. выступил поручителем ЗАО «Гаражный комплекс «Пластик-2000» (он был его гендиректором) по кредиту в Промсвязьбанке, следует из решений судов. Промсвязьбанк переуступил право требования компании «Ретананре трейдинг лимитед», а та – «Гламин бизнес лтд», которая не смогла получить от Брискина $17 млн (суд признал требования в 589 млн руб.). В феврале 2016 г. Арбитражный суд Москвы отказался признавать Брискина банкротом, так как он иностранец. Апелляционная инстанция с этим согласилась, но кассационная отменила это определение и вернула дело на новое рассмотрение: иностранцы пользуются правами и несут обязанности наравне с российскими гражданами, говорится в его решении, а суды не учли, что у Брискина есть недвижимость в России, он был зарегистрирован как индивидуальный предприниматель. В октябре Брискин был признан банкротом, начата процедура реализации его имущества.

В феврале суд признал Целигородцева банкротом, ввел процедуру реализации имущества на полгода, ограничил его право на выезд из России, утвердил финансового управляющего. В августе суд постановил прекратить производство по делу о банкротстве Целигородцева: его кредиторы (за исключением одного) вовремя не объявились, а перечисленных им за это время денег (486 000 руб. на спецсчет) с лихвой хватило для расчета с единственным утвержденным в реестре кредитором – даже продажи имущества не понадобилось. Источник этих денег в материалах суда не указан.

К этому времени в реестр был включен один кредитор с требованиями в 232 000 руб. – Уральский банк реконструкции и развития, который заявил о долге еще в феврале. В апреле свои претензии на 134 000 руб. предъявлял банк «Восточный экспресс», но суд отклонил иск из-за процессуальных нарушений. В сентябре суд принял к производству рассмотрение требований Сбербанка на 32 000 руб., а Райффайзенбанка на 117 000 руб. – «оставил без движения», потребовав обоснования включения в реестр долгов по прекращенному производству.

Кредиторы еще могут оспорить решения суда, а сам Целигородцев после многомесячных мытарств остался с долгами в 528 000 руб. и пятилетним «мораторием» на новое банкротство с возможностью их списания или реструктуризации. Свои доходы Целигородцев с февраля перечислял на счет, которым распоряжался финансовый управляющий, и только в мае он добился судебного решения о выделении ему управляющим с февраля 2016 г. из конкурсной массы прожиточного минимума – 11 000 руб. в месяц. Апелляционная инстанция также отказалась признать его неплатежеспособным, исходя из утвержденных в реестре требований одного кредитора в 232 000 руб.

«Доводы должника о необходимости завершения процедуры реализации имущества отклоняются судом, поскольку, во-первых, освобождение гражданина от обязательств не является задачей и смыслом института банкротства, во-вторых, судом установлено наличие препятствий для завершения процедуры реализации имущества гражданина, так как оно еще не реализовано, а требования кредиторов уже удовлетворены», – указал суд.

Это единичное дело, когда в ходе процедуры банкротства погашаются все требования кредиторов, включенные в реестр, говорит советник компании Saveliev, Batanov & Partners Радик Лотфуллин. Обычно все наоборот. По итогам реализации имущества должников средний размер погашения требований кредиторов составил всего 0,58% от суммы долга в реестре, по данным правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры» на сентябрь 2016 г.

Банкрот с долгами – 2

В марте этого года впервые в российской судебной практике гражданину, уже признанному банкротом, было отказано в списании долгов.

В ноябре 2015 г. житель Новосибирска Валерий Овсянников подал заявление на банкротство – из-за обязательств в 630 000 руб. по четырем кредитам, взятым в 2011–2014 гг. в трех банках, указав из имущества единственную квартиру в 31 кв. м. В декабре суд признал Овсянникова банкротом и ввел процедуру реализации имущества на три месяца, утвердив финансового управляющего. Тот в марте ходатайствовал о завершении процедуры реализации имущества. Судья согласился, ведь кредиторы не заявили свои требования, реестр не велся, имущества должника для включения в конкурсную массу управляющий не нашел. Все мероприятия для завершения процедуры реализации имущества были пройдены, но суд отказался освободить должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов.

Официальный доход Овсянникова, который все это время работал грузчиком и получал 18 000–22 000 руб., оказался меньше ежемесячных выплат по кредитам в 23 616 руб. Суд решил, что Овсянников «принял на себя заведомо неисполнимые обязательства, что явно свидетельствует о его недобросовестном поведении в ущерб кредиторам», обратившись с заявлением только ради освобождения от долгов. И постановил завершить процедуру реализации имущества, отказав Овсянникову в освобождении от долгов. Апелляцию и кассацию Овсянников также проиграл: он последовательно набирал кредиты не для того, чтобы расплатиться по долгам, а чтобы «улучшить свое имущество [недвижимость] для его продажи по более высокой цене», да еще одномоментно прекратил выплаты, при этом не предоставив доказательств ухудшения своего материального положения, указано в решении апелляционного суда.

«Дело Овсянникова получило такой резонанс только из-за того, что было первым, где суд не освободил гражданина от долгов. Но с правовой точки зрения в этом нет уникальности», – отмечает Лотфуллин. Институт банкротства граждан был введен для цивилизованного способа освобождения от долгов и начала жизни с чистого листа, но это не означает предоставления такой возможности и недобросовестным должникам, рассуждает он. Одно дело, когда человек из-за объективных причин становится неплатежеспособным (в силу болезни или потери работы), и другое – когда он набирает кредиты, заведомо понимая неспособность их погасить, объясняет Лотфуллин: «Только в первом случае гражданин вправе рассчитывать, что государство поможет ему освободиться от долгов, что подтверждает судебная практика».

Самостоятельная работа

В ноябре 2015 г. Айгуль Испандьярова, учительница русского языка и литературы с 11-летним стажем из села Кадымцево Челябинской области, обратилась в суд с заявлением о своем банкротстве, указав на долги свыше 1,4 млн руб. перед четырьмя банками. «Решила подать потому, что уже было просто невыносимо жить, – рассказывает она. – Как только первому банку пошла просрочка в один месяц, коллекторы начали атаковать, в школу и домой названивать. Я родила ребенка и потому подала на банкротство, когда четвертый месяц просрочки пошел. Я все готовила сама, денег на юриста не было, села и почитала дела. Сопровождение юриста мне потребовалось, только когда в самом конце управляющий вдруг решил, что у меня какие-то признаки фиктивного банкротства, пришлось тогда просить помощи родителей».