Возможна ли Берлинская стена между Латвией и Россией?

Кризис в латвийско-российских отношениях сегодня тревожит всех: политологов, бизнесменов, артистов и туристов. И хоть эту горькую кашу заварила политическая элита, немалые возможности в "разруливании" ситуации существуют у дипломатов. О том, как выглядят двусторонние отношения из окон российского посольства в Латвии, мы поинтересовались у посла РФ в нашей стране Виктора КАЛЮЖНОГО.

Президент поднялась на ступень выше — Виктор Иванович, вы довольно часто встречаетесь с латвийскими политиками, в том числе с радикальными. Это задача, которую ставит Кремль, или ваша собственная тактика? — Приехав сюда, заложил для себя принцип: общаться с людьми и идти на контакт даже с теми, кто реакционно настроен к России. Мне хотелось более глубоко изучить сложившуюся ситуацию в наших отношениях. Недавно, например, я встречался с Карлисом Даукштсом — директором Института исследований России, который весьма неоднозначно высказывался в адрес России. Два часа мы с ним сидели. И уходя, он сказал: "Виктор Иванович! Не подумайте ничего плохого, я Россию люблю. Просто там меня неправильно поняли, а тут — неправильно перевели". И я, откровенно говоря, остался доволен нашей беседой. Сейчас собираюсь встретиться с Боярсом-старшим. Почему с ним? Да потому что это человек, который, к сожалению, неоднозначно относится к России, и я хотел бы услышать его взгляды. Ведь, когда человек, уходя, говорит: "Спасибо! Я Россию люблю", — это приятно. — Вообще личные отношения в дипломатии играют большую роль? — Они везде играют большую роль. — Это можно отнести и к визиту президента Латвии в Москву? — Я думаю, да. И то, как ведет себя госпожа Вике-Фрейберга в данной ситуации, показывает, что она поднялась на ступень выше тех, кто сегодня стоит на деструктивной позиции. Последние ее встречи и консультации с латвийскими политиками говорят, что даже короткое общение с президентом России, а также праздник Победы в Москве, когда было сказано в народе, что парад принимали Путин и Буш, — все это не прошло бесследно. Кстати, я сам был в Риге на праздновании Дня Победы, посмотрел на весь этот ковер из цветов около памятника Освободителям — я никогда такого не видел — и попросил, чтобы его сфотографировали. Потом мне отпечатали 30 снимков, и я отправил их всем иностранным послам с пояснением: смотрите, где был народ и где не было политиков. Потому что политики были на Братском кладбище, где все было наоборот. Правая рука не знает, что делает левая — Визит Вайры Вике-Фрейберги дал положительный импульс развитию российско-латвийских отношений. Но сразу за ним последовал отказ в выдаче виз представителям Российского союза промышленников и предпринимателей. Может ли одно перечеркнуть другое? — Я думаю, эти вещи смешивать не надо. Мы понимаем, что Латвия — парламентская республика, и позиция президента может не совпадать с позицией как исполнительной власти, так и законодательной. Хотя я убедился, что здесь чаще всего работает принцип "правая рука не знает, что делает левая". Поэтому, когда мы начали разбираться, что же произошло, почему не пустили в Латвию наших людей, то ответа не нашли. Все кивают друг на друга: это не мы, это они. А кто "они" — приходится только догадываться. Конечно, этот случай — вопиющий. Ведь Латвия после принятия президентом решения ехать в Москву вышла на некий позитивный путь. И подписание договора о границе в этой ситуации открывало двери к улучшению отношений. Эстония в какой-то степени в этом проигрывала. А сейчас получилось наоборот, в результате поступило последнее поручение из Москвы: положить на стол все 20 соглашений и договоров между Россией и Эстонией. Это то, чего нет здесь, а должно было быть. — Судя по всему, вы ехали в Латвию с большими планами и в сфере налаживания дипломатических отношений, и в плане наполнения нефтяной трубы. И вдруг в одночасье все изменилось. У вас есть этому объяснение? — Да, это так. И недавний визит сюда помощника президента России Сергея Ястржембского — не просто визит. Хотя в его адрес звучали здесь саркастические нотки: мол, кто он такой и что он может? Но в парламентской республике помощник президента, может быть, ничего и не может, а вот в президентском государстве он имеет полномочия на уровне вице-премьера. Если же говорить о причинах обострения отношений, то они были заложены еще в начале 1990-х, когда за основу взяли договор 1920 года. Вот тогда надо было думать, как это совместить, думать, что такое этот договор и что такое конституция. Это первое. И второе. Латвийская сторона говорит, что ввод советских войск в страну в 1940 году для нее неприемлем хотя бы потому, что пакт Молотова—Риббентропа не признали многие государства мира, с чем я могу согласиться. Но договор 1920 года был подписан государством, которого на тот момент вообще не было. Ведь в то время с Россией воевали все — и Антанта, и весь мир. И об ее признании разговор не шел. Ленину никто не поручал ничего подписывать, включая Брестский мир. Так что если вы за основу взяли договор с несуществующим государством и заложили его в устройство конституционного документа, так почему вы считаете, что здесь было неправильно? Понять такую логику очень сложно. Что дальше, пока непонятно. Принимая одностороннюю декларацию, латвийские политики объясняют это тем, что она дает возможность разойтись с конституцией. Но дело в том, что декларация — не правовой документ, не правовая основа для решения этого вопроса. Ее можно оспорить в суде. Тогда возникает вопрос: как же быть? Как простому избирателю разобраться в этой каше? Цитата У меня все время спрашивали: как вы оцениваете декларацию? Тогда я задал встречный вопрос дуайену дипкорпуса, послу Австрии в Латвии Вольфгангу Йилли: а почему нет никакой реакции со стороны Евросоюза? Он улыбнулся и говорит: глупости не надо комментировать. Евросоюз в раздумье — В Госдуме России раздаются требования ввести экономическое эмбарго в отношении Латвии. Это возможно? — А как можно называть Россию и русского человека оккупантом и в то же время пользоваться ее газом, например? Раз уж вы такие принципиальные, то не берите ничего из рук оккупантов и не имейте с ними дела. Вот, например, Берлинская стена — это была бы позиция, которую можно было уважать. — Вы считаете, что такая позиция применима к Латвии? — Со стороны России — нет. — То есть нового железного занавеса не будет? — Думаю, что нет. В моем понимании это непродуктивно. Понятно, что Россия развивает тесные партнерские отношения с Евросоюзом. И Латвии этого не замечать или противостоять этому смешно. Евросоюз и мир сегодня однозначно воспринимают Россию положительно. Они заинтересованы в сотрудничестве. Безопасность Европы — не только энергетическая, но и в рамках борьбы с терроризмом и наркобизнесом — имеет сегодня существенное значение. И не учитывать этого, даже наоборот — ставить палки в колеса, означает создавать трудности Евросоюзу во взаимоотношениях с Россией. — Насколько отношения между Москвой и Брюсселем зависят от российско-латвийских отношений? — Я не вижу сегодня никаких серьезных разногласий в отношениях между Россией и Евросоюзом. Но, естественно, позиция Латвии усложняет Брюсселю нормальный диалог. Когда Россия задает вопрос по этой проблеме, ЕС молчит. Недавно мы встречались с представителем ЕС в Латвии Эндрю Разбашем, чтобы обсудить текущую ситуацию и позицию ЕС. И он откровенно сказал: зная, что вы придете, я позвонил в Брюссель и попросил проинструктировать, но не получил никаких рекомендаций. Это говорит о том, что сегодня Евросоюз сам находится в затруднительном положении, что делать. Сколько демократии должно быть в экономике? — Скажите, контакты посольства с администрацией президента России идут параллельно с МИДом? — В России действует схема вертикали власти, и она достаточно четко выдерживается. Но многое зависит и от личности, иногда схема взаимоотношений может меняться. Например, у посла России на Украине Виктора Черномырдина есть возможности общаться и с администрацией президента, и с МИДом на регулярной основе и даже чаще, если требует дело. Это же здорово, лично я приветствую подобные отношения. Это дает возможность быстрее находить решение любых проблем. — А у вас есть такие возможности? — В общем-то да. Может быть, меньше, чем у Виктора Степановича, но они есть. Если человек работал в правительстве, то, безусловно, у него кое-какие возможности и связи остались. — В том числе и в нефтегазовом секторе? — Это необсуждаемая тема. — Но нефть-то по трубе на Вентспилс пойдет когда-нибудь? — Конечно, труба должна работать. Но, учитывая политику акционеров Ventspils nafta, она работать не сможет. Поэтому я неоднократно говорил, что государство должно определиться вместе с акционерным капиталом: чего они хотят. К сожалению, представители государства, говоря о демократических принципах построения прежде всего экономической составляющей, многие вещи в этой ситуации просто недопонимают. Например, что такое демократия в экономике, что такое экономика в демократии. Я глубоко убежден, что государство должно определять принципы демократии через свои законы. А когда государство не влияет на ту сферу, которая когда-то у него была и определяла его экономическую стабильность, то непонятно, о какой демократии идет разговор. — Вы предлагаете применить к господину Лембергсу такую же меру, которую применили к господину Ходорковскому? — Нет, что вы! Сегодня нужно определиться государству и частному капиталу с элементарным вопросом: почему труба стоит? А государство, имея 38% акций Ventspils nafta, вправе задать вопрос управляющей компании, совету директоров, почему оно сегодня не получает дивидендов от этой деятельности. И если нет ответа, значит, нужно что-то менять. — Как вы оцениваете на сегодня вероятность продажи нефтекомплекса в Вентспилсе России? — Если латвийские акционеры, включая представителей государства, выбирают единую и внятную позицию по условиям приватизации Вентспилсского нефтеперевалочного комплекса и она будет приемлема для потенциальных российских партнеров, то, естественно, можно будет одновременно обсуждать и возобновление прокачки российской нефти в вентспилсском направлении. Для повышения эффективности российского нефтяного экспорта важным условием является снижение затрат его транспортной составляющей. Я имею в виду возможность влияния на стоимость транспортировки нефти по территории Латвии и уровень тарифа на ее перевалку в порту. Это же возможно в случае владения контрольным пакетом акций Ventspils nafta. Но пока акционеры Ventspils nafta продолжают дискутировать между собой. А Россия ежегодно наращивает свои нефтеперевалочные мощности по всем направлениям. И это нужно учитывать, чтобы не остаться в будущем в проигрыше. Важным при принятии решения является и требование к прозрачности акционеров Ventspils nafta. Надеюсь также на то, что при выходе российских стратегических инвесторов на рынок Латвии здесь не будет лозунгов "Русские покупают Вентспилс!" В любом случае, до начала коммерческих переговоров необходимо убрать все подводные камни, которые могут помешать их проведению. Выиграют позитивные и активные — Обратимся к теме соотечественников. Положение русскоязычных в Латвии у вас вызывает беспокойство? — Это серьезная проблема. Но чем дальше жизнь движется вперед, тем менее остро она будет звучать. Острота постепенно проходит, потому что люди начинают адаптироваться. Да и политическая ситуация такова, что сегодня Россия, даже если бы и захотела, все проблемы решить не в состоянии. Латвия — другое государство, у которого есть определенные законы, и с ними нужно считаться. Думаю, что ситуация была упущена в самом начале, когда эту проблему нужно было решать на стадии вывода войск из Латвии. Сейчас ситуация сложнее. Процесс натурализации, пусть даже такой — необъективный и несправедливый, все равно нарастает. И позитивная часть все равно выиграет в этой ситуации. Это — во-первых. А во-вторых, русский язык невозможно задушить. Если этого хотят политики, то люди этого не хотят. И удивительно, что сегодня политики играют на этом вопросе, не учитывая, что в советское время русский и латышский языки не входили в какие-то жесткие противоречия. Кроме того, в управляющих структурах власти работало более 80% латышей. Естественно, сегодня возлагать вину на одну из сторон неправильно. Сейчас народ уже сам говорит, что русский язык должен быть. И я думаю, что он будет. — А как вы относитесь к тому, что Сейм ратифицировал Рамочную конвенцию о защите нацменьшинств с существенными оговорками? — Это все из той же песни. Вообще Латвия в этом отношении в очередной раз попадает пальцем в небо. Такой узкий взгляд, зацикленность на одном и том же не дают вашим политикам широко и открыто посмотреть на эту проблему. Слова президента США Джорджа Буша о том, что "нацменьшинства должны интегрироваться в гражданское общество Латвии, иначе вас ждет впереди тирания", характеризуют перспективу развития латвийского общества. И вопрос языка, и вопрос нацменьшинств, и договор 1920 года — это узкое видение проблемы. Не рассматриваются темы, как развивать Латвию, как сформировать всесторонний долгосрочный план экономического развития. Зато есть план, как задушить русскоязычную часть населения. Трудно понять эту ситуацию. Надо переболеть национализмом — Как вы оцениваете одностороннюю декларацию латвийской стороны, призывающую Россию признать факт оккупации Латвии и выплатить ей компенсацию? — Наша позиция на тему так называемой "оккупации" хорошо известна и имеет в российском обществе абсолютную поддержку. Россия никогда с прибалтийскими республиками не воевала и оккупационный режим на их территории не устанавливала. Латвия добровольно и на равноправной основе вошла в состав Советского Союза в 1940 году и также добровольно вышла из состава СССР в 1991-м при активной поддержке, кстати, Российской Федерации. К сожалению, нынешние латвийские власти продолжают муссировать тему "оккупации", стремясь таким образом оправдать свою политику дискриминации нелатышского населения Латвии. Что касается возможного требования к России о компенсации убытков, якобы понесенных Латвией в результате "оккупации", то оно лишено всяких юридических оснований и рассматриваться не будет. Вообще эта односторонняя декларация была принята достаточно неожиданно для всего дипломатического корпуса. У меня все время спрашивали: как вы ее оцениваете? Тогда я задал встречный вопрос дуайену дипкорпуса, послу Австрии в Латвии Вольфгангу Йилли: а почему нет никакой реакции со стороны Евросоюза? Он улыбнулся и говорит: глупости не надо комментировать. Вот вам и ответ насчет этой компенсации. — Вы уже почти год прожили в Латвии. У вас уже сложилось определенное впечатление о нашей стране? — Народ в Латвии нормальный, и очень жалко, что он является игрушкой в руках политиков. Чем быстрее общество переболеет националистической идеей, тем лучше. Вот последняя встреча у меня была со школьниками в Валке. Там собрали детей 10-12-х классов. И они очень важную вещь сказали, для всех важную — и в первую очередь для латвийских политиков. Они сказали: не делите нас, мы должны жить вместе, мы должны изучать язык вместе, только в этом случае нам здесь будет хорошо. Это дети, это будущее Латвии говорит. И очень жалко, что политики их не слышат. Татьяна ФАСТ, Владимир ВИГМАН