К ВОПРОСУ О ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИХ АСПЕКТАХ РАЗВИТИЯ ДОКУМЕНТОВЕДЕНИЯ В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ

1 УДК : И. Ю. БУЛГАКОВА Омский государственный технический университет К ВОПРОСУ О ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИХ АСПЕКТАХ РАЗВИТИЯ ДОКУМЕНТОВЕДЕНИЯ В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ В данной статье рассматривается характеристика донаучного этапа развития английского документоведения с последующим этимологическим анализом терминов и историей возникновения некоторых из них. Ключевые слова: термин, прототермин, терминосочетания, документоведение, письменность, лексико-семантические группы. Задача данной статьи дать общую характеристику английской терминологии документоведения, показать процесс ее формирования и развития в донаучную эпоху. Для исследования развития терминологии документоведения были привлечены работы по истории и теории данной области знания, а также толковые, энциклопедические, этимологические иисторические словари на английском и русском языках, с помощью которых устанавливалось время появления отдельных терминов. С развитием международных связей все большее значение приобретают вопросы изучения соответствующей терминологии. В связи с этим мы попытались проследить становление и развитие терминологии документоведения и соотнести языковые факты развития данной области знания с внеязыковыми, поскольку, как верно отмечает Л. Б. Ткачёва, «лишь обращение к самой науке и технике, соотнесение фактов лингвистических с фактами научно-техническими, изучение причинных связей между социальноэкономическими и языковыми явлениями, позволяет дать исчерпывающее объяснение многим лингвистическим процессам, имеющим место в терминологии» [1, с. 45]. Отправной точкой диахронических исследований должно являться время появления терминологической лексики. Было принято считать, что поскольку понятия появились одновременно с возникновением науки, то и появление терминов, выражающих эти понятия, также следует отнести к моменту возникновения науки. Вместе с тем некоторые исследователи выделяют и донаучный период развития знаний испециальной лексики. Документоведение является именно такой областью знания, которая начала формироваться задолго до официального признания ее в качестве науки и профессиональной деятельности в конце XIX начале XX века. В человеческом сознании представление о необходимости фиксирования своих мыслей начали складываться до появления различных теорий. Документоведение это дисциплина, изучающая закономерности формирования и функционирования систем документационного обеспечения управления. Она является очень важной отраслью знания, так как язык делового общения тесно связан с лексикой законодательных и нормативных актов и неточное употребление того или иного термина может иметь нежелательные юридические последствия. Как считает В. М. Лейчик, «терминосистема отражает не просто систему понятий, а систему понятий определенной теории» [2, с. 87]. Общую историю развития документоведения вдоэлектронный период можно рассмотреть следующим образом: 1) обмен информацией возник на Земле несколько миллионов лет назад вместе с первыми приемами общения (мимика, жесты, прикосновения) наших далеких предков. Вместе с возникновением речи (примерно 100 тыс. лет назад) появилась возможность целенаправленного общения и накопления информации, индивидуального в памяти человека. При этом объект воздействия данные в форме звуковой информации, носитель воздушная среда, методы воздействия возможность индивидуумов воспроизводить и воспринимать звуковую информацию; 2) возникновение письменности (5 6 тысячелетий назад) позволило реализовать полный набор процессов циркуляции и переработки документов: их сбор, передачу, переработку, хранение и доведение. Сама информационная символика претерпела ряд существенных изменений: пиктографическое письмо, идеографическое письмо, рисуночное идеографическое письмо, клинопись, линейное слоговое и алфавитное письмо. Текстовые данные наносились на тот или иной материальный носитель (выделанные шкуры животных, папирусные свитки, берестяная кора, глиняные и деревянные дощечки, ткани и бумага). Революцией стало изобретение в Германии книгопечатания (середина XV века), придавшее ей форму массовой деятельности, особенно с конца XVII века, т.е. со времени возникновения науки и появления парового двигателя основы машинного производства, что привело к появлению систем научно-технической терминологии в основных отраслях знаний. В ходе исследования мы столкнулись с такой проблемой, как отграничение специальной лексики от общеупотребимой, поскольку в терминологии документоведения функционируют лексические единицы, которые встречаются не только в профессиональной, но и в обыденной речи. Специальные лексемы, появившиеся в это время, вслед за С. В. Гриневым мы будем называть прототермины. «Прототермины это первоначальные, подчас достаточно древние обозначения расплывчатых по семантике 55

2 56 понятий донаучного периода осмысления мира» [3, с. 87]. Характерной чертой английского документоведения является то, что оно начало формироваться задолго до признания документоведения профессиональной деятельностью и наукой. В данном подъязыке функционирует группа терминов, которые по своей семантике изначально связаны с данной дисциплиной, хотя в словарях они не отмечены как специальные. Известно, что документоведение представляет собой открытую систему, связанную с другими социальными системами: экономикой, политикой, правом, историей и т.д. В исследуемом подъязыке имеется большое количество терминов, привлеченных из смежных научных дисциплин; причем среди этих единиц есть такие, которые одновременно функционируют в нескольких подъязыках, т.е. так называемые надотраслевые термины. Установить пути появления таких терминов в исследуемом языке особенно сложно и выяснить, из какой именно области знаний они привлечены в терминологию документоведения, удается не всегда. Информация о времени появления терминов, полученных в ходе экстралингвистического исследования, проверялась по этимологическим и историческим словарям английского языка. Все это позволило предложить следующую периодизацию формирования английской терминологии документоведения, соотнеся ее с основными вехами становления данной науки: 1. Первый период VII век начало XV века. 2. Второй период начало XV века конец XIX века. 3. Третий период с конца XIX века до наших дней. Считается, что зарождение представлений о способах и формах совместной жизни происходит на стадии родового общества. Уже в этот период выделяется потребность в фиксации определенных знаний и передачи их на расстоянии и во времени. Однако проследить отражение этих явлений в английском языке не предоставляется возможным в связи с тем, что история самого языка, как принято считать, начинается с VII века, момента появления первых письменных памятников. Именно это и стало точкой отсчета в нашей периодизации появления терминов документоведения в английском языке. Два первых из выделенных нами периодов в формировании английской терминологии документоведения мы считаем донаучными, поскольку зарождение документоведения как вида профессиональной деятельности и науки приходится на конец XIX века. Все, что предшествовало этому, можно рассматривать как предысторию документоведения. Первые памятники английского языка относятся к очень древней эпохе, и число их по сравнению с другими европейскими языками велико, хотя в Англии и утеряно много древнейших памятников. В результате вторжения датчан, происшедшего в древнеанглийскую эпоху, разрыва со старыми традициями после норманнского завоевания и реформации многие памятники были уничтожены. Уже в древнеанглийский период количество рукописей и их объем были больше, чем в каком-либо другом древнегерманском языке той же эпохи. Первые рукописи это немногочисленные глоссы начала VIII века; в IX веке число их увеличивается, но большинство относится к X XI векам, некоторые к XII веку, в первой половине которого старые тексты переписывали еще, придерживаясь старых форм. Писцы включают в рукописи все больше новых грамматических и лексических форм, которые, вероятно, уже давно существовали в разговорном языке. Кроме объемистых рукописей в данном периоде обнаружен ряд древних документов в подлинниках, а еще больше в списках, которые стремились сохранить языковую форму подлинников. В конце VI века началась так называемая христианизация Британии, т.е. распространение христианской религии среди ее населения в результате стремления папской власти подчинить себе эту богатую новую область. В первые же века после введения в Британии христианства монастыри стали не только проповедниками новой религии и политического влияния папской власти, но также центрами научной и литературной жизни древнеанглийского общества. В них велась большая работа по написанию летописей, по созданию истории Британии, по составлению сборников древнеанглийской поэзии, учебников, грамматик и глоссариев латинского языка, по переводу научных и богословских произведений с латинского языка на английский. Официальные документы, за исключением немногих государственных актов XI и XII веков, находившихся под влиянием древнеанглийской письменной традиции, писались сначала на латинском, позже на французском языках. В государственном управлении английский язык начинает вытеснять французский. Несколько французских оборотов сохранились в языке парламента и до настоящего времени. Первое завещание на английском языке было написано в 1383 году; однако до 1400 года таких завещаний встречается мало; число их увеличивается только в XV веке. Языком двора английский стал к концу XIV века. Отчеты о судебных заседаниях (Law Reports) до 1731 года составлялись на французском языке, идаже в XVIII веке введение английского языка вюридическую литературу наталкивалось на сопротивление, хотя давно были приняты английские илатинские переводы этих документов. В судопроизводстве также сохранилось несколько французских оборотов, не говоря уже о множестве французских юридических терминов, которые были заимствованы даже американскими судами. Английские документы начинают появляться лишь к концу XIV века. Мы считаем возможным говорить о начале формирования английской терминологии документоведения именно в этот период, поскольку проведенное исследование позволило выявить ряд терминов, которые появились в данной области в это время. В рассмотренной нами выборке, насчитывающей 3658 терминологических единиц [4], их оказалось только 102: amanuensis переписчик, yeoman старший писарь, делопроизводитель, vestry-clerk письмоводитель прихода. Этимологический анализ показал, что прототермины первого периода были образованы: 1. В результате заимствования из других языков, а конкретно из латинского было заимствовано 39 единиц: signature подпись, amanuensis переписчик; из французского языка: agreement соглашение, paper документ и др., всего 7 единиц. Из греческого языка было заимствовано 5 единиц: catalogue опись, chronicle летопись. Из Древнего Рима были заимствованы и существовали некоторое время две единицы: secretum личная печать, scrinium ларец для хранения манускриптов. Из турецкого языка пришла одна видоизменившаяся единица parchment пергамент. Кельтский язык

3 обогатил английское документоведение единицей agent распорядитель имущества. Всего таким способом образованы 55 единиц. 2. В результате переосмысления общелитературной лексики, а именно: bond договор, wax сургуч и т.д., всего 18 терминологических единиц. 3. Синтаксическим способом, представляя собой терминологические сочетания и фразовые термины: clerky hand хороший почерк; pen and ink письменные принадлежности и т.д., всего 13 прототерминов. 4. Путем соединения в одном слове двух корневых морфем, например: doombook свод древнегерманских законов, semi-bull папская булла, изданная в период между избранием и коронацией и др. Всего 13 терминологических единиц. 5. С помощью морфологических средств: penner писарь, clerkship должность секретаря; всего 5 единиц. Далее рассмотрим историю возникновения некоторых из этих прототерминов. Термин bond является самым ранним из употреблявшихся. Период его возникновения относится к XII веку. Первоначальное его значение было «раб, слуга», позднее оно расширилось до «узы, оковы, связь», и метафорически его значение было перенесено на «письменные обязательства». Наиболее широко оно использовалось в Шотландии при заключении договоренностей различного рода, хотя и носило условный характер, т.к. в свете политических событий того времени понятие «честь» носило достаточно условный характер. Скрепленный подписью, bond мог подтвердить обязательства того или иного лица, но это зависело от финансового положения и социального статуса спорящих. В настоящее время этот термин утерял свое первоначальное значение «письменное обязательство», произошло сужение понятия до «долговое обязательство или расписка», и этот факт зафиксирован в 1677 году [5, с. 400]. Термин contract в своем прямом значении это договор, соглашение с взаимными обязательствами для договаривающихся сторон появился в XIV веке и является наиболее распространенным в мировой практике до настоящего времени. Необходимость в письменном виде оговаривать условия сделок для того, чтобы избежать отказа выполнения обязательств или неверного их истолкования, возникла еще в Древнем Риме, т.к. этот термин является заимствованным из латинского: «contractus», «contrahere» соединять, уговариваться, заключать договор с кем-либо; а именно от con с, вместе и trahere извлекать, получать, тянуть, увлекать. Эта единица послужила ядром для образования позднее целой группы терминов. Латинские заимствования притекали в английский язык как книжным, так и устным путем, т.к. не следует забывать, что латинский язык служил в качестве письменного языка в известных кругах английского общества ученых, духовенства, юристов, врачей и т.д. Широкое применение латинского языка было характерно не только для Англии, но и для всей католической Западной Европы в течение более 100 лет. Поэтому обилие латинских заимствований характерно для множества языков. Термин контракт в значении «письменная договоренность» появился в русском языке в XVII веке. Что касается конкретного примера, то его произношение и написание практически не менялось, и он является интернациональным термином: контракт в русском языке, Kontrakt в немецком, contract в польском, contratto витальянском. Термин agreement в своем прямом значении «соглашение или обещание сторонами выполнить что-либо» является синонимом к термину contract. Он появился в XV веке и является заимствованием из французского языка agreer, a gre по желанию, произошедшего от латинского ad+gre (воля, желание, удовольствие), от латинского gratum от gratus приятный. Французские заимствования входили ванглийский язык из нормандского диалекта и из французского национального литературного языка начиная с XV века [6, с. 115]. В течение двух столетий после Норманнского завоевания языковая обстановка в Англии была исключительно сложной. Феодальная верхушка говорила на нормандском диалекте, народные массы на английском, научная и богословская литература создавалась на латинском языке, художественная и придворная литература на французском, административная документация и школьное обучение было на латинском и французском языках. Именно поэтому объясняется существование этих двух терминов, имеющих практически одинаковое значение. Round robin это способ подписывания документа кружком, чтобы не было понятно, кто подписался первым. Такой способ подписи был распространен в период царствования Марии I Тюдор ( ), т.к. она безжалостно карала всех, кто не принадлежал к ее вере, которую она считала истинной. Многочисленные жалобы и прошения от горожан подписывались именно таким образом, чтобы избежать наказания [7]. Все прототермины первого периода можно разделить на девять лексико-грамматических групп (ЛСГ): 1. Прототермины, передающие понятия «документы и виды документов»: chronicle летопись, vestry book церковная книга записи рождений, браков, смертей, и т.д. Это самая многочисленная группа, она составляет 45 единиц. 2. Прототермины, обозначающие материал, на котором может происходить фиксация документа: vellum roll пергаментный свиток, wax tablet восковая или вощеная дощечка для письма острой палочкой и т.д. Всего 17 единиц. 3. Прототермины, обозначающие лиц, производящих действия с документами. В эту группу вошло 14 терминологических единиц: yeoman старший писарь, clerk писарь. 4. Прототермины, служащие для номинации письменных принадлежностей: quill гусиное перо для письма, pen and ink письменные принадлежности. В эту ЛСГ вошло 8 прототерминов. 5. Прототермины, обозначающие письмо и виды письма: quillscript написанное гусиным пером, pencrft искусство письма, каллиграфия, clerky hand хороший почерк, всего их Прототермины, обозначающие заверение подлинности документа, подписи, и виды подписей: round robin подписи, которые располагаются кружком, чтобы не было известно, кто расписался первым, subscript подпись, их количество 9 единиц. 7. Прототермины, обозначающие маркеры: visa пометка на документе, postil пометка на полях, notadum памятная записка на полях. В эту ЛСГ входит 4 прототермина. 8. Прототермины, обозначающие способ формирования документов в пачке: tool тиснение на коже переплета, calf binding переплет из телячьей кожи, т.е всего 2 прототермина. 57

4 Прототермины, обозначающий помещения, где происходит работа с документами: tabulary государственный архив, muniment room несгораемая комната для хранения документов, всего 2 прототермина [8, 9]. 9. Прототермины, обозначающий помещения, где происходит работа с документами: tabulary государственный архив, muniment room несгораемая комната для хранения документов, всего 2 прототермина. Библиографический список 1. Ткачёва, Л. Б. Основные закономерности английской терминологии / Л. Б. Ткачёва. Томск : Изд-во Томского ун-та, с. 2. Лейчик, В. М. Терминоведение. Предмет, методы, структура / В. М. Лейчик. М., с. 3. Гринев, С. В. Введение в терминоведение / С. В. Гринев. М. : МГУ, с. 4. Булгакова, И. Ю. Англо-русский словарь терминов документоведения / И. Ю. Булгакова. Омск : Полиграфический центр КАН, с. 5. Longman Dictionary of Contemporary English. The living Dictionary. Fourth Edition with Writing Assistant, Oxford University Press, p. 6. Амосова, Н. Н. Этимологические основы словарного состава английского языка / Н. Н. Амосова. М. : Изд-во лит. на иностр. яз., с. 7. Бруннер, Карл. История английского языка : в 2 т. / Бруннер, Карл. Изд. 2-е. М. : Едиториал УРСС, Т с. 8. The Oxford Dictionary of the English Language. Oxford University Press, p. 9. Practical English Dictionary, Holland Enterprise LTD. London, р. БУЛГАКОВА Ирина Юрьевна, кандидат филологических наук, доцент кафедры иностранных языков. Адрес для переписки: Статья поступила в редакцию г. И. Ю. Булгакова УДК Т. А. ВИННИКОВА Омский государственный технический университет ОСОБЕННОСТИ ИССЛЕДОВАНИЯ КИНОТЕКСТА В РАЗЛИЧНЫХ НАУЧНЫХ ПАРАДИГМАХ В статье рассматриваются различные подходы к проблеме понимания кинотекста как сложного семиотического устройства, знаки которого представляют собой результат культурных конвенций и обусловливаются кодами культуры. В работе предполагается, что декодирование кодов кинотекста обусловливается включенностью получателя и автора кинематографического сообщения в единый контекст. Ключевые слова: кинотекст, кинематографический код, семиотическая природа кино. 58 В настоящее время все большее внимание лингвистов привлекает изучение особенностей организации, коммуникативных и когнитивных функций текстов, продуцируемых в сфере кинематографа. Это обусловлено тем, что кино является важным средством по осуществлению существенной для общества и, соответственно, для индивида коммуникации, оказывающей значительное воздействие на мышление воспринимающего субъекта. Проблема создания модели понимания кинотекста, учитывающей сложную семиотическую структуру произведений кинематографа, и в то же время принимающей во внимание особенности концептуальной системы воспринимающего субъекта, является значимой для современной лингвистики, поскольку неисследованным остается принцип построения модели ментальной репрезентации содержания кинотекста в сознании носителей культуры. Важной задачей остается определение возможных смысловых трансформаций в категориальной структуре сознания реципиента в результате работы по пониманию и интерпретации такого рода текстов. Первые работы по изучению кинотекста как особого вида текста, а также специфики его смысловой организации осуществлены представителями русской формальной школы, такими как В. Шкловский, Тынянов, Эйхенбаум и др. Их труды, оказавшие большое влияние на развитие гуманитарных наук XX столетия, в особенности на ученых системносемиотического направления, способствовали формированию концепций кинотекста, в дальнейшем разработанных в трудах Ю. Лотмана, В. В. Иванова, Р. Барта, У. Эко и многих других. В своих работах о кинематографе теоретик формальной школы В. Шкловский вводит понятие «киноязыка» и его нормы («О киноязыке» 1926) [1, с. 35], выделяет его смысловую единицу кинослово, под которым понимает «отрезок кинематографического материала, имеющий определенную значимость» («Семантика кино» 1925) [1, с. 33] и определяет ключевой прием кино: «кино, для того, чтобы показать мир, обобщить мир, должно монтировать, потому что само мышление человека это монтаж, а не только отражение» [1, с. 85]. Об особом языке кино,

5 с особыми семантикой и синтаксисом, основанном на монтаже, говорит Эйхенбаум в статье «Проблемы киностилистики», опубликованной в его программном сборнике по киноведению «Поэтика кино» 1927 года: «отдельный жест в фильме может иметь разные значения, подобно слову в словаре. Но только их взаимосвязь придает им содержательный смысл или смысловое содержание. Монтаж. синтаксис фильма. Содержательные знаки сцепляются в кинопредложения, которые соотносятся между собой благодаря определенному типу киномонтажа» [2, с. 19]. Изучение текстов кино как текстов, порожденных при помощи специфического языка, проводится в работах Ю. Тынянова. В статье «Об основах кино» (1927 г.) устанавливается, как посредством данного языка видимый мир в кино преобразуется в элемент киноискусства, в смысловой знак. «Видимый мир вкино не как таковой, а в своей смысловой соотносительности, иначе кино было бы только живой (и неживой) фотографией» [3, с. 330]. Указанная смысловая соотносительность видимого мира «дается его стилистическим преображением. Колоссальное значение при этом получает соотношение людей ивещей в кадре, соотношение людей между собою, целого и части то, что принято называть «композицией кадра», ракурс и перспектива, в которых они взяты, и освещение» [3, с. 330]. Стилистические средства, системно организованные, выступают вкачестве смыслового фактора: «Смещение зрительской перспективы является в то же время смещением соотношения между вещами и людьми, вообще смысловой перепланировкой мира. Смена различных освещений. точно так же перепланирует среду» [3, с. 332]. Таким образом, «. «видимая вещь» заменяется вещью в искусстве» [3, с. 332]. Ю. Тыняновым поднимаются вопросы о самостоятельности смысловых законов кино как искусства, отграничивающихся от литературных законов [3, с. 334], о роли технических приемов киноискусства (ракурс, освещение, монтаж и т.д) в формировании смыслов кинотекста. Исследователь полагает, что данные смыслообразующие элементы кинотекста используют лингвистические модели порождения знаков иоказываются значимы как элементы многомерной структуры, которые находятся в отношениях противопоставления [3, с ]. В 1935 году сценарист и теоретик кино Бела Балаш в своей работе «Дух фильмы» выразит схожую мысль о том, что кино приобретает особый язык благодаря крупному плану, ракурсу и монтажу вследствие ограниченного рамками кадра, поля зрения, атакже вследствие особой перспективы ракурса. Таким образом, только в кадре выявляется субъективная воля режиссера-толкователя: «И это поле зрения, благодаря которому драматическое содержание сцены приобретает композицию в кадре, мы можем видеть только посредством киноаппарата, то есть только на экране. Точно так же только на экране воспринимаем мы особую точку зрения аппарата, то есть «ракурс». Только в монтаже, в ритме и в ассоциативном процессе образного ряда выявляется самое существенное: композиция всего произведения. Это основные элементы оптического языка» [4, с. 11]. Идеи смыслообразующего значения кинематографических приемов, и в первую очередь монтажа, разрабатывались в работах С. Эйзенштейна. Открытие эффекта Кулешова, состоящего в том, что монтажное сочетание кадров может придавать им самый разнообразный смысл, в том числе создавать в кинотексте любые события и персонажей, а также соб- ственный опыт постановки классических фильмов («Стачки», «Броненосца «Потемкин», «Октября» и «Старого и нового») приводят кинорежиссера и теоретика кино к пониманию монтажа как важнейшего средства порождения смысла в киноискусстве: «Кинематография это прежде всего монтаж. Точно то, что мы делаем в кино, сопоставляя по возможности однозначные, нейтральные в смысловом отношении, изобразительные кадрики в осмысленные контексты и ряды» [5, с ]. Смыслопорождение возникает благодаря склейки двух монтажных кусков, в результате чего возникает качественно новая единица, всегда отличающаяся от каждого изолированного элемента [5, с. 64]. «Сопоставление подобных частных деталей в определенном строе монтажа вызывает к жизни, заставляет возникнуть в восприятии то общее, что породило каждое отдельное и связывает их между собой в целое, а именно в тот обобщенный образ, в котором автор, а за ним и зритель переживают данную тему» [5, с. 65]. В последующих трудах Эйзенштейн («Неравнодушная природа», ) продолжает разрабатывать философию киномонтажа как способа производства смыслов. «Базовым алгоритмом этого производства является такое сопоставление двух элементов, при котором на основании их формальных свойств возникает «третий элемент», качественно превосходящий оба исходных. Этот алгоритм насколько вербален (в плане поэтического языка и его базовой единицы метафоры), настолько и визуален (принцип внутрикадрового и межкадрового монтажа). Из этих «третьих элементов», располагающихся в монтажных стыках видимого, слагается динамический, кинематографический текстуальный смысл фильма. Из формальных, «расфактуренных» монтажных элементов (изгибов форм, выхваченных траекторий движения, мелодических линий музыки) складываются смысловые фигуры, контуры или «кино-иероглифы», в которых радикальным образом переосмысливается классическое противопоставление видимого (визуального, непосредственно воздействующего, континуального, динамичного) и невидимого (вербального, смыслового, опосредованного, артикулированного, неподвижного)» [6, с. 360]. Таким образом, понятие монтажа в терминологии Эйзенштейна закладывает основы его семиотического понимания как синтаксической установки на отношения между знаками внутри текста. Последующее развитие научной мысли привело к установлению семиотической природы смысловых единиц кинотекста и определению самого понятия «кинотекст». Представитель Таллинской научной школы Ю. Г. Цивьян пишет: «В определенном приближении любой фильм можно определить как дискретную последовательность непрерывных участков текста. Назовем эту последовательность кинотекстом. Непрерывные сегменты кинотекста будем называть кадрами. Кинотекст это цепочка ядерных кадров. Таким образом, некое сообщение, присущее кинотексту, может быть выявлено лишь после рассмотрения как минимум двух ядерных кадров и выяснения, какой из типов присоединения они осуществляют. То есть единицей кинотекста всегда является пара ядерных кадров. Назовем ее базовой цепочкой или базовой синтагмой кинотекста» [7, с ]. Ведущий отечественный ученый семиотического направления Ю. Лотман определяет кинотекст как коммуникативную систему, с помощью которой 59

6 60 создатели фильма передают зрителю определенную информацию. «Их лента это как бы письмо, послание зрителям. Но для того, чтобы понять послание, надо знать его язык» [8, с. 5]. Говоря о языке кино, Лотман подчеркивает, что «как только перед кинематографом возникла необходимость повествования, он оказался перед задачей имитации структуры естественного языка. Грамматика естественного языка принималась за норму, по образцу которой предполагалось строить грамматику нарративной структуры киноязыка. Этот процесс привел к обогащению киноязыка и к тому, что в настоящее время практически все, что может быть рассказано словами, может быть передано и языком киноповествования» [9, с. 6]. Исследуя кинотекст и его природу, Ю. Лотман отмечает особенности его структуры: «Сама природа рассказывания состоит в том, что текст строится синтагматически, т.е. соединением отдельных сегментов во временной (линейной) последовательности. Элементы эти могут иметь различную природу: представлять собой цепочки слов, музыкальных или графических фраз. Последовательное развертывание эпизодов, соединенных каким-либо структурным принципом, и является тканью рассказывания» [9, с. 2]. Таким образом, кинотекст определяется как текст, состоящий из синтеза знаков разной семиотической природы иконических (изобразительных) и условных (вербальных): «кино по самой своей сути синтез двух повествовательных тенденций изобразительной («движущаяся живопись») и словесной. Слово представляет собой не факультативный, дополнительный признак киноповествования, а обязательный его элемент» [8, с. 49]. Смыслы в кинотексте возникают благодаря характерному для кинематографа сцеплению семиотических элементов [8, с. 54]. Идея семиотической неоднородности кинотекста и его несводимости к сумме изобразительных и языковых знаков возникла давно, о ней высказывался всвоей работе 1948 года французский феноменолог М. Мерло-Понти: «В действительности их (изображения и звука) соединение еще раз создает новое целое, не сводимое к составляющим его элементам. Звуковой фильм это не просто немой фильм, к которому добавлены звуки и слова, предназначенные лишь для усиления кинематографической иллюзии. Связь звука и изображения гораздо более тесная; изображение видоизменяется из-за соседства звука. Единство звука и изображения осуществляется не только в каждом из персонажей, оно осуществляется в фильме как целом» [10, с. 20]. О семиотической сложности кинотекста пишет Р. Барт в работе «Проблема значения в кино», указывая на то, что «знаковая система кино неоднородна (может обращаться к двум разным органам чувств (зрению, слуху), поливалентна (одно означающее может выражать несколько означаемых, а одно означаемое может выражаться несколькими означающими), комбинаторна (обладает синтаксисом)» [11, с ]. Р. Барта поднимает вопрос мотивированности кинознака: «промежуток между означающим и означаемым очень мал; это семиология не символики, а прямых аналогий» [11, с. 365]. Исследователи психологического направления, напротив, считают, что смыслы кинотекста необходимо искать в области символического, поскольку сам кинотекст и его природа неразрывно связаны сработой бессознательного. Так, французский психоаналитик и философ Ж. Лакан утверждает, что кинематографическое означающее возможно не просто психоаналитического, но и эдиповского типа, а французский теоретик К. Метц полагает, что в кино нет языка как такового [12, с. 115] С точки зрения исследователя, кинематограф не имеет определенного словаря знаков подобно естественному языку. «Элементарные единицы, по мнению К. Метца, не материальны по своей природе, они относительны (реляционны) при их помощи художник передает свое отношение к предмету, свою интерпретацию образов и замысел всего произведения. С этой точки зрения, кадр не может быть приравнен к слову; в лучшем случае его коррелятом можно признать фразу или несколько фраз. Содержательная сторона кадра ограничена тем, что он показывает» [13, с ]. Минимальной единицей кинотекста К. Метц предлагает считать кадр, так как именно он передает определенную смысловую информацию, а его составляющие являются только изображением реального (или нереального) мира и выполняют репрезентативную функцию. О знаковом характере кино, а также о роли в кинотексте знаков, относящихся к разным кодам (системам знаков) говорится в трудах итальянского писателя и кинорежиссера П. Пазолини. «В отличие от обычного языка, знаки которого слова обозначают вещи условно (благодаря чему одна вещь может иметь разные названия в разных языках), киноязык характеризуется непосредственной связью изображения с предметом. Из огромного (в принципе бесконечного) числа предметов, которые могут быть изображены в кино, в соответствии с каждой темой выбирается ограниченный «словарь» элементарных единиц кино, которые П. Пазолини называет «кинемами» (по образцу таких лингвистических терминов, как «фонема» элементарная звуковая единица)» [14, с. 283]. В отличие от П. Пазолини, другой представитель семиотического направления У. Эко полагает, что кинотекст строится не по модели языкового кода, он «предстает как язык, выстроенный на основе другого языка, причем оба эти языка обусловливают друг друга» [15, с. 165]. Составляющие кадр различные объекты он называет иконическими семами, являющимися продуктом конвенции. Именно на семиотику иконического знака и анализ его компонентов делает акцент У. Эко, анализируя природу кинотекста. Он пишет, что у иконических знаков нет общих материальных элементов с вещами. Например, киноизображение человека и этот же человек в реальности не одно и то же. Иконические знаки воспроизводят некоторые общие условия восприятия на базе обычных кодов восприятия, отвергая одни стимулы и отбирая другие, те, что способны формировать некую структуру восприятия, которая обладала бы благодаря сложившемуся опытным путем коду тем же значением, что и объект иконического изображения [15, с. 126]. У. Эко подчеркивает сложный семиотический характер кинотекста: «на протяжении одного кадра комбинируются разные знаки, сочетающиеся в синтагмы и образующие такое богатство контекстуальных связей, что кинематограф безусловно предстает более насыщенным способом коммуникации, чем речь, поскольку в нем, как и уже во всякой иконической семе, различные означаемые не следуют друг за другом по синтагматической оси, но выступают совместно, взаимодействуя и порождая множество коннотаций» [15, с. 169]. Последнее, однако, не исчерпывает всей сложности кинотекста, поскольку в нем соединяются и знаки другой семиотической природы словесные и звуковые [15, с.169]. Говоря

7 об исследовании такого рода текстов, автор уточняет, что, как и со всякой системой знаков, они должны рассматриваться в их соотношении с отправителем и получателем, в отношении кодов, на которых они основаны и которые должны быть общими и для отправителя, и для получателя, и в связи с контекстом, в котором происходит коммуникация. У. Эко утверждает, что в процессе коммуникации могут участвовать не один, а несколько кодов и субкодов, а сообщение может порождаться и восприниматься в различных социо- и лингвокультурных обстоятельствах. По мнению исследователей, продолжающих теорию кодов Эко, коды адресата и коды отправителя могут отличаться, в силу чего сообщение становится не более чем пустой формой, в которую могут быть вложены различные смыслы [16, с. 14]. Для того, чтобы ограничить число интерпретаций иувеличить возможности передачи сообщения, необходим культурный код, оперирующий уже известными элементами культуры и способный прикрепить к ним новые семиотические элементы. Особая сложность кинематографического кода, по теории У. Эко, состоит в том, что он представляет собой неустойчивую систему, постоянно трансформирующую правила коммуникации, и поэтому опирающуюся на слабые коды временного характера, которые часто видоизменяются [17, с. 83]. Исследователями семиотического направления делается важный вывод, что коды кинематографического текста определяются культурой и традицией. «Кино запечатлевает не природную стихийность действий, окультуривая их, а использует уже окультуренную систему, со своими кодами и референтами» [17, с. 89]. Таким образом, знаки кино представляют собой результат культурных конвенций и обусловливаются кодами культуры, а не являются универсальными. Кинематографический код приобретает смысл, будучи включенными в определенный культурный контекст. Несмотря на некоторую разницу в подходах ккинотексту, можно выделить общие положения, характерные для исследований в области кинематографа, согласно которым кинотекст представляет собой сложное лингвосемиотическое образование, а именно продукт деятельности ряда неоднородных по своей природе семиотических систем (вербальных и изобразительных), организованных между собой при помощи особых кинематографических кодов, таких как ракурс, кадр, свет, план, сюжет, художественное пространство, монтаж и т.д. Коды кино опираются на определенные культурные коды и могут быть расшифрованы получателем кинематографического сообщения максимально приближенно к замыслу отправителя при условии включенности всех участников коммуникации в единый культурный контекст. Библиографический список 1. Шкловский, В. Б. За 60 лет. Работы о кино : сб. ст. иисслед. / В. Б. Шкловский. М. : Искусство, с. 2. Эйхенбаум, Б. М. Проблемы киностилистики / Б. М. Эйхенбаум ; под ред. Б. М. Эйхенбаум // Поэтика кино. М.-Л., С Тынянов, Ю. Н. Поэтика. История литературы. Кино / Ю. Н. Тынянов. М. : Наука, с. 4. Балаш, Б. Дух фильмы / Б. Балаш ; пер. с нем. Н. Фридланд ; под ред. Н. А. Лебедева. М. : Гослитиздат, с. 5. Эйзенштейн, С. М. Избранные произведения. В 6 т. / С. М. Эйзенштейн. М. : Искусство, Т с. 6. Грицапов, А. А. Постмодернизм. Энциклопедия / Сост. и науч. ред. А. А. Грицапов, М. А. Можейко. Мн. : Интерпрессервис, Кн. Дом, с. 7. Цивьян, Ю. Г. К метасемиотическому описанию повествования в кинематографе: труды по знаковым системам. Тарту : Тартуский ун-т, Вып. 17. С Лотман, Ю. М. Семиотика кино и проблемы киноэстетики / Ю. М. Лотман. Таллин : Ээсти Раамат, с. 9. Лотман, Ю. М. Диалог с экраном / Ю. М. Лотман, Ю. Г. Цивьян. Таллинн : Александра, с. 10. Мерло-Понти, М. Кино и новая психология / М. Мерло- Понти // Киноведческие записки С Барт, Р. Проблема значения в кино / Р. Барт ; пер. сфр., вступ. ст. и сост. С. Н. Зенкина // Система моды. Статьи по семиотике культуры. М., с. 12. Разлогов, К. Э. Психоаналитическая теория кино во Франции / К. Э. Разлогов // Вопросы философии С Разлогов, К. Э. Строение фильма. Некоторые проблемы анализа произведений экрана / К. Э. Разлогов. М. : Радуга, с. 14. Иванов, В. В. Эйзенштейн и культуры Японии и Китая / В. В. Иванов // Восток Запад. Исследования. Переводы. Публикации. М. : Наука, Вып. 3. С Эко, У. К семиотическому анализу телевизионного сообщения / У. Эко ; сокращ. пер. с англ. А. А. Дерябин. М. : Прогресс, С Мачужак, А. В. Язык и культура в философии Умберто Эко : автореф. дис. канд. филос. наук / А. В. Мачужак. Тверь, с. 17. Усманова, А. Р. Умберто Эко: парадоксы интерпретации / А. Р. Усманова. Мн. : Пропилен, с. ВИННИКОВА Татьяна Александровна, кандидат филологических наук, доцент кафедры иностранных языков. Адрес для переписки: Статья поступила в редакцию г. Т. А. Винникова Книжная полка Винникова, Т. А. Особенности построения модели понимания кинотекста : моногр. / Т. А. Винникова. Омск : ОмГТУ, c. ISBN Монография является психолингвистическим исследованием, затрагивающим аспекты когнитивной лингвистики и общей теории понимания текста. Предложены технологии выявления закономерностей в ментальных репрезентациях образов содержания кинотекстов в сознании реципиентов. Может представлять интерес для ученых, студентов, аспирантов, преподавателей, интересующихся вопросами современной теории текста о сущности сложных семиотических речевых произведений и о механизмах их понимания и интерпретации. 61

8 УДК :656.2 Е. В. ДЕМИШКЕВИЧ Омский государственный университет путей сообщения ЗАИМСТВОВАНИЕ КАК СПОСОБ ОБРАЗОВАНИЯ ТЕРМИНОВ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА В данной статье рассматривается заимствование как способ образования терминов железнодорожного транспорта. Проанализировав материал, стало возможным определить количество терминов, пришедших из других языков и проследить пути их ассимиляции. Данный способ терминообразования очень активно используется для исследуемых нами английских терминов железнодорожного транспорта. Ключевые слова: заимствования, исконные термины, фонетическая ассимиляция, графическая ассимиляция, грамматическая ассимиляция. 62 В процессе длительной истории своего развития английский язык воспринял значительное количество иностранных слов, тем или иным путём проникших в словарь. Помимо слов английского происхождения, в современной английской железнодорожной терминологии немало и заимствованных, пришедших из других языков. Под заимствованным словом следует понимать всякое слово, пришедшее в английский язык извне. Таким образом, заимствование это процесс обращения к лексическому фонду других языков для выражения понятий, дальнейшей дифференциации уже имеющихся понятий, для обозначения новых понятий и неизвестных прежде предметов. В энциклопедическом словаре даётся следующее определение: «Заимствование это элемент чужого языка, перенесённый из одного языка в другой в результате языковых контактов, а также сам процесс перехода из одного языка в другой» [1, c. 188]. Мы разделяем точку зрения Н. М. Шанского, который говорит, что нет на земле такого языка, который был бы совершенно свободен от иноязычных влияний, так как ни один народ, носитель и творец того или иного языка, не живёт совершенно изолированной, обособленной жизнью [2, с. 96]. Стремление специалистов разных стран к объединению усилий в решении важных проблем сопровождается тенденцией к взаимопроникновению научно-технической лексики. Заимствование расширяет состав лексики, приводит к совершенствованию собственных ресурсов, обогащает язык, делая его более ёмким, выразительным и развитым [3]. Данный способ словообразования очень активно используется для исследуемых нами английских терминов железнодорожного транспорта. Произведенные в ходе исследования этимологических характеристик терминов подсчеты показывают, что в английской железнодорожной терминологии исконные термины английского происхождения составляют 36% от общего числа исследуемых нами терминоединиц. К исконным единицам отнесены слова gate шлагбаум (устройство для быстрого преграждения и освобождения пути в виде поворачивающейся вокруг горизонтальной или вертикальной оси стрелы); yard сортировочная станция (техническая железнодорожная станция (раздельный пункт), предназначенная для расформирования и формирования различных категорий поездов в соответствии спланом формирования); waggon вагон (основная единица подвижного состава железных дорогах); dwarf карликовый светофор (устройство для видимой сигнализации, расположенное на небольшой высоте над землей, как правило, на бетонном блоке или низком столбике); frame рама (основание кузова вагона, расположенное между кузовом вагона и его ходовыми частями вагонными тележками, состоит из жестко связанных между собой продольных и поперечных балок); sleeper шпала (опора для рельсов в виде брусьев); block закрывать, заграждать (раздельный пункт на участке железной дороги, оборудованном перегонной блокировкой); tunnel тоннель (горизонтальное или наклонное подземное сооружение, имеющее два выхода на поверхность, сооружаемое с транспортными и иными целями); tender тендер (специальная повозка (платформа, вагон), прицепляемый непосредственно к паровозу); stop остановка (торможение поезда при подходе к запрещающему движение путевому сигналу); boxing боксование (явление проскальзывания колёсных пар (локомотива или мотор-вагонного подвижного состава) по отношению к поверхности рельса); dump car думпкар (саморазгружающийся железнодорожный полувагон особой конструкции для сыпучих грузов); concourse конкорс (распределительный зал, устраиваемый между платформами и основными помещениями железнодорожного вокзала) и т.д. Перечисленные английские железнодорожные термины по своей сути английские общеупотребительные слова, но соответствующим образом переосмысленные, получившие научно-профессиональное значение. Заимствованные термины в рассматриваемой английской железнодорожной терминологии существенно превосходят количество собственно английских. Исследование терминологии железнодорожного транспорта с точки зрения происхождения ее терминов позволило сделать вывод о том, что её основу 64 % составляют приобретенные термины. Для английской железнодорожной терминологии характерны: латинские греческие, французские и немецкие заимствования. Наибольший вклад в становление и развитие английской железнодорожной терминологии внесла

9 латынь общепризнанный язык науки. Анализ материала показывает, что 30 % терминоединиц были заимствованы непосредственно из латинского языка. К латинским заимствованиям относятся следующие единицы: traction тяга < средн. лат. tractionem < лат. trahere (волочить, тащить); catenary контактная цепь < лат. catenanus < catena (цепь); adapter адаптер < лат. adaptare (приспособлять); accumulator аккумулятор < лат. accumulator (собиратель) < от accumulo (собираю, накопляю); vibration < лат. vibratio (колебание, дрожание); generator генератор < лат. generator (производитель); detector детектор < лат. detector (открыватель, обнаружитель); distance дистанция < лат. distantia (расстояние); indicator индикатор < позднелат. idicator < от лат. idico (указываю, определяю); inductor индуктор < лат. iductor < от iduco (ввожу, навожу, побуждаю); recuperation рекуперация < лат. recuperatio (обратное получение, возвращение). Латинские слова, как правило, заимствовались в лексику английского языка в общеупотребительном значении, которое позднее терминологизировалось. Рядом сэтими словами присутствуют и новообразования, созданные из латинских элементов для обозначения новых понятий и реалий. Подобные единицы составляют 0,7 % данного этимологического типа. Например, к ним относятся: substructure (sub+structure) нижнее строение пути; superstructure (super+ +structure) верхнее строение пути; substation (sub+station) подстанция; subgrade (sub+grade) насыпь. Согласно лексикографическим данным, 35 % единиц вошли в английский язык через язык-посредник, например: viaduct виадук < фр. viaduc < от лат. via (дорога, путь + duco веду); duker дюкер < нем. duker < от лат. ducere (проводить); injector инжектор < фр. injecteur < от лат. injectare (вбрасывать); cable кабель < голл. kabel канат, трос < от лат. capulum (верёвка); console консоль < фр. cosole <от лат. solea (подошва, туфля); locomotive локомотив < фр. locomotive (локомотив) < от лат. locomotive (locus место + motio движение); metropolitain метрополитен < фр. metropolitain, букв. столичный < от греч. metropolis (главный город, столица); ponton понтон < фр. ponton < от лат. роnto (плоскодонное судно, мост на лодках); portal портал < нем. portal < от лат. porta (вход, ворота); trasporter транспортёр < фр. trasporteur < от лат. trasportare (переносить, перемещать, перевозить); centralization централизация < лат. centrum < от греч. kentron (острие, средоточие); ciphere шифратор < фр. chiffre < от араб. (цифра); rail < ст. франц. raille < лат. regula (прямая палка, брусок). Французские по происхождению термины составляют 22 % от числа всех приобретенных терминов, к ним относятся, например: gauge ширина колеи; platform платформа; maintenance содержание пути; baggage багаж; gabarit габарит; zigzag зигзаг; isolation изоляция; injector инжектор; picket пикет; patform платформа; tonnage тоннаж; turngate турникет; carriage servicing экипировка вагона; epure эпюра шпал. Немецкие заимствования составляют 12 % от числа всех заимствованных терминов, например: bunker бункер < нем. buker (вместилище); damper демпфер < нем. dдmpfer (глушитель) < от dдmpfen (заглушать); diesel дизель (по имени нем. изобретателя, инженера Дизеля (Diesel), ); draisine дрезина < нем. draisine (от имени немецкого изобретателя К. Ф. Дреза, ); leiter лейтер < нем. leiter (лестница-стремянка); marshroute маршрут < нем. Marschrute (ход, движение вперёд). В английской железнодорожной терминологии встречаются и заимствования из других языков (голландского, итальянского, испанского), но эти языки представлены единичными заимствованиями и составляют 1 % терминоединиц. Таким образом, можно сделать вывод, что в английской терминологии железнодорожного транспорта содержится значительное количество заимствованных терминологических единиц, причём «этимологическое ядро» представлено терминами, имеющими латинскую основу. В результате исследования проблемы заимствований в английской железнодорожной терминологии с помощью социолингвистического метода корреляции языковых явлений и факторов внеязыковой действительности были выявлены причины привлечения заимствований в английскую терминологию железнодорожного транспорта, которые кроются, на наш взгляд, в исторически сложившейся ситуации и объясняются, главным образом, тремя событиями в истории английского народа: римским господством (с I по V век н.э.), введением христианства в Англии (VI VII вв.) и развитием культуры в эпоху Возрождения (XV XVI вв.), и тем, что использование заимствований неизбежно при стремлении к успешности в научно-практической деятельности в данной области. По характеру заимствуемого материала, придерживаясь классификации заимствований, данной С. В. Гринёвым, можно выделить три вида заимствований, а именно: 1) материальное, или прямое заимствование. Заимствуется материальная форма (звуковая или графическая) слова и его значение, например: baggage багаж; carriage вагон; degree степень; safe безопасность; tourniquet турникет; operation управление; transit транзит; isolation изоляция; machine механизм. Его подвиды лексическое, формальное, морфологическое. Все эти термины вошли в изучаемый подъязык путём прямого лексического заимствования; 2) калькирование. Заимствуется только значение и семантическая структура, например: current collector пантограф (греч. patos все + греч. grapho пишу); colorlight signal семафор (от греч. sema знак, сигнал + греч. phoros несущий); phase splitter фазорасщепитель (греч. phasis появление+ +split расщеплять); hovertrain аэропоезд (греч. aer воздух + train поезд); superstructure верхнее строение пути. Его подвиды словообразовательное, семантическое, фразеологическое. Кальки представлены в нашей выборке в небольшом количестве по сравнению с собственно заимствованиями. 3) смешанное заимствование, или гибриды. Одна часть лексемы заимствуется, а вторая переводится или уже существует в языке, например: transfercar трансферкар (от лат. transfero переношу, перемещаю + англ. cаr вагон, тележка); air-ride пневматические подвешивание (от фр. air воздух+ +англ. ride ехать); turnplate поворотный круг (от фр. plate плоский кусок металла + англ. turn поворот); pointwork стрелочный перевод (от лат. point указывать + англ. work работа); underbridge тоннель-кессон (от нем. under под + англ. bridge мост). Его подвиды полукальки и полузаимствования [4, с ]. Заимствования могут происходить как устным, так и письменным путём. В случае заимствования 63