Лекции по политологии. 2. Понятие власти

Продолжаем публиковать лекции по политологии, прочитанные на факультете политологии МГУ. (Первая лекция была посвящена тому, что изучает политология ). Во второй лекции рассмотрим, что такое понятие власти как предмет политологии, каковы ее функции, проблемы, связанные с ее реализацией, какие бывают виды власти и что такое биовласть. Надеемся, что для интересующихся темой политология лекции, опубликованные здесь, будут небесполезны.

Курс наш называется «Государственная политика и управление». Это курс для политологов, а не для политиков и управленцев.

Пока скажем о них лишь несколько слов.

Политика — деятельность по регулированию отношений между людьми и между общностями. Робинзон на острове мог многое, даже создал эффективное хозяйство, но его бытие не имело политического измерения. Только когда появился Пятница, в жизни Робинзона возникли элементы политики.

Слово политика происходит от греческого pólis— государство. Политика — необходимый «срез» жизни сложного (гетерогенного) общества, в котором сосуществуют и взаимодействуют разные группы. Они разделены по социальным, национальным, культурным и другим признакам. Идеалы и интересы, соединяющие людей в эти группы, различны. Во многих случаях эти различия дозревают до противоречий и антагонизма. Чтобы обеспечить существование сложной общности, нужно согласовать интересы разных групп.

Так и возникло государство — институт, коллективно ограничивающий интересы и страсти разных групп, усмиряющий хаос и беспорядки, организующий людей на «общее дело». В Древнем Риме государство называли Res publica — Общее дело. Первым таким делом была война (о Риме говорили: «Война — душа Запада», это повторяют и сейчас).

Востоковеды, опираясь на историю древних азиатских народов, утверждают, что импульсом к возникновению первых протогосударственных структур была угроза общности извне — именно в этом случае возникает племя во главе со своим вождем. То есть для кристаллизации аморфной общности в племя требовалось существование рядом с ней сильного соседа. Средоточиями взаимодействия групп бывают большие общественные работы — строительство оросительных систем или укреплений вроде Великой Китайской стены (поистине «всенародная стройка»), мобилизация большого войска или ополчения и пр.

Первые исторические сведения о древних государствах дошли от «гидравлических» цивилизаций, хозяйство которых стояло на строительстве больших ирригационных сооружений. По этим сведениям, в Египте уже к III тысячелетию до н.э., т.е. 5 тысяч лет назад, существовали классовое рабовладельческое общество и государство. Обширный госаппарат в основном был занят организацией оросительного дела в Нильской долине и строительством сооружений. Он выполнял функции управления, реализации политических решений, которые принимались государственной властью.

Прежде чем говорить о государстве, его политике и управлении, в этой лекции по политологии мы предлагаем рассмотреть

явление, возникшее задолго до появления государства, — власть. Это явление лежит в основании и государства, и политики, и управления. Можно сказать, что государство — это носитель политической власти.

Рассматривая понятие власти в политологии, мы должны помнить, что государство играет определяющую роль в организации и реализации отношений власти. Политика — государственные дела, но хотя сфера их очень широка, ядром политики является проблема завоевания, удержания и использования государственной власти.

Сначала скажем про понятие власти вообще и происхождение власти.

Власть и господство — неизбежные атрибуты любого человеческого сообщества, да и животного мира. В стае птиц или обезьян все подчиняются командам вожака, а детеныши — сигналам матери. В семье первобытных людей была необходима власть родителей над детьми как условие их выживания. Родственные семьи, собравшиеся в сообщества, сразу вырабатывали нормы и правила уже социальных отношений. Первобытная община не могла бы существовать без обязательных норм и запретов, нарушение которых влекло за собой наказания, в том числе насильственные. Власть возникла вместе с самим человеком, он неотделим от этой стороны его бытия.

Для существования человеческих сообществ требовалось, чтобы семьи соединялись в роды, кланы и общины, а для этого было необходимо выработать жесткие культурные нормы (вроде табу на инцест) и механизмы надзора за их соблюдением. Как утверждал антрополог К.Леви-Стросс, первоосновой социокультурного начала был запрет инцеста. Это табу породило систему коммуникаций, основанную на взаимообмене. Так возникли ранние формы фиксированных брачных связей и нормативного родства, правила старшинства поколений — все это и привело к формированию родовых и родоплеменных общностей.

Запрет делать что-то или приказ не делать того-то и того-то — элементы процесса становления человека и человеческого общества, формирования механизмов обуздания инстинктов, подчинения их контролю общества. Это — становление нравственности и культуры. Американский философ К.Лэш сказал: «Ядро любой культуры стоит на ее “запретах” (“глубоко впечатавшихся вето, выгравленных в превосходных и правдивых символах”). Вот почему имеет смысл описывать нынешние Соединенные Штаты как “общество без культуры”. Это общество, в котором нет ничего святого и, стало быть, нет ничего недозволенного».

Смысл очень многих понятий проясняется через антитезу (например, добро–зло) или хотя бы через состояние отсутствия обозначаемой понятием сущности. Так, суть власти легче представить себе, вообразив состояние безвластия. Ужас этого состояния таков, что в периоды смут большинство сдвигается к поддержке той политической силы, которая проявляет способность восстановить власть и порядок.

В сентябре 1917 г. в Петрограде в театре по ходу пьесы на сцене появились пристав и городовой. Публика стала аплодировать — натерпелась от безвластия Временного правительства. Во многом по этой же причине крестьяне и обыватели через год Гражданской войны поддержали красных, которые первым делом восстанавливали систему власти. Белое движение не вело государственного строительства на местах.

В Древней Греции понятие власти («архе») противопоставлялось начало «анархе» (безвластие) как символ общественного устройства, в котором отсутствуют всякая власть, господство и принуждение. Это слово употреблялось с отрицательным оттенком. Считалось самоочевидным, что человеческое общежитие всегда нуждается в «архе» — властном начале, способном укротить стихийные импульсы людей и обеспечить порядок.

Понятие власти в политологии рассматривается как способность ее субъекта (монарха, группы олигархов, организации типа хунты, правящей партии, институциализированного правового государства) навязать свое господство людям, группам, классам, обществу в целом.

Другими словами, власть — это способность управлять их действиями с помощью насильственных или ненасильственных методов.

Власть — одна из ключевых составляющих всей сферы политического. Современное государство есть одновременно и арена политической борьбы за власть, и ее средоточение («ставка власти»). Суверенная власть — власть государства — на своей территории не зависит от какой-либо иной власти, и наоборот, все остальные власти зависят от нее и получают от нее мандат на властвование.

Власть представляет собой систему отношений господства и подчинения, главная цель которой состоит в обеспечении выполнения директивы, приказа, воли и т.д. с помощью влияния, авторитета, разного рода санкций и прямого насилия. Задача власти — обеспечить реализацию целей управления, добиться подчинения управляемых.

В системе ресурсов, которыми пользуется власть, одними из важнейших являются политическое влияние и политический авторитет. Обретение или утрата авторитета власти — один из критических процессов в политике и центральный предмет политологии.

Политический авторитет не означает необходимости обладания властью, но власть без авторитета бессильна. Люди могут подчиняться призывам или даже приказам лиц или организаций, если считают, что они имеют на то моральное право, обладают особым знанием и опытом, являются носителями традиции.

Влияние — обобщающее понятие, оно объединяет все формы убеждения, давления, принуждения и т.д. Они различаются по своей природе и по интенсивности. Так, принуждение как форма влияния выделяется высокой степенью оказываемого давления разных типов — от экономического, социального, психологического или иного запугивания до применения насилия. Власть отличается от других форм влияния тем, что она опирается на санкции за неподчинение объявленному политическому курсу.

Влияние иных типов предполагает, что лицо — объект влияния — может модифицировать свое поведение, исходя из расчета, что его интересы могут быть удовлетворены лучше, если он подчинится этому влиянию.

Государство обладает публичной властью, т.е. имеет право и обязано отдавать приказы и принуждать повиноваться этим приказам. Целостная система власти включает ряд подсистем — правовую, административно-управленческую, военную и правоохранительную, воспитательно-образовательную и другие, в которых устанавливаются характерные для каждой из них отношения. В то же время власть, даже включая самодержавную, подчиняется праву, которое может быть «записано» в разных терминах, но определяет пределы власти и ее обязанности. Власть, сверх меры преступающая эти пределы и не выполняющая своих обязанностей, очень недолговечна.

В политологии принято считать, что правовыми являются лишь «современные» государства, которые возникли в Западной Европе с ХVIII века. К.С.Гаджиев поясняет: «Мы исходим из того, что правовое государство — это исторический феномен, возникший на известном этапе исторического развития западного общества, а именно в Новое время, с возникновением буржуазных общественных отношений. Это, по сути дела, означает, что республиканский и императорский Рим имел право, правопорядок, но в то же время не был правовым государством».

Это — формула «чистой модели», ее приложение к реальности. Традиции и культура ряда древних восточных обществ не уступают критерия толерантной либеральной политической системы. А многие государства, созданные европейцами «в Новое время с буржуазными общественными отношениями», до сих пор трудно признать правовыми, а в некоторых европейских государствах происходила неожиданная утрата правовых институтов в ХХ и даже XXI веке.

Суверенное государство — главный субъект политики и носитель власти не только в рамках своей страны, но и главный субъект международных отношений страны.

Государство имеет полномочия осуществлять внешнюю политику, заключать договоры и соглашения, объявлять войну и заключать мир. Для успеха в этих действиях власть должна иметь прочный тыл в своей собственной стране и обладать высоким политическим авторитетом в своем народе.

Любая властная система в той или иной степени основана на насилии. Неотъемлемым атрибутом власти является физическое принуждение. Все современные политические системы, которые считаются демократическими и правовыми, формировались с помощью насилия. Объединение земель, интеграция этнических групп в нации, лишение королей права на власть, разделение властей — все это было предметом ожесточенной борьбы между противоборствующими группами, сословиями, династиями. Очень часто власть доставалась в результате узурпации, брато- и отцеубийства, государственного переворота или других преступлений и беззаконий — и общество с этим часто мирилось как с меньшим злом в сравнении со смутой.

На пути становления государства каждая страна прошла через революции, гражданские войны, цареубийства и другие формы насилия. Так, Франция прошла через несколько революций и переворотов. И это — признанные демократии. В США отмена рабства произошла лишь в результате самой кровопролитной с древних времен до того момента гражданской войны.

Однако уже Макиавелли первым из теоретиков государства заявил, что власть держится на силе и согласии. Она сильна и дееспособна не тогда, когда сразу прибегает к силе, а когда убеждением и практикой добивается согласия граждан с тем, что ее политика отвечает критериям общего блага или, как минимум, является меньшим злом.

Политическое насилие со стороны власти всегда создает риск ответного политического насилия, и подобный конфликт может войти в режим воспроизводства по типу цепного процесса.

Разумеется, власть отнюдь не сводится к функции насилия. Власть, обладая множеством рычагов и механизмов управления, организует усилия всего общества и его институтов для жизнеобеспечения населения и развития страны. Для части населения решения власти по распределению благ и тягот представляются несправедливыми, но до какого-то предела люди и эту несправедливость терпят ради других функций, которые выполняет власть в интересах и этой части. В целом, трактовка намерений и решений власти всегда связана с субъективными позициями разных социальных групп или организаций и лиц, выражающих их интересы. Надо также учитывать, что и власть реализуется в коллективной деятельности довольно большого числа людей (субъектов властных отношений), и с этой точки зрения она есть социальный институт, на котором сказываются интересы и ценности этой группы.

Государство действует, нащупывая единство или приемлемый баланс всеобщего и частного интереса. Из этого следует, что государственная власть проявляется не только в насилии, но также в различных динамичных формах зависимости между людьми, общностями, обществом, государством.

В древности власть принуждала граждан даже с оружием в руках защищать интересы своей группы во внутренних распрях. Это было отражено в формальном праве. Аристотель писал в «Афинской политии»: «Видя, что в государстве часто происходят смуты, а из граждан некоторые по беспечности мирятся со всем, что бы ни происходило, Солон издал относительно их особый закон: “Кто во время смуты в государстве не станет с оружием в руках ни за тех, ни за других, тот предается бесчестию и лишается гражданских прав”».

Вслед за мнением Аристотеля в политологии поныне бытует утверждение, будто государственная власть «руководствуется заботой о всеобщем благе». Однако в наших лекциях по политологии мы вынуждены опровергнуть этот тезис: он не подтверждается ни опытом, ни логикой. Общество — гетерогенная система, политика — арена конфликтов идеалов и интересов, представления о всеобщем благе различны в разных группах.

Даже в стабильные периоды существенная часть населения чувствует себя угнетенной и мирится с тем, что государственная власть — это меньшее зло (по сравнению с хаосом безвластия), а тем более такое чувство возникает в периоды глубоких изменений жизнеустройства — в случае революции или реформ, подобных происходившим в России в 1990-е годы.

Разумеется, разные группы элиты, приходящие к власти в современном государстве, следуют разным критериям при распределении социальных благ в обществе. Они влияют на установки населения. Например, в США вытеснение из власти сторонников доктрины кейнсианства в ходе неолиберальной волны вызвало большие изменения. К.Лэш писал: «Отринув былой республиканский идеал гражданственности, как и республиканский обвинительный приговор роскоши, либералы лишили себя основания, опираясь на которое они могли бы призывать отдельных человеческих особей подчинять частную корысть общему благу».

Легко видеть связь власти с политикой, поскольку власть, осуществляемая государством, его институтами и должностными лицами — это политическая власть. Государство — главный и единственный носитель политической власти. Но рассматривая понятие власти в политологии, нельзя упускать из важный факт:

политическая власть — не единственный вид власти. Рядом с ней — и зачастую в противовес ей — существуют другие источники и виды власти и авторитета.

Одни виды власти усиливают политическую власть государства, другие, напротив, уравновешивают и ограничивают ее или даже угрожают ей. Назовем для примера такие виды власти, как власть и авторитет традиции и обычая, разного рода организаций, объединений, а также таких институтов, как церковь, семья, школа и университеты, частный капитал и профсоюзы, СМИ и т.д.

Эти виды власти часто недооцениваются и политиками, и гражданами, что приводит к деформации представлений о политической реальности. М.Фуко в своих трудах анализирует институты, властное воздействие которых на граждан кажется очевидным, но не замечается (например, властные отношения учителя с учеником или врача с пациентом). Он настойчиво подчеркивает это обстоятельство: «Одна из первейших вещей, которую необходимо понять, это то, что власть не располагается в государственном аппарате и что в самом обществе ничего не изменится, если механизмы власти, которые действуют за пределами государственных аппаратов, под ними, рядом с ними, на намного более низком уровне, на уровне обыденном, не будут изменены».

После выдвижения плодотворной концепции культурной гегемонии (А.Грамши) как условия прочности власти (эта концепция делала акцент на общественном сознании) М.Фуко высказал важные положения, обратив внимание на те воздействия, которые власть оказывает непосредственно на тело человека. Эти воздействия он обобщил в понятии биовласть.

Попробуем разобраться, что такое биовласть.

Фундаментальным постулатом проекта Просвещения было утверждение о том, что тело есть частная собственность каждого индивида, которую он получает при рождении и из которой вытекают его неотчуждаемые права.

Это сразу наложило на государственную власть ограничения, которые она была не вправе преступать. Неотчуждаемым правом личности стала неприкосновенность его тела. Например, был наложен запрет на пытки и телесные наказания — широко применявшиеся ранее способы властного насилия. На индейцев и африканцев понятие прав человека тогда не распространялось, и, как подметил в США А.де Токвиль, их подвергали насилию, «нисколько не отступая от своих гуманистических принципов».

Идеология социал-дарвинизма и евроцентризма позволяла гражданскому обществу без всяких моральных проблем в течение трех столетий использовать рабство в США. Основатель теории гражданского общества английский философ Джон Локк был автором Конституции рабовладельческого штата Каролина, одна из статей которой гласила: «Каждый свободный человек Каролины обладает абсолютной властью над своими черными рабами».

Обоснование рабства, которое сформулировал Локк, было настолько жестким и абсолютным, что, как пишут, «оправдание рабству, которое за две тысячи лет до Локка давал Аристотель, кажутся отеческим напутствием». Локк считал, что «гражданское общество» имеет естественное право вести войну против тех, кто «не обладает разумом», обращать их в рабство и экспроприировать их богатство в уплату за военные расходы. Эти рассуждения вспомнили потому, что ими буквально оправдывалась война против Ирака. Локк, как известно, вложил свои сбережения в акции Королевской Африканской компании, которая занималась работорговлей. Никаких моральных сомнений не испытывал и французский просветитель Монтескье, когда вкладывал свои деньги в прибыльную работорговлю.

Монтескье писал: «Сахар был бы слишком дорог, если бы не использовался труд рабов. Эти рабы — черные с головы до ног, и у них такой приплюснутый нос, что почти невозможно испытывать к ним жалость. Немыслимо, чтобы Бог, существо исключительно умное, вложил бы душу, тем более добрую душу, в совершенно черное тело».

Итак, говоря сегодня про понятие власти в политологии, отметим, что ограничению власти современного (западного) государства в применении насилия придается большое значение, но только этим не исчерпывается проблема биовласти — власти над телом индивида.

Например, биовласть связана с проблемами рождаемости и смертности, эвтаназии и проституции, принципов здравоохранения и лечения. М.Фуко даже высказал такой афоризм, задающий критерий различения политических систем: «Тоталитаризм обязывает жить, а демократия разрешает умирать». Над этим стоит поразмыслить.

В современном государстве (т.е. государстве западного типа) политическая власть разделена на компоненты, которые призваны уравновешивать друг друга изнутри. Считается, что так складывается система конкурирующих между собой центров власти, служащих в качестве сдержек и противовесов, которые обеспечивают «равновесие власти». Принцип разделения власти делит ее на три главные ветви — законодательную, исполнительную и судебную.

Известно, однако, что институты государства, в том числе политической власти, не охватывают своими нормами и формальными полномочиями всю его деятельность и отношения между субъектами власти и управления. Никакая организация не может функционировать без наличия неформальной структуры отношений. Так же и система государственной власти в своей деятельности использует как формально ограниченные полномочия, так и неформальные рычаги. Вес тех и других определить трудно; некоторые политологи считают, что мощность неформальной структуры больше.

При этом судить о балансе влияния этих двух структур по номинальной квалификации государства (демократического, авторитарного, тоталитарного и пр.) нет оснований. В каждом конкретном случае требуется исследование всей политической системы и политической культуры общества. Й.Шумпетер отмечал: «Ни одно общество не потерпит абсолютную свободу (даже свободу слова) и ни одно общество не сведет ее до нуля. Разница между режимами состоит только в степени свободы».

Например, еще в 1960–1970-е гг. фактическая власть в США опиралась на несколько сетей неформальных связей финансовой, промышленной, военной, политической и научной элиты. Узлами этих сетей служили закрытые клубы и масонские ложи. Весьма значительная часть ведущих политиков США обучались, защищали диссертации или преподавали в одном из университетов, входящих в «Лигу плюща» (восемь старейших и наиболее престижных университетов США), и тесно сотрудничали друг с другом независимо от занимаемого поста. Если по какому-то принципиальному вопросу ведущие группы элиты не могли прийти к соглашению, возникала угроза даже жизни президента, несмотря на разделение властей.

Как говорят, во власти всегда есть бесправие, а в праве — безвластие.

Поэтому разделение властей всегда неполно и даже условно. Ветви власти не просто дополняют друг друга, но и переплетены.

Прочность власти зависит как от ее законности, так и от ее эффективности. Здесь — неразрешенное диалектическое противоречие политической философии и, соответственно, политологии.

Проблема в том, что при осмыслении вариантов политических решений приходится постоянно находить баланс между несоизмеримыми ценностями. Например, А.де Токвиль писал: «Мой вкус подсказывает мне: люби свободу, а инстинкт советует: люби равенство». Свобода и равенство — ценности несоизмеримые.

Кстати, в СССР в ходе дебатов на эту тему в конце 1980-х годов видные представители гуманитарной элиты сделали радикальный выбор в пользу свободы, представив ценность равенства как приверженность тоталитаризму. О проблеме согласования этих несоизмеримых ценностей не было и речи.

В политической философии либерализма эта проблема рассматривается в свете нравственного реализма, и выход видится в объективном плюрализме ценностей. Эта концепция приводит к пессимистическому выводу: «в определенной ситуации не существует пристойного, честного и адекватного решения». Это значит, что власть часто оказывается перед тяжелым выбором между правом и эффективностью.

Апелляция к неким «общечеловеческим ценностям» является демагогической. В результате многочисленных попыток составить перечень общечеловеческих ценностей удалось лишь выделить некоторый набор чаще всего присущих людям ценностей — так называемый универсальный минимум. Это понятие реалистичное.

Однако обнаружилось, что этот минимум лучше удовлетворяется в нелиберальных государствах («традиционных обществах») — жизнь в них надежнее, безопаснее и духовно богаче. Об этом пишет либеральный философ и даже консерватор Дж.Грей.

Теракт в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года стал важным «экспериментом», высветившим внутреннюю слабость мировоззренческой основы западной демократии, которая, как предполагалось, включала в себя ценности гуманизма и прав человека. После этого теракта в массовом сознании произошло оправдание («амнистия») государственного терроризма США, проводимого по всему миру; общество даже склонялось к принятию идеи легализовать пытки.

В «развитых демократических странах» факты нарушения закона и прав человека — вовсе не редкие эксцессы. Большую полемику породил приговор Европейского трибунала прав человека, вынесенный в 1995 году Великобритании. Дело такое: в 1988 году в Гибралтаре агенты полиции застрелили на улице трех известных республиканцев из Северной Ирландии. Как сказано в приговоре, «без всякой необходимости». Они были безоружны, их не пытались арестовать, просто застрелили. По поводу приговора резко высказались и премьер-министр Мейджор, и Тэтчер. Тогда были обнародованы документы, согласно которым в Ольстере без суда и следствия были застрелены около 400 республиканцев — безоружных, уже задержанных и находящихся в руках официальной власти.

Не менее красноречиво недавнее событие — конфискация части депозитов, хранящихся в банках Кипра, для покрытия государственного долга. Это — акция незаконной конфискации частной собственности, «священной и неприкосновенной». Она важна как прецедент, который в США и Европе может стать нормой.

Депутат Европарламента Н.Фарадж сказал в интервью (19.03.2013): «Даже в своих самых мрачных прогнозах относительно того, что брюссельские бюрократы сделают для поддержания разваливающейся еврозоны, я не предполагал, что они прибегнут к воровству — а именно так это все и называется. Это воровство. Это нарушение гарантии неприкосновенности вкладов, данной ими же в 2008 году. На более высоком уровне это нарушение важнейшего принципа верховенства закона, одной из основ западной цивилизации. Поэтому центральные планировщики сделали нечто действительно потрясающее».

Надо заметить, что факт наличия в системе власти формальной и неформальной структур, а также факт несоизмеримости и часто несовместимости оснований для принятия политических решений, создают принципиальные трудности в исследовании власти — ее система в большой степени непрозрачна. На наш взгляд, это крайне важно усвоить тем, кто изучает понятие власти в политологии.

Немецкий философ и писатель Э.Канетти в труде «Масса и власть» (1960), уделяет особое внимание маске — как инструменту власти, которым она воздействует на сознание через воображение. Он пишет: «Важная сторона действий власти — инсценировка, политический театр».

Экономоцентрические учения (марксизм и в большой мере — либерализм) упрощали феномен власти, представляя ее как регулятор в основном экономических отношений, движимых интересом. Плохо понятый выброс духовной энергии в проекте фашизма, а затем кризис СССР и последовавший за ним кризис западного капитализма поставили новые проблемы в изучении власти. Фуко считал, что все более актуальной задачей политологии становится разработка методологических подходов к исследованию двух важных явлений в государственной политике ХХ века — советского социализма и германского фашизма:

«Я полагаю, что нужно вернуться в 60-е годы. В ту пору, по существу, оставалось два великих исторических наследства XX века, которые нам не удалось усвоить и для исследования которых у нас не было никакого аналитического инструментария. Это были фашизм и сталинизм…

У нас не было никаких понятийных и теоретических инструментов, которые позволили бы как следует уловить всю сложность вопроса власти, поскольку XIX столетие, завещавшее нам эти инструменты, воспринимало эту проблему лишь посредством различных экономических схем. И что же произошло? XX век выявил противоположное: можно разрешить сколько угодно экономических трудностей, однако излишки власти все равно останутся. И к 1955 году загадочность власти начала представать во всей своей наготе. Отсюда стали очевидными необходимость осмыслить проблему власти и отсутствие понятийного аппарата, который мог бы способствовать выполнению этой задачи».

К сказанному можно добавить идею Фуко о том, что политическая власть государства продолжается в большом числе негосударственных сетей отношений разного типа и разных конфигураций. Фуко сказал: «После двух великих экспериментов (опыта фашизма и опыта сталинизма) мы вдруг ощутили, что под государственными органами, на совершенно ином уровне и до некоторой степени от них независимо, существовала целая механика власти, осуществлявшаяся постоянно, непрерывно и насильственно; она позволяла сохранять прочность и жесткость социального тела, причем играла в этом деле не меньшую роль, чем основные государственные органы, вроде армии или правосудия. И это пробудило у меня интерес к изучению таких неявных сил власти, власти невидимой, то есть тех видов власти, которые связаны с институтами знания и здравоохранения».

«В настоящее же время главными вопросами стали вопросы о мельчайших силах власти и о рассредоточенных системах господства», — продолжает Фуко.

Методологическое обновление политологии — задача, которая ляжет на плечи нынешних студентов и будущих политологов. Надеемся, что изучающим тему политология лекции, которые мы подготовили, помогут осознать и решить эту задачу.