Стивен Кинг писал «Воспламеняющую взглядом», сидя в луже крови

Детство Стивена Кинга было довольно несчастным: отец бросил их с матерью и братом (просто однажды вышел из дома и не вернулся), когда Стивену было два года, потом жить семье приходилось в бедности. Мать говорила мальчику, что отца похитили марсиане. Он боялся, что однажды они (или кто-нибудь другой) похитит и его мать. Страхов становилось все больше: то он вдруг помимо воли представлял мать, лежащую в гробу, то самого себя висящим на виселице, с выклеванными птицами глазами. Он боялся очень многого — и страхи преследуют его всю жизнь.

Ну, например, самый простой: боязнь числа 13. «О, это число никогда не устает водит взад и вперед по моему позвоночнику своим древним обледеневшим пальцем! Когда я пишу, никогда не отрываюсь от работы, если нахожусь на тринадцатой странице или на странице, чей номер делится на 13 — продолжаю печатать, пока не доберусь до страницы со счастливым номером… И когда читаю, не останавливаюсь на страницах 94, 193 или 382, потому что в сумме они дают число 13. И когда иду по лестнице из 13 ступенек, переступаю сразу через две наверху, чтобы получилось 12. В конце концов, на лестницах на эшафот в Англии до ХХ века было 13 ступеней».

Еще одной фобией были клоуны. Известно, что их боятся многие люди: в клоунском гриме человеческое лицо предстает сильно искаженным, и многим это кажется не смешным, а тревожным, почти на подсознательном уровне «неправильным», пугающим. Это называется «коулрофобия», и ничто так ее не распространило в обществе, как роман Кинга «Оно». Ему приходилось потом несколько раз публично высказываться в поддержку настоящих, не инфернальных клоунов, особенно тех, что работают в больницах с маленькими детьми. Хотя Кинг уточнял, что если бы он был больным ребенком и в палате к нему приблизился клоун, он бы не утешился, а испугался до смерти.

Он любил пиво, наркотики и жидкость для полоскания рта

Ни для кого не секрет, что в 70-е и 80-е годы Кинг был настоящим, законченным алкоголиком и наркоманом. Пиво (которое он употреблял в сверхъестественных количествах) должно было успокаивать его многочисленные неврозы и фобии, среди которых была и такая: «А вдруг я больше не смогу писать?» (Первые книги он написал в подпитии, и боялся, что без пива у него ничего не получится). Кроме того, в качестве стимулятора он активно употреблял кокаин. И нюхал его столько, что кровь из носа капала прямо на пишущую машинку в процессе сочинения очередного романа.

Это приводило к удивительным последствиям. Известно, что повесть «Куджо» он написал довольно быстро, отправил рукопись издателю, а потом, немного проспавшись, не мог вспомнить из текста практически ни слова. («Я говорю об этом без гордости и без стыда, только со смутным чувством печали и утраты чего-то ценного»). То же относится к «Томминокерам» и еще нескольким вещам. Снимая фильм «Максимальное ускорение» (единственный, который он поставил в качестве режиссера), он употреблял не только кокаин и таблетки, но и жидкость для полоскания рта, потому что в ней содержался алкоголь, и был трезвым в среднем три часа в день; неудивительно, что результат оказался чудовищным.

В конце концов жена не выдержала. Обнаружив в очередной раз мужа спящим в луже рвоты рядом с письменным столом, она обыскала дом, собрала в мусорную корзину все пакеты со следами порошка и пивные банки, а когда Кинг проснулся, предъявила ему содержимое и поставила ультиматум: «Или я, или оно». Тогда Кинг завязал. И долго не мог написать ни слова — без стимуляторов ему действительно уже не работалось. Преодолеть писательский кризис удалось лишь спустя какое-то время.

Вообще Кинга трудно оторвать от работы, когда к нему приходит вдохновение. В конце 70-х годов он, уже отец нескольких детей, решил, что больше производить их на свет не хочет. И сделал вазэктомию — простую хирургическую операцию, гарантирующую бесплодие. Вернулся домой, сел за пишущую машинку и начал писать «Воспламеняющую взглядом». Жена, вернувшись домой, увидела, что он сидит на стуле в луже крови: шов после операции разошелся. Потом жена вспоминала: «Любой бы на его месте закричал, а он сказал: «Подожди, дай закончить абзац».

Как Кубрик испортил «Сияние»

Стивен Кинг — один из самых экранизируемых авторов в мире. Однако настоящиим огромным блокбастером стал только один фильм по его книге - «Оно», вышедший на экраны две недели назад и уже собравший более 220 миллионов долларов только в США. С другой стороны, «Побег из Шоушенка» много лет занимает первое место в списке лучших фильмов всех времен, составленном пользователями сайта IMDb. Среди лучших экранизаций Кинга критики дружно называют «Останься со мной» (по повести «Тело» - сам Кинг тоже в восторге от этой картины), «Мизери», «Кэрри», «Зеленую милю». И, конечно, шедевром считается фильм Стэнли Кубрика «Сияние». Хотя тут Кингу есть что возразить.

Для него «Сияние» - полуавтобиографический роман: он сам однажды вместе с семьей решил отправиться в пустынный отель, чтобы там написать новую книгу, и оказалось, что безлюдное здание выглядит крайне зловещим. Он перенес в роман очень многое из впечатлений от этого творческого отпуска. Даже то, что герой пытается убить своего маленького сына, взято из реальности; о, нет, Кинг не пытался убить своего ребенка, но его иногда охватывали внезапные, болезненные мысли о том, чтобы причинить ему боль (они, скорее всего, проходят по тому же ведомству, что навязчивые страхи и прочие заскоки писателя).

Очень многие важные для Кинга мотивы Кубрик из фильма убрал. Кроме того, писателю не нравилось, что на главную роль выбрали Джека Николсона — казалось, что по этому актеру сразу видно, что его герой в конце концов сойдет с ума, что надо было брать кого-нибудь более спокойного, «обычного», и показать плавный переход от нормального состояния к помешательству. Ему не нравилась актриса Шелли Дюваль, которая «только и делает, что орет и тупит, и это не та женщина, о которой я писал. » Смеркается, идут годы, а Стивен Кинг все ворчит, бесконечно возвращаясь к фильму «Сияние», находя в нем то достоинства, то недостатки. Сейчас его мнение выглядит так: «Это очень красивый фильм, он потрясающе выглядит — как большой прекрасный «Кадиллак» без двигателя».