"Двуличный любовник" реж. Франсуа Озон

Расщепление, подмена реальности воображением, действительности видимостью, причем не как психологическая особенность героя, но как стилистический, сугубо формальный режиссерский ход - фирменная фишка Озона. Десятилетиями уже он конструирует одно и то же зеркало, при всем бесконечном разнообразии кинематографических жанров и сюжетов. Руку набил, и "Двуличный любовник" - зеркало "глубокое" по числу отраженных планов, если б они еще не повторяли друг друга, а как-то дополняли, взаимодействовали. Но ничего нового по сравнению с "Под песком", "Бассейном", "Ангелом" или "В доме" у Озона опять в запасе нет. Есть только роман "Жизнь близнецов" Джойс Кэрол Оутс в основе сценария. Как ни странно, я подростком унылую левацко-феминистскую прозу Оутс довольно много читал, тогда она меня не так отталкивала, как теперь задним числом, но и ее убогий климактерический, а все же искренний пафос Озон переводит в плоскость чисто стилистического упражнения, сколь изощренного, а игры ума тут не отнять, столь и пустопорожнего, замкнутого исключительно на режиссерское самолюбование.

Хлоя страдает от депрессии, сопровождающейся болями в животе. За помощью она обращается к психиатру Полю Мейеру, которой вскоре становится ее любовником, сожителем, женихом - нежным, податливым, доверчивым. Но в вещах Поля героиня обнаруживает старый документ, где у жениха другая фамилия, а вскоре выясняет, что у Поля есть брат-близнец Луи, и тоже психиатр, и братья вместе учились, хотя никто из их однокашников про близнеца не знает и не помнит. Братец Луи - полная противоположность Полю, и в профессии он пользуется совсем иными методиками, и с пациентками, вообще с женщинами, обходится не так, как брат. Хлоя приходит к нему анонимно, представившись Евой, но ее обман вскоре раскрывается, Хлоя-Ева становится любовницей и Луи тоже, впрочем, даже она, не говоря уже про стороннего наблюдателя, едва ли способна сходу отличить одного персонажа Жереми Ренье от второго, да и был ли второй? И была ли вторая? Прознав о страшней истории некой Сары, Хлоя отправляется ее навестить под видом бывшей одноклассницы и у матери Сары узнает, что превратившаяся в овощ девушка встречалась с Полем, но Луи ее подпоил, изнасиловал, та попыталась застрелиться и с тех пор лежит парализованная. Однако Хлоя в бездвижной и безъязыкой Саре безошибочно узнает. опять-таки себя. А когда стреляя в любовников-двойников еще и сама попадает в больницу, то хлопочущую при ней мать играет та же Жаклин Биссет, что и мать Сары.

Кроме всего прочего, у Хлои есть кот Милу. Новая соседка, курица-хлопотунья и бывалая кошатница, не уследила за котом, когда Хлоя попросила присмотреть за любимцем, поскольку Поль к кошкам не расположен, Милу убежал. Зато у Луи тоже есть свой кошак, редкой трехцветной масти. Милу потом, впрочем, тоже вернулся - когда пропал Луи, исчез после выстрела в одного из неразличимых близнецов-двойников, как призрак. Кто из братьев, если у Поля вообще был когда-нибудь брат, является "доминирующим близнецом", выйдя на свет из материнской утробы на 15 раньше второго, каковой вопрос так заботит обоих, и кто из них кого трахал, буквально или символически (но вот Хлоя хочет трахнуть любовника в обеих его ипостасях буквально, Луи, понятно, не дается, а Поль, как и следовало ожидать, соглашается проделать это с помощью фаллоимитатора и накладки, все ради невесты) - непонятно. Зато выясняется причина болей в животе у Хлои - это не от нервов и даже не от беременности, оказавшейся ложной, а оттого, что с детства Хлоя в себе. зародыш сестры-близнеца, будучи "близнецом-паразитом" и поглотив его на ранних стадиях развития. Свою недоразвитую и неродившуюся сестру-близняшку Хлоя, это уж без вариантов, называет Сарой.

Коты, надо признать, великолепные, да и Франсуа Озон не конченый шарлатан вроде Даррена Аронофски с его выморочной "мамой!" -

- и скорее к лучшему, что психоаналитические подтексты с феминистским душком, на которых в своем литературном творчестве зациклена Дж.К.Оутс, его тоже не волнуют - он сосредоточен на системе зеркал, вплоть до того, что все персонажи-двойники самым натуральным образом еще и постоянно в зеркалах отражаются, так что эффект визуальный может произвести сильное впечатление и голова закружится. Дополнительное зеркало в этом ателье иллюзий - музей современного искусства, куда после успешной терапии устроилась смотрительницей Хлоя: выставки в залах сменяются явно чаще, чем это обычно происходит в музеях, так что время у Озона и здесь течет нелинейно, прихотливо, как в зазеркалье. Но по крайней мере Озону, в отличие от Аронофски и много кому еще, хватает вкуса - за редким исключением вроде кадров с двумя Маринами Вакт, сросшимися плечами как сиамские близнецы, под двумя голыми и отдельными Жереми Ренье; ну или вставного хореографического номера танца-драки двух мальчиков, как бы выясняющих, кто из них "доминирующий близнец" и какой из братьев будет потом трахать другого метафорически, буквально или еще как.

После "Двуличного любовника" пошел еще раз на "О душе и теле", которое видел в давке на ММКФ. Теперь посмотрел спокойнее и с дубляжом - тоже своего рода "психотерапия". И вроде бы "О душе и теле" Ильдико Эньеди - ничего особенного: стандартное романтическое "двоемирие" - но до чего кстати оказывается этот выход из постмодернистского зеркального лабиринта! Любой, в более жестком варианте, с примесью социалки, как в "О душе и теле", или подслащенном, сказочном, как у Мишеля Гондри в "Науке сна". А по поводу фильма Эньеди -

- я теперь вот думаю: стоит ли считать благостным, счастливым его финал, развязку с воссоединением героев, что называется, "в реале", в той действительности, где скотобойня, мелочные разборки и средства для повышения сексуальной потенции? Ведь прекрасный волшебный лес из совместного сна героев теперь навсегда опустел, олени в нем больше не водятся. Тут и вспомнишь опять неволей про озоновы "зеркала" с их относительностью, двусмысленностью и бесконечными отражениями.