«Я убила сына, чтобы он попал в рай!»

15 ноября. Утро. Павловское село Александровка-Донская. Все трое по старшинству - трехлетка Ваня, восьмилетний Паша, десятилетний Кирилл (фамилия и имена членов пострадавшей семьи изменены. - Ред.) - за завтраком.

- А на обед будет пицца! - улыбнулась мать. Проводила детей к бабушке, постирала, сделала уборку, сходила в магазин. В половине двенадцатого толкнет калитку во двор свекрови: «Мам, я за Пашкой. Он мне нужен - помочь. »

. Через полчаса — страшный вопль на всю улицу: «Мамочка, не бей, пожалуйста. Мне больно. »

На этот истошный, последний детский крик к Пряхиным бежал сосед: «Господи, они ж детей никогда. »

Ольга молча стояла над Пашей с топором.

- Да что ты, Оля, очумела?!

Сосед - к ней, та - за пилу и - себе по горлу. Не успела.

Ее связали. Она смотрела на лежащего ничком Пашу - и молчала. Без слез.

Она молчала и на допросах. Ни слезинки, ни тени материнского - статуя.

- За что? За что?! - бились следователи.

И бледнели, слушая монотонную исповедь из которой выходило: убила, чтобы попал в рай.

- Паша - мой любимый. И на меня больше остальных похож. А я грешница. Чтоб не повторял в будущем моих грехов.

. Район загудел ульем: секта. В одной местной газете появилась невероятно страшная заметка: мол, задолжала мамаша какой-то секте, а дитя принесла в жертву в счет долга. Просто людской мозг не в силах осмыслить такой поступок? Не человеческий и даже не животный. Или слухи из ничего не возникают?

Не знаю, чего больше я боялась по дороге в Павловск: того, что сплетня окажется правдой или все-таки останется сплетней. Ведь в последнем случае оправданий (неверное слово, согласна) не будет совсем.

«Ее надо было лечить»

Мать убила своего ребенка - чудовищно на любом языке. Слова, которые по определению не вяжутся вместе. А «ОЛЬГА ПРЯХИНА убила своего ребенка» для павловчан вообще звучит полным бредом.

Пряхины казались идеальной семьей. Ей 32, муж Николай на десять лет старше. Он - рабочий, каждая копейка в дом. Она, учитель по образованию, не работает - вся в детях. Трое сынишек-умниц. Квартира в Павловске. Машина. Нет, не богачи: соседки детям вещи давали донашивать. Но из тех редких семей, что старушки провожают умильным взглядом. Школа практически через дорогу, и мама бегала туда каждый день: встречала - провожала мальчиков. Ходила на все родительские собрания, регулярно звонила учителям и сияла в ответ на их похвалы.

Знающие Николая и Ольгу как один рисуют эту идиллию, в радужных красках в тон друг другу. И как один, задумавшись после точки, добавляют тонкий штрих: Ольга была очень набожной. Посещала церковь, одевалась просто («Как монашка, порой, ходила!»), книги читала. И рядом - сухой милицейский факт: шесть ударов топором по голове родному сыну.

. В Александровке-Донской - родители мужа. Пряхины купили там дом, который как раз достраивали, собираясь переехать совсем. В последнее время Николай, в основном, в селе и жил. Ольгу же с детьми привозил на неделю в райцентр - старшие ходили в школу - а на выходные увозил обратно. Летом жена все время пропадала в деревне.

Соседи вспоминают: этой осенью Ольга вернулась, будто не в себе. Она всегда-то казалась с чудинкой из-за своей религиозности, а тут, говорят, совсем странная стала. Какая? Такое не объяснишь.

- Лечить ее надо было, - заключил один из мужиков.

И захлопнул дверь.

Муж был против походов в церковь

Когда следователи опрашивали родственников, удивлялись: показания расходились. Муж и его родители говорили: тихая - покладистая, дети сыты - обуты, чего еще надо? Зато брат (который, кстати, живет аж в Мурманске) утверждал: у Ольги случались приступы беспричинного гнева. Могла вспылить на ровном месте, треснуть тарелку об пол, а через полчаса просить прощения. Брат же делился с милицией: он, оказывается, давно опасался за душевное здоровье сестры. В разговорах по телефону Оля путалась, сбивалась. Но почему этого не замечал Николай?

. После свадьбы Пряхины три года не могли завести ребенка. А родив долгожданного первенца, Ольга попала с ним в больницу. И оказалась в одной палате с матушкой. Свекровь говорит теперь:

- Та и внушила ей: надо Богу молиться, надо с Богом по жизни.

Муж не одобрял болезненной религиозности жены. На этой почве в с виду идеальной семье случались скандалы. Оля водила в храм сыновей. Временами сажала их на строжайший трехнедельный пост - практически голод. Ее поступки шокировали. Могла запустить полную квартиру цыган, после которых - как после саранчи - оставались голые полки, пустые ящики и перепуганные голодные дети. Так она «делала милостыню».

Николай не рассказывает этого. Но на мой вопрос, правда ли, что Ольга перестала бывать в церкви, воскликнул:

- И слава богу, что перестала!

Да, с месяц назад Ольга вдруг прекратила походы в храм. Тогда же поползли сплетни, будто она попала в секту. Заговорили, якобы женщина даже выбросила из дома свои православные книги (это оказалось неправдой, после убийства их нашли в квартире Пряхиных. Как, кстати, и паспорт, - Авт.). Но почему-то никто не спросил, а что обо всем этом думает духовный наставник Ольги?

«Я заблудилась в Боге. »

Приход у отца Владимира невелик - человек 80. Батюшка каждого знает не по фамилиям - только по именам. И поступкам.

- Которая Ольга? Тут их много.

- Та, которая. сына. убила, - осторожно подбираю слова.

- Ах, эта. Ее я хорошо знаю.

- Часто она у вас бывала?

- Не то чтобы часто и постоянно. Периодически. Ходит-ходит, потом перестанет. Давно уже не была.

- Говорят, сектанткой стала.

- Нет. Тут однозначно - нет!

В Павловске - несмотря на то, что городишко небольшой - заблудившихся в вере, оказалось, хватает. И православные священники знают каждого из них. Отец Владимир рассказывает: в его приходе такие были, но многие все же возвращались, каялись. Такие есть. Их он ждет и молится о них.

- У этой прихожанки свое мировоззрение, своеобразное. Она находилась в постоянных поисках себя, порой кидалась в крайности. Бывало, ругалась, обзывала и меня, и Церковь - а после шла с покаянием. Ольга - болящий человек. Сразу видно - по словам, поведению, блуждающему взгляду. Во время одного из своих последних посещений она обронила такую фразу: «Я уже заблудилась в этом Боге. »

. В адекватности Ольги Пряхиной все больше сомневаются и следователи. Психиатрические экспертизы ей еще предстоят, но уже сейчас их результат многим кажется очевидным. На пятый день после убийства ей позволили первое свидание с мужем. Она не проронила ни слова. И не узнала его.

- Ее поступок не укладывается ни в какие рамки, - вздыхает отец Владимир. - Оправдать его нельзя, однако больно вдвойне от того, что его можно было предотвратить. Но родные не заметили ее болезненного состояния.

- Неужели вы думаете, я не стал бы лечить Ольгу, будь она. сумасшедшей?! - Николай не спросил меня, не возразил. Просто крикнул. - 13 лет вместе прожили! И что? Где они теперь?!

Он достает из багажника пакеты с детской одеждой. Один за другим. И заносит их в дом матери.

. Почему счастливая жена и мать могла сойти с ума - если не в прямом смысле (пока не доказано), то в переносном? Говорят, в юности родной отец нанес ей глубокую душевную травму. Ольга, казалось, простила и даже ухаживала за стариком до самой смерти. А после - надломилась. И еще одна «версия» убийства: восьмилетний Паша был очень похож не только на нее саму, но и на деда.

Комментарий следствия

Герман СКРЯБИН, руководитель МСО следственного комитета при прокуратуре по Павловскому району:

- За совершенное преступление Уголовный кодекс предусматривает максимальный срок в виде пожизненного заключения. Но, во-первых, женщинам пожизненное не дают. Во-вторых, если в ходе экспертиз окажется, что она психически больна, тюремное заключение ей заменят на принудительное лечение. А по поводу ее психического здоровья уже сейчас - большие сомнения. Что же касается разговоров, якобы обвиняемая входила в некую религиозную секту - это абсолютно не соответствует действительности.