Борис БЕРЕЗОВСКИЙ: «Жилые дома на Каширском шоссе в Москве взорвали не террористы — это спецоперация российских спецслужб»

— Я, если честно, другое употребил слово — кагэбистский отзвук коммунизма. Это было, по моему, в поздравлении Ельцину — тогда еще живому — с днем рождения.

— Вы говорили Борису Николаевичу, что он, видимо, ошибся, назначив своим преемником выходца из КГБ?

— После того как Путин стал президентом, у меня не было с Ельциным никаких встреч. Только однажды, лет пять назад, я написал ему письмо о том, что революционер не имеет права на пенсию (оно тоже опубликовано — по-моему, в «Независимой газете»), и так случилось, что через некоторые свои замечания Путину Борис Николаевич даже косвенно на него ответил.

— Существовала ли между Путиным и Ельциным договоренность о том, что о курсе преемника Борис Николаевич публично нигде не высказывается и не критикует его: сидит тихо, вообще не дает интервью, а тот в свою очередь не трогает дедушку и Семью?

— О подобной договоренности мне ничего не известно — более того, зная Ельцина, я сомневаюсь, что она существовала. Скорее, Борис Николаевич именно так понимал роль экс-президента: вот он ушел, бразды правления передал, и теперь это твое дело. Лично я считаю такой подход неверным. Будучи президентом-революционером, Ельцин, по существу, взял на себя ответственность за судьбы миллионов человек, поэтому, даже передав высокое кресло, он не имел права уходить на покой. Эту мысль в интервью, а иногда через общих знакомых я и пытался до него донести.

Не знаю, в силу каких соображений Борис Николаевич спрятался, но он был абсолютно не публичен. С другой стороны, как я уже говорил, мне точно известно, что Ельцин был глубочайшим образом разочарован тем, что происходило в путинской России.

— От весьма осведомленных людей я слышал, что за взрывами жилых домов на Каширском шоссе в Москве просматривается тень Путина. Что вам об этом известно?

— Осенью 99-го года, когда прогремели эти жуткие взрывы, я был в центре политических событий, в разгаре предвыборной кампании, но в то время не считал, что это спецоперация. Может, потому, что глаза были зашорены, что абсолютно верил: мы можем выиграть парламентские выборы совершенно демократическим путем.

— А потом все же пришли к выводу, что это спецоперация?

— Безусловно! Более того, собрал огромное количество фактических материалов, которые это подтверждают.

— Иными словами, вы утверждаете, что дома на Каширском шоссе взорвали не террористы — свои?

— Давайте говорить конкретно: не терминами гипноза, а опираясь на факты, и я предлагаю рассмотреть один-единственный случай, который ярче других показывает, что же происходило, — имею в виду неудавшуюся попытку взрыва многоквартирного дома в Рязани. История абсолютно кристальная, потому что вся она — в официальных информационных сообщениях, в документах, фотографиях, видеозаписях.

После взрывов на Каширском шоссе и в Волгодонске, когда вся страна боялась гексогена, в Рязани водитель автомобиля заметил двух людей, выгружавших около подъезда какие-то мешки. Это показалось ему подозрительным, и он сообщил об увиденном в органы — не знаю, в милицию или в ФСБ. Согласно самой первой информации, когда народу поведали о том, что в Рязани предотвращен террористический акт, в подвале большого дома была найдена взрывчатка и взрывное устройство (его фотографию позднее опубликовали в местных газетах и разместили на интернетовских сайтах), а один из участвовавших в предотвращении теракта показал, что в мешках обнаружен-таки гексоген.

Вскоре были задержаны и оба злоумышленника, которых объявили террористами, но затем вдруг появилось сообщение, что это сотрудники ФСБ: мол, работали они в центральной организации, а арестовывали их коллеги из регионального подразделения. Получается, если так, значит, рязанских эфэсбэшников об этой спецоперации центр в известность не поставил?

Буквально через день или два в Кремле состоялось совещание (по-моему, силовых структур — сейчас уже точно не помню), где с промежутком в полчаса министр внутренних дел Рушайло и директор ФСБ Патрушев сделали два противоречащих друг другу заявления: Рушайло отрапортовал о предотвращении терактов, а Патрушев доложил, что это были учения и бдительные российские граждане схватили «террористов» за руку.

— Дальше Патрушев сказал, что это был не гексоген, а сахар. «Более того, — подвел он итог, — мы вывезли содержимое мешков на полигон и проверили: это действительно сахар». Извините, ребята, но если идут учения, которые вы сами же и устроили, зачем же нужна проверка? Такие нестыковки — буквально по каждому пункту!

По словам Патрушева, вместо взрывных устройств в каждый мешок был помещен муляж, однако я проводил здесь расследование, нанял английских и французских экспертов. По опубликованным фотографиям взрывного устройства они изучили монтаж проводов и определили, что на самом деле это штука работающая — то есть схема абсолютно нормальная. Если это и впрямь муляж, зачем такая правдоподобность? Вряд ли изготовители рассчитывали, что среди бдительных граждан окажется специалист, которого требуется убедить.

«Истреблять миллионы в России сегодня немыслимо, и путинский режим не смог бы продержаться, если бы устроил массовые репрессии, а вот институт запугивания воссоздан по полной программе»

— То есть вы стопроцентно уверены, что спецслужбы реально хотели этот рязанский дом взорвать?

— Уверен ли я? Безусловно.

— Ну хорошо, если даже и так, зачем это им понадобилось?

— Как я понимаю сегодня, параллельно штабу, который работал на имидж Путина, на легитимные выборы и так далее, существовал другой, параллельный — спецслужб, не сознававших, что выигрывать можно таким образом. Кстати, здесь полная аналогия с тем, что происходило в 96-м. Выборы президента были назначены на июнь, а в марте Коржаков, Барсуков и Сосковец уговорили Ельцина подписать три указа: один — о переносе выборов на два года, второй — о запрете компартии и, наконец, третий — о разгоне парламента. Налицо абсолютное, дремучее непонимание того, как устроена новая жизнь: эти хомо советикус не верили, что с помощью «ящика» можно добиться большего, чем посредством пушек и пушечного мяса.

К сожалению, этот менталитет сохранился, и те люди, которые планировали взрывы в 99-м, с одной стороны, были уверены, что так, как наметили мы, не победить, а с другой стороны, не исключаю, хотели взять под контроль Путина как будущего президента страны.

Опять же это предположение, но факты — упрямая вещь. Только что я рассказал вам один эпизод, но очень значителен и другой. За три дня до волгодонских событий спикер Госдумы Российской Федерации Селезнев на заседании (не общем, а какого-то рабочего органа) объявил о готовящейся провокации — взрыве жилого дома в Волгодонске. Правда, он немного ошибся — сначала взлетел дом в Москве на улице Гурьянова, а уже через три дня — в Волгодонске. Есть даже видеокадры, где Жириновский кричит: «Как же так — три дня назад вы нам сказали о предстоящем теракте в Волгодонске, а теперь все подтвердилось?!».

— Есть версия, что, прежде чем назначить Путина преемником, его ознакомили с собранным на него большим компроматом и сказали: «Давай, парень, работай, но знай свое место».

— Об этом мне ничего не известно, ничего подобного я лично не слышал и глубоко сомневаюсь, что такой компромат существует.

— Вы до сих пор утверждаете, что убийство Литвиненко на совести Путина?

— Да, утверждаю, но не просто потому, что у меня есть много чего, что можно предъявить Путину и его режиму. Я, например, считаю, что Беслан и «Норд-Ост» — из другого разряда истории, нежели взрывы домов в Москве, однако ответственность за то, что там произошло, за ставку на силовое решение тяжелейшего конфликта, лежит на Кремле и на Путине лично. Он, кстати, это очень хорошо понимает — не зря же прибыл в Беслан тайно, ночью.

— Чтобы не встретиться с матерями погибших детей?

— Конечно, чтобы не смотреть им в глаза, а еще раньше он точно так же испугался встречи с родными и близкими моряков, когда затонула подводная лодка «Курск». Тогда это была открытая тема, о ней говорило еще все-таки независимое ОРТ, которое как раз после этого и задушили. Помните, как ему сложно было объяснять, почему погибли 118 моряков, почему он не прервал свой отпуск в Сочи и почему не приехал в Видяево? В Беслане история повторилась — в этом смысле он совершенно не изменился.

— Согласны ли вы с тем, что 70-80 процентов населения России от Путина без ума?

— Я бы не употреблял оборот «без ума», но согласен, что, так скажем, 70 процентов российского населения, безусловно, выражают ему свою поддержку.

— Цитата из Бориса Березовского: «Что ж, такой он — русский народ, такой рабский русский народ, да. Любит, когда его бьют палкой». Возьмете свои слова обратно?

— Нет, я их полностью подтверждаю, но хочу сделать одну ремарку: именно в силу этого трансформация раба в свободного человека — в условиях, когда основная часть общества — рабы! — зависит от лидера. Ельцин взял на себя эту ответственность и, как вы знаете, собственный рейтинг, который был выше, чем путинский, разменял на реформы. Он, говоря образно, грудью бросился на амбразуру, а Путин, наоборот, разменял реформы на свой рейтинг. Сейчас ведь страна не прогрессирует, хотя при этом я утверждаю, что Россия путинская сильно отличается от России коммунистической.

— В лучшую сторону?

— В лучшую, безусловно, но благодаря Ельцину. По моей классификации, путь к свободе лежит через два этапа, и первый — это осознание самим человеком того, что быть свободным, независимым и самодостаточным намного комфортнее, чем подчиненным, от кого-то зависящим.

Мы с вами учились практически в одной школе — советской, и вы, конечно же, помните, как нам преподавали на уроках истории освобождение от крепостного права: мол, народ боролся за свою свободу. На самом же деле, мы знали, что это чушь собачья: были крестьянские бунты, которые требовали возвращения барина, помещика, потому что ни единой проблемы сами крестьяне решить не могли.

Цвет российской олигархии: Александр Смоленский, Михаил Ходорковский, Борис Березовский и Владимир Гусинский

— «Вот приедет барин, барин нас рассудит. ».

— Да, и когда этого они лишились, до смерти испугались. Абсолютно та же история повторилась в последнем десятилетии прошлого века, когда Ельцин взял на себя ответственность за первый шаг. Надо ведь понимать, что демократия, свобода — это не механизм, а ментальные изменения, и хотя россияне сделали колоссальный прорыв вперед, это лишь первый шаг, который называется: нам понравилось быть свободными. Действительно, замечательно быть независимыми, спокойно выезжать на Канарские острова, но чтобы это состоялось как политическая система, как стабильное общество, нужно сделать второй шаг: каждый день за эту свободу бороться. Как там у Гете: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день.

— . идет за них на бой».

— Вот, — каждый день! — потому что, на самом деле, любая власть, даже демократическая, в силу своей природы всегда авторитарна. Поэтому, если сегодня в Англии идеально продвинутое британское общество перестанет контролировать свою власть, завтра та без суда и следствия станет прослушивать граждан и произойдет почти то же, что и после терактов в Америке. Именно общество, менталитет свободных людей не позволяют правителям узурпировать новые и новые функции.

К сожалению, во втором шаге русский народ оказался несостоятельным и поэтому так легко откатил назад. Когда пришел барин и пообещал: «Теперь я о вас всех позабочусь», граждане это с удовольствием проглотили, успокоились.

— . и славят барина.

— Точно, но это спокойствие, безусловно, ошибочное.

— Да-да, обманчивое — видите (улыбается), уже русский язык забывать начал! В людях просто осталась память о том, что этой свободы вдохнули, а самое главное — перекрыть кислород, отсечь от информации, запретить, как это было во времена Союза, выезжать за границу, уже невозможно .

— Теоретически, по-моему, возможно все, что угодно, даже 37-й год.

— Я так не думаю, потому что все-таки истреблять миллионы сегодня в России немыслимо. Путинский режим не смог бы продержаться, если бы действительно устроил массовые репрессии (именно поэтому власть не переходит последней черты), а вот институт запугивания воссоздан по полной программе.

В этом смысле опять-таки очень важно отделять роль личности от исторических закономерностей, например, после того как посадили Ходорковского, я сказал: 100 процентов — Путин пойдет на третий срок. У него просто нет выбора, и в конечном счете он это поймет.

— По этому поводу Задорнов сострил: «Если Путин пойдет на третий срок, Ходорковский пойдет на второй».

— Горькая шутка, ведь то, что произошло с Ходорковским, — огромная трагедия: он не имеет ни малейшего шанса выйти из тюрьмы, пока существует режим Путина.

— Вы сказали, что ВВП, как его окрестили, добровольно никогда не уйдет. В каком качестве, на ваш взгляд, он останется?

— Прежде всего, к нему все-таки пришло понимание, что он не имеет шанса уйти, и уже после этого стали реализовываться различные технологии. Ну действительно, как это сделать?

Начали с того, что попытались создать новое союзное государство с Беларусью, но Путин плохо знал батьку: Лукашенко не согласится быть вторым даже во всемирном правительстве. Есть и объективные обстоятельства, не связанные с личностью Александра Григорьевича, по которым такой союз невозможен, — он стал бы буквально раздирать Россию, поскольку Татарстан и Башкортостан совершенно справедливо спросили бы: а что, мы хуже, чем Беларусь? Идея поэтому провалилась, и в поисках других вариантов стали думать о преобразовании страны из президентской республики в парламентскую.

— Какой вариант, по-вашему, оптимальный?

— Планы постоянно менялись, и по мере того, как оставалось все меньше и меньше времени, мысли все больше и больше продвигались в сторону самого незамысловатого. Проще всего ведь сказать: «Ребята, вот. ».

— И пожалуйста — на трибуне, как на приснопамятных съездах КПСС до боли знакомая ткачиха с до боли знакомой речью.

— Что они только ни делали: рейтинг, как вы сказали, 80 процентов, «Родина в опасности!», «Другого такого нет!». Они сейчас к этому варианту почти подошли. Совсем недавно выяснилось, что, оказывается, все-таки существует в Конституции, в законодательстве дырка, и если до президентских выборов Путин уйдет в депутаты как лидер «Единой России», то в марте 2008-го без проблем может вернуться. Фактически ему нужно будет отправиться в отпуск в Госдуму на каких-то два-три месяца.

Это последняя модерновая идея, выдвинутая идеологами путинизма, и думаю, что-то очень близкое к этому они и реализуют. С одним, правда, но: я считаю, что Володе опасно уходить даже на один день. Во-первых, кто бы ни занял его место, он должен подписаться под всем тем, что сделал Путин, — не возбудив расследования, такой сменщик становится главным соучастником, потому что у него была сила раскрыть преступления, но он этого не сделал. Во-вторых, я абсолютно согласен с Сережей Доренко, сказавшим: «Любой человек, который садится в кресло правителя России, убежден, что это от Бога, что он мессия».

Вспомнил сейчас прелюбопытнейшую историю: однажды мы с Путиным были в церкви, и какая-то старушка, стоявшая неподалеку, воскликнула, показав на Володю: «Смотрите, смотрите, молодой царевич. ». Когда через некоторое время мы снова с ним встретились, он спросил: «Ты помнишь, что в церкви было?», то есть настолько к этому серьезно отнесся. Так что не важно, будет ли президентом Зубков, Медведев.

Высоко сижу, далеко гляжу. Кто не спрятался, я не виноват.

— . Иванов, Петров, Сидоров.

— Ну, по крайней мере, проект Иванов-президент закончился (имеется в виду Сергей, хотя Ивановых в России много, поэтому может быть какой-то другой). Короче, хочу сказать: любой, кто усядется на президентский трон, даже с договоренностью, что только на три месяца, больной, хромой, глупый (а уж тем более умный!), вообразит, что это от Бога.

— . почувствует себя царевичем.

— . и мессией. Думаю, Путин это хорошо понимает, поэтому, повторяю, уходить ему нельзя даже на день, и до этого он дозреет. Тем самым замечу, Россия завершит абсолютно логичный виток, и он не потребовал 70 или 85 лет, потому что время сейчас сжато, информационные возможности другие. Оставаясь на третий срок, Путин превратится не в полу-, а в полноценного диктатора со всеми вытекающими последствиями и для него лично.

— . и для страны, и в какой-то степени для остального мира.

— Безусловно. Собственно, мы знаем судьбу диктаторов ХХ-начала ХХI века — финал у всех одинаковый. Такой же ожидает и его режим, и его самого.

— На кого же сегодня опирается Путин? Кто за ним стоит?

— Конечно, можно перечислять его соратников пофамильно, но я это плохо умею делать. Кроме того, давно не контактировал с ними непосредственно, а питаться слухами не хочу.

— И все же что это за люди?

— На мой взгляд, Путин имеет естественную опору в обществе, которая называется элитой, а если точнее — коррумпированной элитой: это прикормленный бизнес, действующий в интересах Кремля, не забывая, конечно, себя. Это и журналисты, обслуживающие власть, и так называемые политики, которые поднимают руки, как им велят сверху. В свое время я даже классифицировал элиту России, разделив ее на семь разновидностей, но поскольку ко мне было множество претензий: почему, дескать, ты называешь этих идиотов элитой? — можно назвать это группой влияния (или потенциальной группой влияния) в обществе.

Если представить коррумпированные элиты в виде айсберга, то их вершины и есть реальная опора Путина, причем между ними заключен некий негласный контракт, что они ему — власть и благополучие (включая материальное), а он им — легализацию бизнеса (как в России, так и на Западе).

Проблема для Путина состоит в том, что с некоторых пор на Западе он для них не крыша (последней каплей стало отравление Литвиненко полонием), и сегодня Володя уже не может попросить своего друга Буша помочь тому или иному российскому бизнесмену, потому что на вопрос: «Who is Mr. Putin?» — сам дал исчерпывающий ответ. Мистер Путин не друг демократии, мистер Путин превратился почти в ее. не хочу сказать врага, но противника — это точно, поэтому и потерял очень важную для русского капитала функцию.

Такая вот незадача, а ведь, как вы знаете, несмотря на патриотизм, крупные русские предприниматели (так же, как все кремлевские и прочие деятели) деньги свои почему-то.

— . держат на Западе.

— . и это главное свидетельство нестабильности в России. Если бы они считали иначе, размещали бы свои капиталы дома.

— Правда ли, что сегодня практически каждый представитель правящей российской верхушки, кроме счетов за границей, имеет паспорт с шенгенской или американской визой и в любой момент в течение двух-трех часов готов покинуть пределы любимой родины.

— Я не могу сказать, насколько это верно или неверно, но за те семь лет, что я здесь, приток российского капитала сюда в сотни раз вырос, а количество людей, которые считают Англию, по крайней мере, вторым местом жительства, возросло минимум десятикратно. Нет никакого сомнения, что все это — результат неуверенности.

— . в завтрашнем дне.

— . а точнее, уверенности, что будет еще хуже.

«По пересечении российской границы за решетку меня бы упекли немедленно, поскольку независимый суд в России отсутствует»

— Россия заочно вас осудила, по-прежнему требует вашей выдачи. Не опасаетесь стать разменной картой в отношениях Лондона и Москвы?

— На самом деле, британская власть приняла решение в пользу стороны российской, поэтому, когда я попросил здесь политического убежища, прежде чем отказать мне на основании, что получен запрос о моей экстрадиции, англичане полтора года тянули — ждали этого запроса. Не знаю, по договоренности с Россией или нет, но высшие чиновники, безусловно, российской верхушке подыгрывали. Может, и нехотя, но подыгрывали.

— Вы, очевидно, переживали?

— Не переживал абсолютно, потому что Великобритания — это страна, где законы выше власти: в прямом смысле. Я знал, что все будет решаться не в Министерстве внутренних дел, а в суде, а в нем сомнений у меня не было, потому что имел опыт. Здесь, в Лондоне, я подал иск против журнала «Форбс», и поскольку его владелец несколько раз пытался баллотироваться на пост президента Соединенных Штатов, в силу своего абсолютно советского менталитета думал, что он найдет какие-то ходы в суд, подстрахуется.

— Более того, я сегодня уверен, что и не искал, потому что любая попытка как-то на суд повлиять, является тягчайшим преступлением. Конечно, Путин был глубоко убежден, что Тони Блэр (в то время премьер-министр) может что-то там подкрутить, поднажать, подсказать, и абсолютно не понимал, что попытка вмешаться в этот процесс означала бы для премьер-министра крах его политической карьеры. Не потому, что это дело Березовского — кого бы то ни было, — поэтому, уверяю вас, я спал хорошо, не беспокоился.

— В России вас могли посадить?

— По пересечении российской границы за решетку упекли бы немедленно, поскольку независимый суд отсутствует. В этом как раз вся проблема: если бы я считал, что в России он существует, никогда бы не уезжал.

— То есть, скорее всего, вы, разделили бы судьбу Ходорковского, а поскольку знаете очень много, с вами могли сделать что-то похлеще, дабы заставить, наконец, замолчать.

— Мне это видится немножко иначе — я покидал Россию во времена далеко не такие, как 2003-2004 годы, когда учинили расправу над Ходорковским. Все-таки в 2000 году Путин был надеждой для Запада, для многих сознательных граждан России, а три года спустя его имидж как демократа был сильно здесь поколеблен, да и в России произошло реальное разделение общества на тех, кто точно знает, что он автократ, и на тех, кто готов его целовать в любую часть тела (имею в виду не только женщин, но и мужчин). Если бы это случилось раньше, последствия для меня были бы, на мой взгляд, значительно тяжелее.

«Ничего, связанного с Абрамовичем, я комментировать не хочу. Когда завершится судебное разбирательство с ним, тогда и поговорим»

— Ходорковский — приличный, по-вашему, человек? Вам его жаль?

— Жаль бесконечно, но это не весь ответ, ведь жалость в данном случае — наша реакция на страдания, да? Я хорошо понимаю, что для любого, кто оказывается за решеткой, эта ситуация мучительна, но по-разному воспринимаю, например, страдания в сталинских лагерях Мандельштама и страдания более-менее обычного человека, не столь тонкого. Нисколько, поймите правильно, не хочу разделять людей на белых и черных, просто говорю, что у одних кожа толстая, а у других — сверхчувствительная.

Ходорковского я знаю как человека очень тонкого, ранимого, интеллигентного, образованного, и то, что он делал, было абсолютно искренне. Давайте все-таки скажем: он построил лучшую, самую эффективную в России частную компанию, к тому же еще наиболее крупную — и это факт.

— На свою беду, он захотел обустроить Россию.

— В общем, это действительно так. Ходорковский прошел путь от студента, кооператора (пусть и научно-технического кооператива) до крупного бизнесмена, потом захотел политику — а что в этом плохого, почему нельзя?

— Извините, но я не могу не задать нелицеприятный, даже провокационный вопрос. Один очень серьезный человек из Кремля как-то сказал мне: «В России евреи вообще охренели. Березовский, смотри, Гусинский, Смоленский, Фридман, Вексельберг, Абрамович. Ходорковский — так тот вообще пошел к Путину и начал ему рассказывать, как изменить Россию. Стал ездить по стране, встречаться с губернаторами, закупать себе оптом места в Госдуме. Конечно, ну кто такое потерпит?». Что вы об этом думаете?

— Не знаю (задумчиво), кто это с вами так откровенничал. Безусловно, в России, да и не только в ней, еврейский вопрос существует — он, если уж на то пошло, стоит почти во всех странах. Честно говоря, не думаю, что в российских пределах он серьезнее, чем, например, во Франции, что антисемиты в Америке менее агрессивны.

Вообще же, такой подход: дескать, мне чего-то нельзя, потому что еврей — это, на мой взгляд, удел слабого человека, и расхожее мнение, что в России еврей не может быть президентом и лидером, считаю глубоко ошибочным. Я вам уже сказал, и, по-моему, кивая мне, вы согласились: во Франции антисемитизма ничуть не меньше, чем в России, тем не менее Саркози, будучи, как известно, минимум наполовину евреем, да к тому же сыном эмигрантов (то есть реальным французом в первом поколении), победил на выборах конкурента, в чьих жилах текла абсолютно голубая кровь, и стал президентом Франции.

Подчеркиваю: вопрос не в антисемитизме российском, который нисколько не омерзительнее французского или какого-то другого, а в политической воле, а то, что этот фактор присутствует и его нужно учитывать, я не отрицаю.

— Ходорковский, на ваш взгляд, из тюрьмы выйдет или закончит свои дни там?

— Выйдет, когда падет режим Путина, а поскольку я не устаю верить и пытаюсь убеждать других, что долго он не продержится, его освобождение не за горами.

— Переходим теперь к Абрамовичу: правда ли, что именно он является президентским кошельком и деньги, приписываемые ему, на самом деле принадлежат Путину и его кремлевским товарищам.

— Ничего, связанного с Абрамовичем, комментировать не хочу по главной причине: здесь я возбудил к нему гражданский иск (пока что это не уголовное дело) и добился того, что официальная бумага с соответствующим уведомлением была вручена ответчику. В Британии это очень сложная процедура: документ действительно нужно вручить, а поскольку человек может бегать по всему миру, сделать это нелегко.

Борис Березовский — Дмитрию Гордону: «За те семь лет, что я в Британии, приток российского капитала сюда вырос в сотни раз»

— Британская пресса взахлеб описывала, как, совершая в центре Лондона шопинг, вы заметили в магазине Hermes Абрамовича и тут же отправили своего телохранителя за лежавшими в лимузине бумагами. В общем, пока охрана чукотского губернатора пыталась оттеснить ваших секьюрити, беспрепятственно приблизились к бывшему партнеру и со словами: «У меня для тебя подарочек», протянули ему повестку. Побледневший Роман Аркадьевич спрятал руки за спину, и документы упали на пол, но уже через 20 минут ваши адвокаты изъяли сделанную камерой наблюдения бутика видеозапись, дабы представить в качестве доказательств в суде.

— Да (улыбается), это была сцена в духе «Крестного отца». Давайте так: когда завершится судебное разбирательство — тогда об Абрамовиче и поговорим.

— Роман Аркадьевич антипатичен вам как человек?

— Просто оказалось, что у нас в жизни совершенно разные ценности, цели и моральные обязательства перед самими собой. Вот главная причина, по которой мы с ним разошлись.